Родители отдали меня в 14 лет в нахимовское училище. Снаружи оно казалось очень строгим: никаких девочек, никаких походов в город одним, занятия строго по часам до седьмого пота, уроки и тренировки. Но за кулисами оказалось, что в этом училище для ребят есть и прекрасный способ расслабиться - в этом училище ВСЕ мальчишки уже в первую же ночь становились страстными геями! В первую же ночь в нашем кубрике на 8 человек ребята стали показывать друг другу хуи, потом дрочить, а потом - отсасывать, а через минут десять и подставлять другу попки. За ночь я отсосал раз двадцать, у меня отсосали столько же, я выеб в сраку всех пацанов в кубрике по два раза, чем всех удивил - Ничего себе, мальчик-ебунчик! - а меня оттрахали в жопу каждый пацан по разу, некоторые по два. Уснули лишь к трём часам ночи. Жопа болела, но эта боль была очень возбуждающая.
В каждом кубрике был душ и туалет, поэтому с клизмой проблем не было. Димон перед отбоем всем быстро и прямо-таки профессионально делал клизму, а пока пацан сидел на унитазе, Димон его вафлил. В этом училище происходили прямо-таки удивительные, волшебные вещи: в нашем кубрике все мальчишки были довольно симпатичные, разные, но смазливенькие. Я думал, что мне крупно повезло, и я просто попал в такой особый кубрик. Но на следующий же день, на построении я увидел, что кругом нет ни одного уродского пацана!!!! Мальчишки на любой вкус: и блондины, и брюнеты, и рыженькие, и русые, но все по-своему симпатичные. А какие фигурки! Все стройные, ладные, попки в тесных матросских штанах, которые так сексуально обтягивают подкачанные попки и вечно полустоячие писюны!!!
После лёгкого завтрака ко мне подошёл пацанчик из соседнего кубрика и тихо шепнул на ухо: - Пошли ебаться! Ты меня - я тебя. Пойдём? - А где? - только и смог я вымолвить. - В туалете. - Мы зашли в туалет, там была свободная дальняя кабинка. Пока мы с ним к ней шли, я увидел, что все дверки приоткрыты и видно, что там делается. В первой кабинке старший парень лет 17 смачно отсасывал у пацанчика моего года, засунув ему в жопу при этом сразу всю кисть руки и энергично ею там орудуя. Пацанчик, закрыв глаза только тихо постанывал. На его мордочке было написано просто неземное блаженство.
Во второй кабинке двое старших ребят засунули сразу два громадных хуя в сраку молодому белобрысому пацану, который при этом сам (!) энергично себя насаживал на их хуища.
В третьей кабинке два молоденьких пацанчика обслуживали старшего так: один отсасывал ему хуй, едва умещающийся во рту, а второй полоскал языком в его жопе. Жопа была хорошо раздолбана, т. к. пацан с лёгкостью всовывал в неё свой язык полностью.
При этом пацанчики дрочили друг другу.
Мы зашли в четвёртую кабинку. Артём, как выяснилось потом, страстно засосал меня в губы, у меня и у него уже всё стояло. Он вынул свой хер и я чуть не ахнул - 25 на 6 см! Очень красивый правильной формы хуище. Я отсосал ему, он мне, потом он загнул меня раком и пялил с огромной скоростью минут пятнадцать. Я за это время успел три раза конкретно кончить. Чтобы я не орал, он сосал мои губы. Я обрызгал спермой весь смывной бачок, струя била из хуя с такой силой, словно это был шланг. Наконец Артём кончил и вылизал мне раздолбанный зад. Теперь моя очередь. Я задвинул Артёму, и немного приуныл, т. к. его попка была явно великовата для моего хуя, который болтался в ней, как карандаш стакане, но тут Артём вдруг стал ритмично сжимать какими-то внутренними мышцами свой анус и стенки прямой кишки плотно обхватили мой член, причём по хую словно прокатывалась волна. Я уже не мог сдерживаться, и стал долбить Артёма с невероятной для самого себя скоростью, что есть силы сжав его в объятьях.
Вскоре я словил кайф, даже более сильный, чем те, которыми меня наградил Артём. Я вынул свой хер из Артемкиной жопы лишь через несколько минут, мы привели себя в порядок и побежали на занятия. Короче, каждый день, точнее ночь, мои жопа, рот и хуй не знали отдыха. Через неделю я сбился со счёта со сколькими пацанами, у многих я даже не успевал запоминать имена, я перепихнулся.
В субботу вечером новеньких пригласили на Большую Ёблю со старшими ребятами. Она происходила в тайном подвале. Туда спустились по какой-то тайной лестнице, о которой не знало даже начальство, а может знало, но делало вид, что не догадывается о её существовании. Дверь на лестницу вела из крепкого шкафа, который стоял в дальнем конце коридора и всегда был заперт на мощный врезной замок. Старшекурсник Эдик, Хранитель Ключа, торжественно вытащил его из-под тельняшки, открыл шкаф, и тихой вереницей нахимовцы по одному втискивались в узкий коридор винтовой лестницы. В подвале стояли широченные кровати с голыми матрасами, все густо заляпанные пятнами спермы наших предшественников, спинки кроватей были украшены большими деревянными набалдашниками. Горели тусклые лампы. Новеньких выстроили кругом в центре. В полной тишине без единого звука старшие подходили по одному и снимали с нас тельняшки, штаны и трусы, которые торжественно клали на огромную кровать. Вскоре мы все были абсолютно голые. Каждого из нас по одному подводили к деревянному набалдашнику и тут моя жопа, хотя и раздолбанная уже за неделю, должна была выдержать тяжёлое испытание: деревянная елда хотя и была густо намазана гелем, но диаметр - 10 см! Не знаю как, но все до единого пацаны, без единого стона почему-то смогли впустить в свои жопы эти самотыки. Просто какое-то волшебство! При этом хуи новичков стояли как столбы! Старшие ребята, окружив нас группами, стали у нас отсасывать, вафлить нас, и при этом, подхватив за бёдра и плечи двигать вверх-вниз вдоль этих набалдашников.
Я думал, что моя жопа просто разорвётся! Но нет! Я как-то сильно расслабился и вскоре этот набалдашник просто полоскался у меня в заду. Вскоре я увидел, как многие наши ребята уже сами вовсю скакали на этих деревянных елдах, придерживаемые старшими, а их задницы очень сильно растянутые, громко чавкали. Артём даже полностью снимался с елды, а потом с силой насаживал себя снова до упора. Его хуище сильно бился о его живот. Один из парней поймал его хуй ртом, и получилось, что ебя сам себя в жопу, Артём пялит этого парня в рот. Рот самого Артёмки был занят хуем старшего парня, который заталкивал его в самое горло.
(Продолжение следует)