«Вервольф – суть одно из самых жестоких и богомерзких порождений Тьмы, получеловек-полуТварь, ведомая лишь жестокостью и похотью своей. И будет он лить кровь и терзать плоть беззащитных дев, покуда не положит этому конец блеск благородного серебра»
Monstrum Фомы Арадейского, настольная книга имперских Охотников на нечисть.
Девчонка сопротивлялась отчаянно: кусалась, царапалась, извивалась, пронзительно визжала. Пока что даже скорее злобно, нежели испуганно, как рассерженный рысенок. Но Волк знал: скоро тон её криков должен смениться.
Она и похожа была на рысенка: светло-русые с рыжиной волосы, веснушки, зеленые глаза, гибкое сильное тело. Крепкая, миловидная крестьянская девка. Волку такие нравились.
Наконец Хансель с Брюггом все-таки сумели, пыхтя, привязать брыкающуюся девчонку к лежащему на земле тележному колесу и, под дружный хохот и улюлюканье собравшихся посмотреть на это баронских пикинеров, отошли, досадливо сплевывая. Еще бы – не все взрослые бабы оказывают такое яростное сопротивление!
Наемная рота Волка подрядилась на это дело – подавление крестьянских мятежей – довольно охотно. Работенка по большей части не пыльная, даже приятная (пограбить, с бабами покувыркаться на полном законном основании – прогулка с пикником просто, а не рейд!), а тебе еще и платят золотом. Это вам не под дождем стрел в голом поле стоять, ожидая, пока господа рыцари соизволят наконец натешиться своей любимой игрой – протыканием друг друга длинными дрынами на полном скаку, и можно будет под их прикрытием идти в атаку, не теряя людей зазря!...
Когда девчонку наконец распяли на колесе в позе морской звезды и порвали тонкое льняное платьице от подбородка до бедер (ещё один тонкий вскрик и взрыв хохота), Волк услышал справа от себя судорожный всхлип. Скосив туда глаза, главарь наемников брезгливо поморщился. Там переминался с ноги на ногу, пуская сладострастные слюни, здоровяк Гур. Огромная, тупая гора мяса. Волк использовал его лишь когда нужно было сделать что-нибудь совершенно элементарное. Проломить череп кому-нибудь например. Потому как мысли сложнее, чем пожрать, выпить или пристроить свою елду в какую-нибудь теплую щель голову Гура посещали крайне редко. Правда, ослушаться приказа Волка он боялся пуще смерти… как впрочем и большая часть их отряда.
Что касается елды… то этим Боги Гура не обделили. Такую дубину толщиной в руку взрослого мужчины, болтавшуюся у него между ног, не у каждого коня встретишь! А значит, эту девчонку отдавать ему нельзя. На первый взгляд ей лет ХХ. Пусть, как и все крестьянские девки, выглядит она довольно крепенькой, да и округляться начала где надо, но Гур её просто-напросто порвет напополам. Взрослые-то бабы не все из-под него могли самостоятельно выползти, а тут такая сопливка…
В принципе, наперед Волка на эту девку в любом случае никто не покусится. Он имеет право вообще оставить её исключительно для себя, по праву добывшего – это ведь он догнал её у самой опушки леса и, перекинув поперек седла, привез обратно в разоряемую им деревню. Трахнувший конопатую до него вполне мог быть обвинен в утаивании трофея. А за это в среде наемников карали безо всякой пощады!
Волк спрыгнул с коня и, стягивая с рук кавалерийские перчатки, не спеша двинулся к распятой девчонке. Хансель с Брюггом и прочие зрители уже ушли наверстывать пропущенное веселье, боясь, что парни из роты и баронские солдаты выпьют все найденное вино и перепортят всех баб, а им достанутся только раздолбанные десятком членов дырки, обладательницы которых уже не то что не кричали и не дергались, но даже не шевелились. Что за удовольствие трахать полуживое, подчас бессознательное бревно в растерзанное дупло?
Похоже, она начала понимать, что её сейчас ждет, а потому девчонка забилась и закричала пуще прежнего. Но уже с явной ноткой отчаяния в голосе. С надрывом зверя, понявшего, что он в ловушке, что все, это конец, что пощады не будет…
К сладкому запаху девичьего тела добавился терпкий запах пота. Она боялась! О, он прекрасно чуял её страх!...
Волк знал, как действует его взгляд. Желтые глаза с неестественно суженными треугольными зрачками будто пронизывали жертву, лишая её воли, обездвиживали…
Сунув руку под обрывки платьица, он нащупал уже вполне сформировавшуюся упругую грудку с остреньким твердым соском, и с силой сжал. Девчонка забилась в руках Волка, визжа и пытаясь вырваться. Напрасно: распятие девок на тележных колесах – старый как мир надежнейший метод, используемый всеми армиями мира от Западных королевств до знойных песков Мюрада. Поколения солдат грабили деревни и насиловали женщин, так что каждый узел в этой конструкции был изобретен ценой выцарапанных глаз и отбитых девичьими коленями яиц.
Рука Волка скользнула ей между ног, поглаживая и теребя клитор. Острые коленки судорожно дернулись в попытке сомкнуть ноги, но помешали все те же веревки. Ладонь Волка двигалась все быстрее и быстрее, ощущая ни с чем не повторимое прикосновение нежной кожи и половых губок, покрытых шершавой рыжей порослью. Каждое движение сопровождалось тоненьким девичьим вскриком через закушенную губу. Его левая ладонь по прежнему грубо мяла её грудь.
…На заднем дворе крестьянского дома, где все происходило, уже не осталось никого, кроме занятого с девчонкой Волка и Гура, который, поняв, что здесь ему ничего не светит, устроился в углу и тоскливо прислушивался к раздававшимся в деревне женским крикам и гоготу солдат. Он бы с радостью присоединился к общей потехе, но Волк не давал приказа отходить от него…
И вот когда острого нюха Волка достиг наконец-то вожделенный запах девичьей смазки, а сама девчонка уже не кричала и лишь глухо постанывала, его маленькие развлечения были прерваны криком:
- Ирья! Нет, оставьте её!
Довольно справная, сочная бабенка лет двадцати, простоволосая и помятая, но в принципе не тронутая, выскочила из-за угла дома с вилами наперевес. Сестра этого конопатого рысенка?
Перехватить неумелый удар и скрутить её было делом мгновенным. Ну посмотрим что тут у нас? Длинные каштановые с медным отливом волосы, синие глаза, грудь… ооооу, да, уж, самый смак! Такие сочные дыньки у местных девок встречаются редко. Да твоя прабабка, девочка, никак с орком согрешила!
Ну и задница… Широкая, но не толстая, упругая и высокая. Точно орочья кровь! Видывал Волк орочьих девок-воительниц. Эти амазонки кого угодно ускачут на лежанке до полного изнеможения.
Познакомиться бы с тобой поближе, сладенькая…
Хотя…
Волк покосился на встрепенувшегося Гура и зло усмехнулся. Эта сука прервала его на середине неспешного получения привычного удовольствия. А вся их рота давно усвоила: не стоит прерывать Волка, когда тот получает удовольствие. Если шкура дорога.
Под кожей прошла щекочущая волна.
Нет! Еще рано, не на глазах у всех! Потом… потом… может быть. Но не сейчас.
- Эй, Гур! – окликнул громилу Волк. – Эта бабенка твоя.
Гур радостно взревел и накинулся на несчастную девку, буквально подмяв её под себя. И, в отличие от Волка, любящего иметь уже текущую, обезволенную и даже постанывающую от удовольствия жертву, он не стал тратить время на прелюдии. Он просто, прижав девку к земле, рвал на ней одежду до тех пор, пока не осталось ничего, кроме разодранной нижней рубахи.
Конечно, она пыталась вырваться, кричала, брыкалась. Но с Гуром это было еще сложнее, чем будучи распятой на колесе. А приглушенные звуки борьбы вот-вот должны были смениться…
- Боже мой, что это?! Нет… Нет, прошу! Милосердия! Пожалуйста-а-а-а-а-а-а!!!! А-а-а-а-а!!!... – последнее слово перешло в надрывный, истошный вой невыносимой боли: Гур ввел свою огромную дубину в её пухленькую, но не слишком разработанную пизденку.
Она страшно орала и вырывалась. Хотя огромный член с трудом вползал в неё дай Боги на половину. А то и меньше. Но и то при этом низ живота рыдающей от невыносимой боли молодухи при этом вздувался так, будто сейчас лопнет и оттуда вылезет какой-то чудовищный крот. Да уж, влагалище у неё сейчас растягивается будь здоров…
Она пыталась отползти от источника боли, оттолкнуть насильника, вынуть его из себя, но Гур, недовольно взрыкнув, ухватил и так закатывающую глаза девку за горло, не давая отодвинуться.
Но он все же понял своим воробьиным умишком, что вот так запросто, нахрапом, полностью войти в неё не удастся. Гур начал вместе с медленные толчками вперед-назад делать круговые движения в стороны, вызвав новую серию болезненных вскриков.
- Нет, не двигай его… не двига-а-а-хай!….
Выглядело это так, будто он пытается ввинтиться в её щель.
Наконец, решив, что достаточно раздвинул стенки её дырочки, Гур, поудобнее ухватившись за её плечи и шею, рывком вогнал член на полную длину и почувствовал, как головка уперлась в матку.
- А-а-а-а-а-а!!! Вытащи его!! Вытащи!!! ВЫТАЩИИИИ!!! – от такого визга даже у Волка заложило уши. – Мама!! Мамочка-а-а-а-а-!!!...
Живот молодухи вздулся горбом в том месте, где вошла елда Гура. Да уж, он уже чуть ли не в матку ей забрался. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, этот бугор стал ритмично вздуваться и опадать вслед за движением Гуровой дубины, которая ходила внутри влагалища чудовищным поршнем.
В конце концов она вскрикнула последний раз и отрубилась. Громила же, не обращая на это ровным счетом никакого внимания, продолжал деловито рвать её щель.
Волк почувствовал, как от возбуждения снова начало покалывать кожу, а челюсть свело судорогой. Еще мгновение, и зубы начнут расти и перестраиваться, челюсти удлинняться… Нет!
Прикрыв глаза и успокоившись, он почувствовал как жар Изменения спал. Надолго ли?
Нужно было срочно сбросить напряжение.
Он кинул взгляд своих звериных глаз на привязанную девчонку, которая, отвернувшись от творящегося перед ней кошмарного акта, зажмурилась и молча давилась слезами. Усмехнувшись, Волк вернулся к ней и снова начал ласкать её грудь, живот и ноги, иногда проходясь по клитору.
- Ы-ы-ы!... – она дернулась и закусила губу, подавляя невольный стон.
Наконец, Волк решил, что пришло время для следующего раунда и приблизил свое лицо к розовой, окантованной рыжим пушком щелке…
Ирья надеялась, что эта пытка наконец-то закончилась. Страшные крики Малки, так резко оборвавшиеся, все еще звенели в ушах. Но между ног уже разливалось непривычное тепло мягкой истомы.
Силуэт жуткого человека с волчьими глазами мелькал над ней сквозь пелену слез. Его руки и губы, поцелуи и покусывания творили с её телом что-то невероятное, что-то пугающее… что-то великолепное!...
Но вот на пару мгновений он прервался, но уже вскоре она ощутила его ладони на своих бедрах. А его шершавый язык…
Ирья с приглушенным вскриком выгнулась в своих путах дугой. Его язык!.. Его язык!!... Его язык!!!...
Девчушка дышала все чаще, жмурясь и то и дело надрывно всхлипывая. Стенки её дырочки были напряжены, сжимая и отпуская кончик языка Волка, вошедший внутрь и упершийся в девственную плеву. Он вылизывал её скользкую от смазки пизденку, посасывал клитор и гладил живот до тех пор, пока она не выгнулась, прикусив губу, с хриплым стоном оргазма. Волк с удовлетворенным урчанием слизывал сладкую жидкость с её промежности и вспотевшего животика.
Снова судорога в районе челюсти. Ну как же не вовремя! Хотя…
Язык свело резкой болью, но Волк не стал противиться Превращению. Если трансформировать одну часть тела, Изменения отступят достаточно надолго. Удлинившийся почти вчетверо и ставший более шершавым язык начал потихоньку ласкать половые губки девочки. Она уже не рыдала, лишь судорожно дышала и слегка подергиваясь, от пережитого оргазма ненадолго выпав из реальности.
Лишь когда его язык, напрягшись колом, стремительно вошел в неё на полную длину, пробивая плеву, она болезненно вскрикнула и снова захныкала…
Вспышка резкой боли между ног снова вышибла из глаз Ирьи слезу и вырвала из мягкого облака истомы, снова поднявшейся было в низу живота под прикосновением шершавого языка.
Но боль потихоньку стихала, а где-то глубоко внутри неё двигался скользкий, мягкий, похожий на гигантского слизня язык. Постепенно Ирья, сама того не замечая, начала подаваться навстречу ритмично двигавшему языком насильнику. Мысли расплывались, существовало лишь заполняющее все её нутро скользкое тело «слизня», ворочающееся во влажной глубине и ласкающее стенки влагалища…
Она была уже полностью готова. Волк медленно начал вынимать из неё свой выросший до трехдюймовой длины язык.
А, Бездна! От столь нежного и мягкого движения она часто-часто задышала и… к железному привкусу девственной крови снова прибавился ни с чем не сравнимый привкус девичьего оргазма.
Бессильно обмякнув, она лежала перед ним, прикрыв глаза и тяжело дыша. Она даже не отреагировала, когда Волк, украдкой оглянувшись на отдыхающего рядом со своей бессознательной жертвой Гура, выпустил из пальцев острые когти и разрезал веревки.
Приведя руку в человеческий вид, он перевернул вяло подергивающуюся от остатков оргазма Веснушку и поставил её рачком. Отстегнув гульфик, он ввел давно готовый ствол в её узенькую, скользкую от смазки щелочку.
Она лишь резко и хрипло втянула в себя воздух и рефлекторно попыталась отодвинуться, но Волк держал её ягодицы крепко. Сначала он двигался медленно, все убыстряя темп. С каждым толчком она все так же хрипло постанывала, но отодвинуться уже не пыталась. Положив голову между упершихся в землю ладоней, она потихоньку начала сама покачиваться в такт имевшему её наемнику.
Волк чувствовал, что волна возбуждения в низу живота нарастает и выплескивается в еще одно превращение…
Ирья уже не сопротивлялась. Не было сил. После четвертого за последние 15 минут оргазма их и не могло быть.
«Такая вот горькая бабья доля» - как говаривала покойная матушка. Ни слез, ни горечи, ни злости уже не осталось. Просто она, постанывая от грязного удовольствия, будто подворотная шлюха отдавалась посреди двора пахнущему мокрой псиной капитану наемников. Как просто…
Но что-то изменилось. Она вдруг почувствовала, как член насильника стал увеличиваться, все туже упираясь в стенки влагалища и все глубже в него проникая. А в середине этого ствола начала набухать какая-то огромная шишка.
От неожиданной боли она попыталась упереться мысками в землю и отодвинуться, но лишь вскрикнула и снова бухнулась коленями в пыль. Та здоровая шишка, набухшая на елде насильника, застряла в ней!
Член удлинялся, а шишка росла. И вот когда Ирья, не в силах больше терпеть, начала визжать и умолять прекратить все это, головка члена уперлась в стенку матки и… рост прекратился. Секундная передышка – и огромный член завибрировал, исторгая внутрь неё поток горячей спермы. Но заткнувшая, будто пробка, шишка не давала вытечь ни одной капле, так что влагалище и матка быстро заполнились и раздулись от липкой и хлюпающей жидкости…
Волк выругался. Изменившийся волчий пенис со вставшей в поперечное положение стопорной косточкой накрепко застрял в девке. И трансформируется обратно лишь минут через двадцать. Дерьмо!
Хотя…
Волк хмыкнул. Можно было и продолжить развлечение уже на сеновале. И даже… хищный взгляд в сторону Гура… несколько расширить репертуар. В конце концов, этот громила давно уже приносит больше вреда, чем пользы.
Если бы не череда отдельный превращений и не возбуждение от висящего на его члене безвольного тельца, Волк бы не стал поступать так опрометчиво и потакать Твари внутри себя. Но его уже несло…
- Эй, Гур! – окликнул капитан верзилу, который уже примеривался снова залезть на валяющуюся сломанной куклой молодуху. –Тащи её в амбар.
«Подальше от посторонних глаз» - хотел добавить Волк. Но промолчал.
Что-то буркнув, Гур подчинился.
Волк же, не вынимая пениса из бесчувственной девочки, подхватил легкое тельце и пошел следом. Раз пошло такое дело, то и перекусить не грех…