Есть у меня соседка. Девчонка лет четырнадцати. В принципе, ничего особенного, даже скорее наоборот: у нее детский церебральный паралич, или как там это называется, ну знаете, ходят такие товарищи на подгибающихся во внутрь ногах, при этом отнюдь не красавица, страшненькая довольно-таки.
Но есть в ней одна деталь, буквально роняющая меня в обморок при каждой встрече: ее грудь. Видевший ее никогда не назовет это грудью. Это не прыщевидные подростковые «цыцки», не вульгарные сиськи и даже не груди. Это Дойки, Вымя, просто-таки! Как я однажды выразился: бюст категории «Е». Пятый размер… А если еще учесть, что сама она невысокая и худенькая… Откуда что берется? Мамаша ее, вроде бы подобными формами не отличается… Не понятно.
Однажды, возвращаясь с работы, в очередной раз заглядевшись на нее, точнее на откровенные ее формы, я не удержался и подмигнул. На улице была весна, птички, знаете ли чирикают, солнышко светит, настроение, соответственно, игривое. Вот и не удержался. Она от внимания такого расплылась вся, закраснелась, засмущалась. Вниманием противоположного пола избалованной ее, по понятным причинам, назвать было довольно трудно. На том и разошлись.
Относительно недавно началась у меня халявная жизнь. Моя жена на полгода уехала в Америку на учебу, а так как квартира отдельная (наконец-то настали времена, что тещу свою любимую я чаще чем раз в две недели не вижу), то жизнь засияла новыми красками (дополнительные подробности см. в рассказе «Целомудрие Яны»).
Короче говоря, возвращался я с работы и вновь застал свою, гм-гм, пышнобюстую соседку у лифта. Зашли в него вместе. Она глупо улыбалась, изредка поднимая на меня глаза. И тут меня пробило: «Заходи, говорю, Маринка в гости. Чайку попьем». Она, пару секунд помявшись, согласилась. Маман ее с работы вернуться должна была часа эдак через три, так что времени было навалом.
Заглотнули мы чайковского. Я уже весь извелся блузку ее, бюстом чуть не разрываемую, разглядывая. Встал, подошел к окну, зашел ей за спину и положил руку на плечо. Маринка вся сжалась в комочек, но, через мгновение, осознав случившееся, оттаяла и сама положила голову мне на руку. Тут я несколько осмелел и стал другой рукой ее шейку поглаживать, волосики теребить, ушко щекотать. Идиллия, короче говоря, воцарилась.
Тут я наклонился и поцеловал ее в шейку. Чувствую, Маринка затрепетала вся, задышала часто, бюст ее настолько вызывающе вздыматься стал, хоть сознание от сперманального токсикоза теряй. Я поднял ее на руки и понес в свою спальню. Она легенькая оказалась. И как у такой малышки-худышки такие буфера образовались?!
Марина крепко обхватила меня за шею и прижалась лицом к груди. Я положил ее на разложенный диван поцеловал (в первый раз в ее жизни) и начал чего-то там такое плести про удивительные глаза и т.д. и т.п. Маринка оказалась отнюдь не полной дурой и ответила, что байки о ее неземной красоте из серии антинаучной фантастики, но вот, гм-гм, пообщаться со мной она отнюдь не против.
Вид ее нервно вздымающихся грудей инициировал впрыск в кровь дополнительной дозы тестостерона, и так уже переполнившего мои сосуды, что полностью лишило меня остатков сознания, в результате чего предложение «общения» было воспринято совершенно однозначно.
Я вновь поцеловал ее. На этот раз долго, не отрываясь. В ходе поцелуя, полностью затянувшего Маринку в свои недра, моя рука, как-то самопроизвольно оказалась на ее груди. Я почувствовал под своими пальцами туго натянутую ткань блузки, под которой, стянутая лифчиком, страдала в неволе упругая плоть ее грудей. Она была настолько поглощена поцелуем, что не заметила, как я расстегнул ей блузку. Только, когда моя рука оказалась внутри бескрайних просторов ее лифчика, Маринка попыталась протестовать, но я закрыл ей рот новым поцелуем.
Марина заняла сидячее положение. Медленно подобравшись к застежке лифчика я расстегнул его. Маринка, видимо, смирилась уже со своей участью и особо не сопротивлялась. До сих пор перед глазами у меня тот момент, когда большущие дыни ее грудей выпорхнули из ткани бюстгальтера на волю и предстали передо мной во всей своей красе. Не смотря на впечатляющий размер сиськи ее умудрялись не болтаться мешками обвисшей плоти, а на сколько это возможно при таком объеме, стоять. Ее большие светло-коричневые соски набухли и стояли торчком.
Тут я просто потерял голову. Не часто увидишь такую роскошную красоту. Дальше я помню только, что целовал, сосал, лизал, мял, ласкал, тискал ее груди. Вывело меня из полуобморочного состояния только то, что Маринка вдруг неожиданно громко застонала. Все ее тело задрожало и напряглось, после чего она буквально закричала, выгнулась дугой и потом все кончилось: она, тяжело дыша и тихонько постанывая упала на кровать. Я раньше читал, что девушки, особенно девственницы, не так уж редко могут кончать от обыкновенных ласк груди, так что произошедшее не стало для меня таким уж откровением.
Маринка лежала передо мной. Упругие холмы ее грудей венчали мягкие круги расслабившихся сосков. Волосы облепили вспотевшие щеки, ротик слегка раскрыт. Она была прекрасна. Я опустил взгляд. Ее юбочка задралась, приоткрыв мне вид на слегка намокшие белые трусики. С довольной улыбкой я вновь опустился к ней и поцеловал. В это время ее юбочка была уже окончательно задрана, а мои пальцы оттягивали резинку ее трусиков.
В тот момент, когда моя рука легла на ее киску, Маринка встрепенулась и было запротестовала, но потом вдруг расслабилась, обняла меня и сама прильнула к моим губам. Между ее ног было, как в той горьковской сказке: тепло и сыро. Я бы даже сказал, мокро. Ее губки раскрылись, предоставив моим пальцам свободу маневра. Я нащупал ее клитор (кстати говоря, у нее был самый большой клитор из всех, виденных мной: когда она возбуждалась, он торчал почти на сантиметр, ласкать ее в этой связи было одно удовольствие: ухватился за него пальцами, потеребил немного и она уже в предоргазменном состоянии), потом мои пальцы проникли в ее влагалище, где я наткнулся на «неодолимую преграду» девственной плевы.
Не терпящим возражений движением я стянул с нее трусики. Она стыдливо сжала ножки. Но я раздвинул их и прильнул к «источнику наслаждения». Интересно, все-таки лизать девственниц. Малышка, в жизни еще не видевшая члена, раздвигает перед тобой ноги и подставляет свою девственную дырочку для самых откровенных ласк, которые только можно придумать, и при этом еще краснеет от стыда, удовольствия и желания, чтобы это продолжалось как можно дольше.
Как раз в этот момент я и обнаружил столь интересное свойство ее клитора, о котором писал выше. Стоило моему языку прогуляться по этому кусочку плоти, как тело Маринки вновь выгнулось в приступе экстаза, но, не смотря на это, я настойчиво продолжал лизать ее, пока она не кончила вновь.
Решив, что момент настал, я снял брюки, и испуганная Маринка увидела мой толстый торчащий член. «Такой… большой… как же… в меня…», только и смогла выдавить она.
Я раздвинул ее ножки и лег на нее. Маринка в испуге задержала дыхание. Мой член в это время нащупал в мокрой щели ее киски впадинку входа во влагалище. «Ты станешь моей женщиной!», сказал я ей, «Расслабься!». В этот момент головка моего члена почти полностью углубившись нее, наткнулась на целочку.
Обалденное, все-таки ощущение, когда чувствуешь, как член натыкается на девственную плеву, как она натягивается вокруг головки и вдруг натяжение это пропадает, сменяясь легким спазмом мышц влагалища.... Кто хоть раз лишал девочку девственности, не забудет этого никогда.
Маринка дернулась подо мной. Но мой член продолжал медленно углубляться в ее дырочку, пока не добрался до донышка. Около минуты я, медленно двигая тазом, приучал ее влагалище к своему члену, после чего вынул его и встал на колени между ног лежащей передо мной Маринки. Мой член, как и ее губки, был в девственной крови. Маринка тяжело дышала, глядя на мое орудие.
Я отнес ее в ванную, где вымыл ее несчастную киску и свой окровавленный член.
С того дня мы практически ежедневно в течение нескольких месяцев занимались сексом. У Маринки, кроме внушительного бюста оказалась очень даже аппетитная попка. Через несколько дней, она, отбросив многочисленные комплексы, уже научилась в полной мере использовать власть своего бюста надо мной. Прямо-таки издевалась, заставляя меня выполнять многочисленные и, к слову сказать, весьма извращенные ее фантазии. Например, связывала меня и садилась на лицо, заставляя вылизывать ее киску и попку, или просила меня полностью облизать ее груди, что приводило ее в полнейший восторг, а я буквально захлебывался от желания взять ее. Самым же классным в сексе с ней было: трахать ее между грудей, а потом кончать ей на лицо или в рот…
Иногда я задумывался: и чего я нашел в этой страшилке, но при первом же взгляде на ее бюст все вопросы такого рода немедленно отпадали.
Доброе я, все-таки дело сделал, лишив ее девственности. Изначально мной двигало не только желание обладать ее грудями, но и некоторая жалость к несчастной обделенной вниманием девочке. Благотворительность, своего рода. Маринка теперь уже не та, что раньше, осмелела, оперилась, если так можно сказать. Научилась использовать магию своего бюста не только на мне. Теперь ее не так уж редко можно увидеть в мужском обществе. А однажды я с ревностью узнал, что не являюсь единственным ее любовником. Но потом расслабился. Ведь именно это и требовалось доказать: никакой она не изгой общества, а очень даже аппетитная девчонка. С о-оду-уренными грудями.