Вы никогда не замечали, что наша жизнь напоминает качели: только что ты летел наверх, и перед тобой голубое небо с белыми барашками и необозримый горизонт, еще мгновение - и ты уже пикируешь в землю.
Мои летние каникулы - яркое тому подтверждение. Весь год мы: я со своими родителями, собирались провести свой летний отпуск на море, в Крыму - у родственников отца. Но у папы на работе появились проблемы; и, скрывая свои финансовые трудности, с "диагнозом" за плохую учебу, плохое поведение и т.п. - будешь отдыхать в городе у тети Гали. Ну как тут не впасть в отчаяние? Но, помните, как у Д.Карнеги: жизнь надо воспринимать такой, какая она есть.
Тетя Галя - мамина сестра, ей 35 лет, очень жизнерадостная и энергичная женщина. Несмотря на то, что кроме работы у нее много домашних хлопот, с которыми она управляется играючи, мурлыча себе песенки под нос; очень ревностно относится к своей внешности - всегда чистенькая, ухоженная. Дядя Коля, ее муж, работает пожарником, похож на медведя - атлетического сложения, все его тело покрыто волосяным покровом: руки, ноги, грудь, живот и даже спина, только на голове была лысина, на остальном же теле лысин не было. В отличие от тети Гали, он был очень медлительным, даже разговаривает очень медленно, как бы обдумывая каждое слово. Поначалу я даже удивлялась, как они, такие разные, уживаются вместе и даже были счастливы. Но потом я поняла эту причину. И, наконец, дочь их, Лена - меланхоличная особа, готовая проспать всю жизнь. Хоть и была младше меня на два года, по сути оставалась в далеком детстве.
Тетя Галя, чтобы скрасить мое одиночество, решила окружить меня заботами, и я с удовольствием их приняла. Дядя Коля привозил с дачи много овощей и фруктов, а мы их перерабатывали. Лето выдалось жарким и тетя Галя ходила в доме только в нижнем белье, а так, как оно было ее слабостью, по ее выражению, то оно было очень красивое: белое, черное, красное, розовое..., шелковое, нейлоново-прозрачное... Даже мне нравилось наблюдать за ее красивой фигурой в разных нарядах. А уж дядя Коля и пройти мимо не мог, чтобы не похлопать ее по попке или не запустить руку в выпирающий лобок. Конечно я делаю вид, что не замечаю этого, а так же делаю вид, что крепко сплю, когда дядя Коля приходит домой с ночной смены и, приняв душ, они закрываются в своей спальне. А я делаю вид, что не слышу ни их стонов, ни стонов их кровати. И только лишь после того, как уже тетя Галя, приняв душ, бежит на работу, а дядя Коля уезжает на дачу, я тихонько, чтобы не разбудить Ленку, прокрадываюсь к ним в спальню.
В центре стоит большая кровать, вся взлахмоченная после недавней борьбы, рядом тумба с большим овальным зеркалом. Я открываю верхний стол: вот она моя тайная мечта - разноцветные воздушные, как елочные игрушки, трусики, чулки. Я с замиранием сердца снимаю свои трусики и начинаю мерить все подряд. От этого ритуала чувствую, как защемило внизу живота. Выбор останавливаю на синих чулках и голубых трусиках - они, конечно же, мне велики, но это даже лучше, рука свободно попадает в мою совсем влажную щелочку. Я заваливаюсь на кровать, широко расставив ноги, мысленно представляю, как обхватываю лохматое тело дяди Коли руками и ногами. А мои пальчики, то плавно скользят между губ, то утопают в узком влагалище. И уже не существует ни меня, ни воображаемого дяди Коли, ни спящей Ленки, только чувство невесомости. С каждым разом фантазии заходили все дальше, а чувство безопасности рассеивалось.
В этот день дядя Коля не поехал на дачу - шел сильный дождь. Выждав момент, когда в спальне утихнут стоны и скрипы, я пошла в ванную. Тетя Галя, вовсе не стесняясь меня, принимала душ. Мне было приятно наблюдать, как струйки воды стекали по ее загорелому телу. Я даже заметила, что волосы на лобке были аккуратно подстрижены. Тетя Галя, увидев мою любознательность, засмеялась и брызнула на меня водой. Меня это так возбудило, что я почувствовала, как набухли и повлажнели мои губки в трусиках.
И вот тетя Галя, приведя себя в порядок, убежала на работу, Ленка смотрит цветные сны, дядя Коля похрапывает после ночной смены, а я одна, наедине со своими фантазиями.
Призрев всю опасность, не подчиняясь никакому разуму, я приоткрываю дверь в спальню: дядя Коля лежит на спине, заложив руки под голову, крепко спит. Грудь высоко поднимается с каждым вздохом и воздух со слабым свистом вырывается через широкие ноздри с каждым выдохом. Никакого сомнения, он спит. Под простынью, едва ли прикрывающей его тело, явно выделяется его член. Я, хоть уже и не девочка, но никогда не приходилось видеть живой мужской орган. В висках барабанной дробью отстукивает пульс, сердце бешено колотится, но уже ничего не могу с собой поделать; рука сама тянется к простыне - лишь чуть-чуть приоткрою и все. Ну надо же, какой лохматый, а вот и он, ну точно как молодой гриб-подосиновик, весь толстый, как сам дядя Коля, и красная головка, словно шляпка у гриба.
Или сердце у меня так гулко билось, или я вся дрожала в ознобе, но в этот самый момент крепкая рука, обхватив меня за талию, перекинула через себя, и я даже не успела ничего сообразить, как оказалась под его мощным телом. Одним движением он сдернул с меня плавки, раздвинул мои ноги, и вот уже я чувствую, как его здоровенный член, только что лежащий в спокойном состоянии, тыкается по моим ногам, ищет мою "красавицу". И хотя она влажная от возбуждения, его член с большим трудом проникает в меня все глубже и глубже, раздвигая все на своем пути. Теперь я уже не чувствую тяжести его тела, а лишь его член, подобно поршню все глубже уходящий в меня. Вместе с тем, как горячая струя ударила в меня, по всему телу пробежала конвульсия, я еще сильнее обхватила его руками и ногами, а потом блаженство, расслабление. Я бы и лежала в таком блаженном состоянии, но он тут же подхватил меня, отнес в ванну и сам вымыл мою "красавицу", обтер полотенцем, нагнулся и поцеловал во все еще набухшие губки. Я уже не в силах была реагировать, доплелась до своей кровати и улеглась, а рядом безмятежно спала Ленка.
Теперь уже моя попка была предметом пощипываний и похлопываний дяди Коли, конечно же в тайне от всех. Возможности сблизиться все как-то не было, хотя я уверена - он искал ее. Но вот однажды тетя Галя послала нас с Ленкой на дачу собирать малину. Всю дорогу я была в сметении от одного предчувствия близости, у меня сводило в низу живота, но не давала покоя мысль - как быть с Ленкой. Но дядя Коля уже все решил. Ленке он дал бидон и послал собирать ягоду в дальний конец дачи, а мне сказал, что в доме на втором этаже есть банка, в которую я буду собирать ягоду. Еще поднимаясь по лестнице, его руки уже залезли мне в трусики. Наверху, сбросив сарафан, я предстала перед ним в одних трусиках. Целуя мою молоденькую грудь, он чуть ли не целиком заглатывал ее, а при этом мои трусики были уже на полу. Положив меня на одеяло, разложенное на полу, его губы и язык начали гулять по моему телу, не оставляя ни одного кусочка без ласки: шея, плечи, грудь, пупок, бедра и, наконец, его язык нашел влажную, изнывающую от желания расщелину. Он глубоко нырял, вылизывал сок с моих губок. Мои бедра то широко расходились, и спина выгибалась навстречу ему, то с силой зажимали ему голову. И, не дождавшись его толстого "гриба-боровика", я вся затряслась от оргазма. Он долго терзал мое тело, я же, позабыв о мерах безопасности, выла и извивалась в его мощных умелых руках.
Когда я спустилась к Ленке, та уставилась на меня и начала причитать:
- Ты где была? Я столько ягоды без тебя собрала.
- Не бойся, Лена, мы сейчас не только свою, но и соседскую малину соберем.
- ...Ты, что? Чужую нельзя трогать, - растягивая слова, начала удивлять меня Ленка.
- Дурочка ты, Ленка, - в такт ей причитала я, - как раз самая вкусная ягода - это чужая.
Ленка только уставилась на меня своим немигающим взглядом, но при этом не забыла лопать малину.