Иные

ГЛАВА 1
НАЧАЛО. ТЁТЯ МАША.
- Ну как?
- Не хило.
Фотографии были черно-белыми, выполненными в виде карт. Колода была явно не полной. Но разве это имело значение? Никто не собирался играть ими.
- И где же ты их надыбал?
- Какая разница? - сказал он - Тебе то что?
- А может, я бы и себе купил, чего ни будь.
- Покупай у меня.
Я замялся. Серёга был довольно таки жадным типом. Этот своего не упустит. Обдерёт как липку.
- И сколько?
- Двадцать два. По рублю за штуку.
Столько у меня не было. Но торговаться было бесполезно. Это я сразу понял по его тону и каменному выражению лица.
- Не знаю. - сказал я с задумчивым видом. Будто прикидывая, стоят ли эти фотографии затребованной суммы. Для себя я уже принял решение. Они должны быть моими. - Можешь дать их мне на сегодня? А завтра я тебе скажу, возьму или нет. - А сам подумал, что ответить ему, если он спросит, зачем они мне нужны, для принять решение о покупке. Но он не спросил.
Серёге моё предложение явно пришлось не по душе. Это было видно по его скривившейся физиономии. Но видимо фотки находились у него уже достаточно давно, чтобы приестся. Да и деньги наверняка были не лишними.
- Ладно, бери. Но только до завтра.
- Годится.
Фотографии перекочевали в мой карман. Мы поговорили ещё минут десять о всякой ерунде и разбежались.
Я сразу направился домой. Душа ликовала. Где-то, в животе зародилось щекочуще-щемящее чувство. Руку я держал в кармане, на картах. То сжимая их, то пытаясь пересчитать на ощупь.
Очутившись в подъезде и поднимаясь по лестнице, я вынул одну карту наугад. Это бала восемь пик. С фотографии, при свете тусклой 60-ти ватки, с трудом пробивавшемся через запылённый и забрызганный извёсткой (следы давнего ремонта) плафон, на меня смотрело красивое, надменное лицо тёмноволосой брюнетки. В прищуре глаз, в улыбке, граничащей с ухмылкой, сквозило презрение. Даже в её позе был вызов.
"Такая женщина не даёт, а берёт" - подумал я - "Берёт то, что ей надо, чтобы затем выкинуть, без всякого сожаления, надоевшую "вещ".
Фотография была выполнена в каком-то офисе. Женщина сидела на стуле. Одной рукой, подав немного вперёд корпус, она опиралась о колено своей, чуть согнутой, левой ноги. Вторая рука, сжимавшая хлыст, покоилась на правой. Бёдра были разведены. Между ними был виден чёрный треугольник. На чёрно-белой фотографии он представлялся простым тёмным пятном. Поверх чулок были надеты сапоги на высоком каблуке. Грудь была небольшая, правильной формы, с маленькими сосками.
В штанах у меня мгновенно затвердело. До моей квартиры оставалось ещё два лестничных пролёта. На мне были одеты спортивные штаны и рубашка с коротким рукавом. На дворе был конец мая, и лето обещало быть жарким. Стоит ли говорить, что мои штаны стояли палаткой.
В этот момент, замок на одной из квартирных дверей, возле которых я стоял, щёлкнул. Я успел только отвернутся в сторону лестницы, когда женский голос окликнул меня.
- Максим! Ты что тут делаешь?
Это была тётя Маша, сорокасемилетняя вдовица с шестилетним стажем, из четырнадцатой, однокомнатной, квартиры.
- Как что? Домой иду. - ответил я повернув голову в её сторону. Мой член стоял как каменный. Казалось, что он живёт своей собственной жизнью. И ни на какие волевые усилия с моей стороны он просто не реагировал.
- Правда? Слушай, я так удачно тебя встретила. - засуетилась тётя Маша - Ты мне сейчас немного поможешь. Хорошо?
Я попытался что-то вяло промямлить по поводу того, как я спешу домой, и даже поставил ногу на ступеньку лестницы ведущей вверх.
- Максимка! Ты же не бросишь в беде старую женщину, нуждающуюся в твоей помощи?
- Ага! Ну да! Если Вы старая, то я Наполеон Бонапарт. - выдал я повернувшись. - Разрешите представиться, честь имею. - Руку я положил на грудь, сделав вид, что засунул её за сюртук и застыл в полупоклоне. Именно такая поза, казалось мне, подходит на роль Наполеона лучше всего.
Тётя Маша засмеялась.
- Заходи - сказала она, распахнув двери настежь и слегка отодвинувшись в сторону, освобождая для меня проход.
До этого она разговаривала со мной, просунув голову в дверной проём. И я видел только её голову и край плеча. Теперь же я получил возможность взглянуть на её в полный рост.
Высотой она была около 170 см, при этом весила примерно килограмм 85-90. Волосы, каштанового цвета, слегка вьющиеся, немного не доставали до плеч. Грудь большая. Я представил, как бы она колыхалась при ходьбе, не будь на тёте Маше лифчика. Ноги слегка полноваты, но лишь слегка. То, что надо для её возраста. Плавные переходы, педикюр, никаких волос, варикоза. Сразу видно, тётенька следит за собой. Полноватая в талии, но животик не очень большой. Попка: Нет, не попка, а попа, была большой. Мечта, а не попа.
Честно говоря, не раз, закрывшись в туалете, я предавался фантазиям нескромного содержания, с её участием, заканчивавшимися испачканным кафелем.
Одета она была в халат, доходивший ей до щиколоток, и открытые тапочки на небольшой платформе. Халат слегка распахнулся впереди представив на обозрение одну из её очаровательных ножек. На неё я и уставился, застыв в "Наполеоновском" полупоклоне.
Не знаю сколько прошло времени, наверное, не очень много. Но наверняка неприлично долго для данной ситуации. Опомнившись, я поднял глаза и посмотрел в лицо тёте Маше. Она улыбалась.
- Да ты уже совсем взрослый мальчик, Максимка. - Говоря это, она смотрела на мои штаны, чуть ниже пояса. - Надо же, а я и не заметила. Вроде совсем ещё недавно в шортиках бегал со сбитыми коленками. А теперь.
Господи! Я почувствовал, что меня бросило в жар. Как я мог забыть про штаны. Про штаны и мой член в них, так мужественно подпиравший оные. Пропал. Совсем пропал. Объяснить такое трудно. Да и нечего, собственно говоря, объяснять, всё и так ясно. Но её реакция: Не злость, раздражение или насмешка. А эта непонятная женская улыбка. Могла бы, в конце концов, сделать вид, что ничего не заметила.
- Ну что же ты? Заходи. - сказала тётя Маша.
А что мне ещё оставалось? Не убегать же, в конце концов.
Старая отечественная стиральная машинка у тети Маши была не из лёгких. Отработанную воду приходилось вычёрпывать, а что не удалось вычерпать, удалять путём переворачивания над ванной этого громоздкого агрегата. Для этого я и понадобился тёте Маше.
Немного повозившись, я успешно справился с этим заданием. В то время как я кряхтел, ворочая эту груду железа, тётя Маша охала и ахала, стоя у меня за спиной и все порываясь помочь мне. Но ванная комната была тесновата для нас двоих и стиральной машинки. Поэтому всё закончилось парой её безуспешных попыток, протиснутся между моей ...спиной и дверной коробкой. Надо признать волнующих для меня попыток. Когда она пыталась проделать это, низ её живота вступал в тесный контакт с моими вынужденно, по причине поднятия тяжести, оттопыренными ягодницами. Я представил, что тётя Маша хочет трахнуть меня. Ну и как следствие мой член не замедлил отрапортовать мне о своей полной боевой готовности.
Когда я закончил со стиральной машинкой, пристроив её в угол, и повернулся чтобы выйти из ванной комнаты, тётя Маша удивлённо уставилась на меня. Точнее на бугор на моих штанах, мерно подрагивавшего в такт биения моего сердца.
- Максимка? Ты чего? - удивлённо произнесла она. - Это что стиральная машинка так на тебя подействовала?
Ну что тут скажешь? Не правду же говорить. Ведь мог я, выходя из ванной, засунуть руку в карман и придержать, таким образом, своего не в меру разошедшегося "орла". Не сделал я этого. В меня как вселился какой-то бесёнок. Представляю, чтобы было, если бы я выдал фразу вроде: "Не хотите ли трахнуть меня, тётя Маша?".
- Так ведь, тетя Маша, вы женщина симпатичная, а я мужчина молодой, в полном рассвете так сказать. Гормоны, знаете ли, берут своё. - И замолчал, сам, удивившись своей наглости. Что-то прочитал, что-то услышал по телевизору. Фразы сами выскакивали из меня. Но, в конце концов, эта женщина уже дважды видела меня со стоячим членом, пусть и одетого. А это знаете ли, так или иначе, но сближает.
- Спасибо Максимка за комплимент. Мужчина говоришь: - Сказала она. - Ты вон штаны испачкал ржавчиной, наверно об дно машинки, когда переворачивал.
Тётя маша сделала шаг вперёд и провела ладонью по выпуклости на моих штанах. Я невольно подался назад. Глянув вниз на свои штаны, я не заметил там никакого пятна. Подняв голову я уже было открыл рот, чтобы сказать ей об этом, когда увидел её лицо рядом со своим. Она смотрела мне в глаза, и её дыхание касалось моих губ. Я почувствовал, что начинаю тонуть в этих двух карих "омутах". Дальше всё происходило как будто не со мной. Мой разум оцепенел, не веря в происходящее. Реагировало только тело.
Её губы, её язык у меня во рту, груди и живот прижимающиеся ко мне. Вот моя рубашка полетела на пол, увы, без нескольких пуговиц, за ней штаны вместе с трусами. Сам я снял только носки. Потом кровать. Я лежу на спине, а тётя Маша сверху. Лифчик и трусы она не сняла, а я не посмел. Она только оттянула свои трусики немного в сторону и оседлала меня. Дальше я хорошо запомнил только тёплое обволакивающее ощущение на моём члене и стоны тёти Маши. Когда они достигли своего апогея и перешли почти в крик, я почувствовал горячую влагу у себя в паху, она стекала по внутренней стороне моих бёдер. Её было так много, что простынь подо мной промокла. Тело тёти Маши мелко задрожало и расслабилось. Вздрогнув ещё пару, раз она соскользнула с меня на бок. Положив левую руку мне под голову и слегка приподняв её, она впилась долгим и настойчивым поцелуем мне в губы. Её правая рука в это время ласкала мой член. Через минуту я кончил, залив свой живот и руку тёти Маши спермой.
- Подожди, я пойду, включу тёплую воду, надо обмыться. - Сказала тётя Маша и выскользнула на кухню.
Пока она открывала воду и зажигала колонку, я пытался осмыслить, что со мной произошло. От размышлений меня отвлекло прохладное чувство в ягодницах. Перевернувшись, я увидел, что лежу на большом, диаметром около 30 см, мокром пятне. Мой член, успевший до этого момента уже завалиться набок, снова принял вертикальное положение. Не долго думая, я приблизил к пятну своё лицо. Трудно описать этот запах. Так пахнут женские выделения, вот и всё, что я могу сказать. Мой нос коснулся простыни. Её влажная и прохладная поверхность приятно волновала. Я провёл по ней губами, потёрся одной щекой, затем другой. Высунув кончик языка, я прикоснулся им к влажной поверхности, потом медленно провёл им в лево, право. Это был прекрасный, слегка солоноватый вкус. По мере того как я проводил языком по простыни, вкус тёти Машиных выделений в этом месте притуплялся. Я слегка смещал свою голову, и всё повторялось:
- Мы можем сделать это по-другому. - Я поднял голову. Тётя Маша стояло возле кровати, и смотрела на меня сверху. - Вот только я, к сожалению, уже успела подмыться.
Она была в своём халате. По тому, как качнулись её груди, когда она сделала шаг, я понял, что лифчик она успела снять.
Я сидел к ней спиной. Слегка подавшись вперёд, она опустила руки на мои плечи и потянула на себя. В результате я оказался лежащим на спине с головой свешивающийся с края кровати. Я смотрел на стоявшую надомной тётю Машу, а она смотрела на меня. Её взгляд был какой-то испытывающий, я бы сказал оценивающий. Сейчас я понимаю, что она думала, как далеко может зайти в своих играх со мной, как я восприму то, что она собирается сделать. Наконец, медленно повернувшись ко мне спиной, она отодвинула полу халата в сторону, открыв моему взору большую попу. На расстоянии 30-40 см она выглядела просто огромной. Трусов на тёте Маше не было. Широко расставив ноги, слегка согнув их в коленях, уперев одну руку в тумбочку, стоявшую рядом, она расположилась точно над моим лицом. Тётя Маша повернула голову, и видимо убедившись, что я лежу правильно, медленно начала приседать. Я как завороженный наблюдал за тем, как её промежность медленно приближается к моему лицу. Её щёлка раскрылась. Два тёмно-розовых лепестка, малых половых губ, призывно качнулись. Мои губы, как будто сами собой, приоткрылись, для первого в моей жизни подобного поцелуя. Я прикрыл глаза. Моего носа коснулось что-то влажное и прохладное. Тётя Маша слегка повела бёдрами, и её губки прильнули к моим полуоткрытым губам. Мы замерли. Дышать я мог только носом, и то с трудом. Лобок у тёти Маши был мягкий и пухленький, покрытый тёмными, коротко подстриженными волосками и мой нос утонул в нём.
- Ну же. - Услышал я её голос. - Лижи.
Я слегка высунул кончик языка. Он скользнул между её губок и погрузился точно в дырочку её влагалища. Тётя Маша издала полу вздох, полу стон.
Не берусь описывать этот вкус. Сравнивать мне было не с чем. Скажу только, что если бы такой вкус имел, ну, например какой либо фрукт, я бы его есть не стал. Но здесь была совершенно иная ситуация. Я был не на трапезе и вкушал не некий экзотический плод растительного мира. В данный момент ничего вкуснее и желанней для меня не существовало. Мой язык, сначала медленно, а затем всё увереннее начал исследовать складочки её промежности.
Мой опыт оральных ласк ограничивался фотографиями, соответствующего содержания, дворовыми рассказами сверсников и моими бурными юношескими фантазиями. Язык мой двигался неумело и хаотично, слизывая начавшую выделяться влагу. Так продолжалось минуты три. Затем тётя Маша приказала мне остановится, и высунуть язык. Уперев руки в свои бёдра, она начала слегка покачивать своим тазом. Вперёд-назад и слегка в стороны. Её половые губки и клитор заскользили по моему лицу. Губы, нос, щёки, подбородок и даже лоб начали покрываться её скользкими выделениями. Амплитуда её движений всё возрастала. Она всё сильнее прижималась к моему лицу своей промежностью. Мой язык начал уставать. Откуда-то сверху раздавалось учащённое дыхание тёти Маши. Она так сильно текла, что её влага начала затекать в мои ноздри. Вдруг она замерла. Её правая рука скользнула мне под затылок и с силой притянула мою голову к своей промежности. Моё лицо утонуло в её влажной разгорячённой плоти. Дышать было нечем. Я начал пытаться крутить головой, в надежде хоть немного вдохнуть воздуха. Язык при этом я по-прежнему ...держал высунутым. Тёте Маше это, по-видимому, понравилось. Её выделения попадали мне в нос, а оттуда в горло и я их сглатывал. Бёдра и таз тёти Маши дважды сильно вздрогнули. Затем она снова замерла секунд на пять. Давление на мой затылок начало ослабевать и я, наконец, смог вдохнуть носом воздуха, проглотив при этом очередную порцию её выделений.
Когда меня окончательно отпустили, я попытался открыть глаза. Для этого мне пришлось протереть их руками. Ресницы слипались от женских выделений. Я сел на кровати. Тётю Машу я увидел лежащей рядом на спине. Её попа находилась на краю кровати, а широко расставленные ноги она поставила на пол. Халат был, распахнут, представив на обозрение шикарное тело зрелой женщины. Большие тяжелые груди, с крупными тёмными сосками, слегка приплюснулись под собственным весом и развалились по разные стороны. Её лицо была повёрнута ко мне. Это было лицо сытой, довольной самки. Она ухмыльнулась.
- Ну как, понравилось?
- Да. - Чуть слышно выдохнул я.
- Вот и хорошо. - Сказала она. - Что-то голос у тебя совсем ослаб. Устал бедненький. Возьми простынь и вытри лицо. Её все равно уже застирывать придётся.
Я так и сделал. Опустился на колени рядом с кроватью, и вытер лицо краем простыни. Я весь пах женщиной, и мне это нравилось.
Когда я поднял глаза на тётю Машу, то увидел, что она с улыбкой смотрит на меня.
- Максимка, протри и мне, пожалуйста, между ножек. У меня там всё такое мокрое. А потом мамочка сделает тебе хорошо. Давай.
Её, широко расставленные ноги, находились рядом. Не вставая с колен, я переместился и встал между ними. Одну руку я положил на внутреннюю часть её бедра, а во вторую взял край простыни, собираясь промокнуть её очаровательную писечку.
- Ты что, глупенький. Язычком. Почисти меня язычком.
И снова, во второй раз за этот день, я припал к этому чудесному источнику. Я лизал её губки, засовывал язык как можно глубже во влагалище. Почистил её бёдрышки и ягодницы. Вылизал слипшиеся волоски на её лобке.
- Умничька. Хороший мальчик. Садись сюда на краешек.
Теперь мы поменялись местами. Я сел на край кровати, а она устроилась между моих ног. Мой член стоял по стойке смирно. Головка налилась кровью и ныла. Одной рукой тётя Маша стала гладить мои яйца, а вторую положила на член, оголив пунцовую головку. Её голова подалась вперёд, и мой член наполовину погрузился в её тёплый ротик. Губки обхватили рельефный ствол, а язычок заплясал вокруг головки. Я был на грани. Не прошло и минуты, как я почувствовал приближение оргазма. Тётя Маша это поняла и отстранила свою голову. Вместо неё она подставила лодочкой ладонь руки, до этого ласкавшей мои яйца. Второй рукой она продолжала ласкать мой член. Я стал кончать. Первая струя была настолько мощной, что пролетела мимо ладони и упала на ковёр. Тётя Маша быстро сориентировалась и слегка наклонила мой член. Её ладонь покрылась моей спермой, образовав на дне небольшую бело-прозрачную лужицу. Тётя Маша ещё пару раз сжала мой член, выдавливая из него себе в ладонь остатки спермы. То, что она сделала потом, шокировало меня. Встав с колен, она положила одну руку мне на шею, а вторую сложенную лодочкой, поднесла к моему носу. Я ещё ничего не успел понять, а она уже размазывала мою же сперму у меня по лицу. Её пальчики скользили по моим губам. Затем раздвинули их и проникли внутрь. Очистив, таким образом, каждый пальчик она приказала мне открыть рот и высунуть язык. Когда я это сделал, она вытерла об него свою ладошку. Затем наклонилась и чмокнув меня в липкую от моей спермы щёку пошла в ванну.