Я всю жизнь прожила в Минске. Родители работали на заводе, где производились какие-то секретные детали, а я училась в школе. Мне очень нравились немецкий язык, и я даже занимала призовые места на школьных олимпиадах.
Мы жили в скромной квартире на окраине города. В 1941 году я окончила школу и начала готовиться к поступлению в педагогический институт. Но все мои планы нарушила война.
Война шла уже две недели. Немецкие войска подходили к Минску, и родители планировали эвакуироваться. Поезд должен был отходить в 21-00 от вокзала. Родители ждали меня в поезде, а я обещала забрать старый альбом и к отходу поезда успеть на вокзал.
Я спокойно подходила к вокзалу, когда началась бомбежка города. Люди кричали и метались по улицам. Я кинулась на платформы, но поезд уже ушел. В отчаянии я расспрашивала железнодорожников, о том, как догнать поезд и когда будет другой. Никто мне не помог и я в отчаянии вернулась домой и уснула.
Проснулась я от шума моторов. Выглянув в окно, я обомлела. По улице маршировали немецкие солдаты и проносились машины, мотоциклы и танки.
Наступили дни оккупации. Всех евреев немцы согнали в гетто, в том числе и семью из соседней квартиры. К августу месяцу все, что было в запасах на кухне и погребе я уже подъела. Голодно становилось не только у меня, но и во всем Минске. Люди выносили на продажу на рынок все, что только можно продать. Так и я, распродавала папину и мамину одежду, но покупателей становилось все меньше, и тянуть кусок хлеба на несколько дней становилось все тяжелее.
Однажды, когда я утром с сумкой какого-то барахла опять собралась на рынок, на площадке я увидела женщину, которая пыталась открыть дверь в заброшенную квартиру, но ей мешала дамская сумочка в руках. Увидев меня, она попросила помочь ей. Я взяла ключи и легко открыла дверь.
Она поблагодарила и представилась Валентиной Михайловной. Она пояснила, что работает в магистрате и ей выделили эту квартиру для жилья. Это была женщина лет 45-50, очень ухоженная, в хорошей одежде с прической и макияжем. Сказала, что мы будем хорошими соседками, и я запросто могу к ней прийти попить чайку и поболтать.
Вечером я усталая пришла домой и без сил опустилась на пол. Ничего за сегодня продать не удалось. Очень хотелось есть, но дома не было ни крошки хлеба. Я горько заплакала, уткнувшись в сумку с никому ненужными вещами.
В это время раздался стук в дверь. Я открыла и на пороге увидела свою новую соседку. Она участливо спросила, что случилось, и я рассказала обо всех своих несчастьях за последние месяцы. Как отстала от родителей и осталась одна дома, как пытаюсь выжить, торгуя остатками вещей в общем все.
Валентина Михайловна сказала, чтоб я умылась и пригласила меня в гости к ней. Через полчаса я постучалась к Валентине Михайловне. Она открыла и я вошла. Уютная столовая с круглым столом посередине. На столе уже парил чайник, лежали печенье, конфетки и что-то еще. Всего этого я так давно не видела, что не могла отвести взгляд от сладостей. Валентина Михайловна пригласила меня к столу, налила чай и даже дала сахар к нему. Такого ужина у меня давно не было!!!
Соседка подробно и с интересом расспрашивала о родителях, о моих увлечениях, об успехах в школе. Посоветовала проверять почтовый ящик, а вдруг придет письмо от родителей. Приятно проведя вечер я хотела уже зайти домой, но в последний момент решила по совету соседки проверить почту. Там действительно оказалась какая-то бумага, но это было совсем не письмо от родителей.
С глянцевого листочка на меня смотрела полуголая красотка. Она полулежала в развратной позе на кровати с рюмкой вина в руке, а вокруг по простыне, подушке и по полу были разбросаны денежные купюры. «Милые привлекательные русские фройлян! Публичный дом «Красотки» примет вас на работу. Хорошее питание, красивая одежда и много денег гарантировано!».
Я была возмущена! Кто же подбросил мне такую рекламу работы? Хотела уже выкинуть листок в мусор, но вдруг передумала. Девушка на картинке была очень хороша. Красивые локоны, макияж, длинные ногти с ярко-красным лаком, а самое главное белье - чулки с поясом, туфельки на очень высокой шпильке. Я таких вещей никогда не видела и мне захотелось если и не иметь их, то хотя бы иногда любоваться такой красотой.
На следующий вечер Валентина Михайловна опять пригласила меня к себе. Я начала отказываться, потому что не хотела быть в обузу, но она сказала, что не принимает возражений. На этот раз кроме чая на столе были и хлеб и даже колбаса. Пока она нарезала бутерброды, я листала предложенный мне журнал мод.
Красивые платья, туфли, чулки, трусики и лифчики - все было в этом журнале. В разговоре я проговорилась, что видела подобные чулки, и Валентина Михайловна спросила где. Я засмущалась, но она настаивала и я рассказала, что получила такую рекламу в почтовый ящик.
Соседка заинтересовалась и попросила меня принести листок. Она с улыбкой его прочитала, а потом спросила - а почему я его не выкинула. Я еще больше засмущалась и призналась, что мне понравилась девушка - ее макияж и особенно белье. Валентина Михайловна засмеялась и вдруг спросила, не хочу ли я стать такой же красоткой. Я сказала, что не хочу в публичный дом и я честная порядочная девушка, но соседка успокоила меня, сказав, что я ее неправильно поняла и она просто предлагает померить кое-что. И не дожидаясь моего ответа вынесла из спальни коробку с бельем.
- Раздевайся! - скомандовала она.
Я растерялась, но она по-хозяйски сама начала расстегивать на мне кофточку. Через две минуты я стояла в комнате обнаженная. Валентина Михайловна восхитилась моей фигурой. Действительно, за последние месяцы в школе у меня появилась красивая и большая грудь. Когда я шла по улице мужчины всегда оборачивались вслед за мной.
Она раскрыла журнал на странице, где была фотография девушки, одетой в полупрозрачные трусики, лифчик и халатик. Я смущенно захихикала. «Да, тебе пока рановато так одеваться» - загадочно произнесла она и вынула из коробки платье, чулки и белье. Валентина Михайловна с явным удовольствием помогала одеться. Ее очень рассмешило, что я не умею одевать чулки с поясом. Я покраснела, но она сказала, что все когда-то начинают и сейчас все для меня измениться. Что измениться я не поняла, но переспрашивать постеснялась.
Валентина Михайловна одев меня, предложила попробовать сделать мне вечерний макияж и прическу. Колдовала она очень долго, и через час наконец-то повернула меня к зеркалу. А не узнала в красавице, смотрящей на меня из зеркала себя.
Короткое платье не скрывало края чулочек с подвязками. Глубокое декольте наполовину открывало грудь. Сильно подведенные глаза и брови, тени на веках, румяна на щеках и ярко-красная помада на губах. Валентина Михайловна закурила и вдруг дала мне дымящуюся сигаретку в руку и попросила позировать, чтобы сделать такие же красивые фотографии, как в журнале. Сигаретка хорошо смотрелась между моими пальчиками с длинными ярко-красными ногтями. Она начала учить меня курить, потому что девушка с сигареткой очень модно и современно.
Потом я позировала с бокалом шампанского. Немножко опьянев, мы начали дурачиться. Задирали юбки, показывали трусики с чулочками, как будто танцуем канкан. Или что я светская львица и учила меня покачивать бедрами, чтоб мужчины сходили с ума. Было очень весело.
Под конец мы допивали бутылку шампанского и курили. Валентина Михайловна увлеченно рассказывала про свою молодость и о том, как много у нее было романов и мужчин. Уже когда мы прощались, соседка заявила, что у нее завтра день рождения, и она меня приглашает. Будет несколько человек, поэтому стесняться не надо. Валентина Михайловна оставила мне поносить все вещи, чтобы завтра у нее на празднике я хорошо выглядела.
На следующее утро я чувствовала себя отвратительно. Мне противно было одевать опять свою старую одежду и идти на рынок с сумкой тряпья. На рынке настроение было еще более испорчено, когда одна из старух прошипела: «Потаскуха!». Я сначала не поняла, что это относится ко мне, но потом увидела, что она смотрит на мои длинные ярко-красные ногти.
Я хотела быстрее оказаться в уютной квартире Валентины Михайловны, которая, как мне казалось, была теперь самой лучшей моей подругой. Придя домой, я сразу начала собираться к ней, одевалась и немножко накрасилась. Гладя на себя в зеркало, я была немного смущена, что из-под платья виден край чулок, но потом решила, что, наверное, так сегодня модно.
Взяв с собой подарок, я пошла поздравлять именинницу. Она была в элегантном красивом платье, с благодарностью приняла мой скромный подарок и познакомила меня со своими гостями. Там была еще одна женщина лет 40-45 Наталья Ивановна и трое мужчин - военных, два полковника и майор. Они представились как Ханс, Фридрих и Генрих.
Был накрыт праздничный стол с такими яствами, о которых я даже не знала. Хозяйка нас пригласила за стол. Меня посадили рядом с майором Генрихом. Он любезно ухаживал за мной, наливая вино и подкладывая закуски.
Я чувствовала себя очень стесненно из-за незнакомой компании и из-за своего наряда. Когда я сидела, короткое платье задралось так, что виден был не только край чулок, но и пояс.
Валентина Михайловна видела, что я не в своей тарелке и, улучшив момент, спросила, что со мной. Я рассказала о своих сомнениях, о наряде, о случае на рынке и о том, что очень стесняюсь. Пока мужчины разговаривали с Натальей Ивановной, мы закрылись на кухне, и она угостила меня особым ликером собственного изготовления.
Соседка посмеялась над старухой и моими переживаниями, сказав, что я здесь самая красивая и мужчинам очень понравилась. У меня почему-то начала кружиться голова и в этот момент зашла Наталья Ивановна и заявила, что хозяйка должна познакомить ее со мной поближе. Мы выпили еще по рюмку шнапса, закурили, и в это время дверь на кухню открылась, и Ханс заявил, что мужчины соскучились и пора переходить к танцам.
У меня еще больше начала кружиться голова. Я не понимала, что со мной. Но Генрих взяв меня за талию, закружил в танце. После танца мы опять сели за стол, выпили. Мужчины обнимали Валентину и Наталью, а Ханс даже поглаживал грудь Натальи. Генрих тоже обнял меня и начал играть с моей грудью, но я слегка оттолкнула его. Это увидела Валентина и отозвала меня опять на кухню. Что-то мне сказав, она опять угостила меня ликером.
Я проснулась, но открыть глаза сразу не смогла. В висках сильно стучало, как будто работал паровой кузнечный молот. Все тело болело и ломило.
Наконец я открыла глаза и не поняла, где нахожусь. С трудом поднявшись, я огляделась. Незнакомая комната, видимо, спальня. Я сижу на широкой кровати. Чистое постельное белье с кружевами, теплое одеяло, мягкая подушка - от всего этого я уже отвыкла. Тяжелые шторы закрывают окно, но через щелочки пробивается солнечный свет. На улице разговаривают люди. Мой взгляд упал на настенные часы - половина третьего - явно не ночи. Где же я? С трудом я начала вспоминать события минувшей ночи. Вероятно я в спальне Валентина Михайловны, но как я сюда попала?
Только сейчас я поняла, что лежу в постели совсем обнаженная. Оглядевшись по сторонам, на комоде я увидела платье, чулки, трусики, пояс и бюстгальтер, которые вчера одела по просьбе Валентины. Рядом лежала купюра в 100 рейхсмарок. Вдруг я увидела на своей груди синяк, потом на бедре тоже явственно отпечаталась чья-то рука. Но самое главное я чувствовала, что в моей киске кто-то побывал. Что же случилось вчера? Я пытаюсь вспомнить, но безрезультатно.
Вдруг за дверью послышались чьи-то шаги. Дверь открылась и в комнату заглянула Валентина Михайловна.
Наконец-то проснулась - улыбнулась она. Я уже начала беспокоиться! Все в порядке?
- Что произошло? У меня все болит!
- Что произошло? А ты разве ничего не помнишь? Такая юная девушка и так много выпила шнапса. Конечно, будет все болеть!
Валентина загадочно улыбнулась - Как тебе господин майор?
Я уже поняла, что произошло что-то непоправимое и отвратительное, но, тем не менее, переспросила - В смысле?
Валентина расхохоталась - в смысле секса! Ты же с ним переспала!
У меня потемнело в глазах. Я переспала с немецким офицером. Разрыдавшись, я уткнулась в подушку.
- меня изнасиловали!
Валентина погладила меня по голове и спокойно сказала - никто тебя не насиловал, ты же сама с ним согласилась переспать, когда он предложил тебе за это деньги. Кстати, вот 100 марок. Честно заработала, забирай!
- Я не могла этого сделать! Я не шлюха!
- Перестань плакать! Успокойся! От тебя убыло, что ли? Красивая девушка, немного заработала своим телом - ну и что? - Валентина подняла с пола какой-то предмет и показала мне. Это оказался использованный презерватив.
- Немцы очень беспокоятся о своем здоровье. Сексом они обязательно занимаются в презервативе. Так что тебе нечего боятся и переживать! Посмотри на себя! Красивая грудь, длинные стройные ножки, аппетитная попка - что изменилось у тебя? Ничего! А потом ведь об этом никто не узнает!
В голове проносились мысли, что может действительно все не так страшно! Ну подумаешь, переспала с мужчиной ну и что!
Валентина тем временем ворковала: «Нам всем иногда хочется расслабиться! Ничего плохого в этом нет! Поэтому иди домой, отдохни! Ничего страшного не случилось, все хорошо!».
Валентина с улыбкой протянула мне чулки с поясом и белье: «Одевай». Потом помогла одеть платье. Слащаво улыбнулась, сунула мне в руку 100 марок и вытолкнула за дверь.
- Иди домой! Вечером поговорим!
Квартира мне казалась надежным убежищем. Я умылась и немного успокоилась. Может быть, все это забудется как страшный сон. И дружить с Валентиной я больше не буду! Никто и никогда не узнает о моем позоре!
В это время раздался громкий стук в дверь. Грубый голос кричал: «Открывай, полиция». Я открыла. На пороге стояло двое полицаев: «Давай аусвайс! Тебя вызывают на биржу труда! Собирайся! Быстро!».
Ничего не соображая от страха, я собралась и под охраной меня повели в центр города, где располагалось здание биржи труда. Для всех горожан это было страшное учреждение. После посещения биржи сотни молодых людей были угнаны в Германию на работы. Кто отказывался, того расстреливали.
Меня грубо втолкнули в коридор, где ожидали приема и решения своей участи около двадцати человек разного возраста и приказали ждать.
Вдруг дверь из кабинета открылась, и полицаи бросили на пол парня с разбитой головой. Кровь хлестала из раны, одна рука не естественно висела. Его потащили куда-то на улицу, оставляя кровавый след. Очередь замерла от ужаса.
Зашедшая на прием женщина через некоторое время начала кричать в кабинете. Когда один из полицаев заходил в кабинет мы увидели, как женщина лежит в ногах немецкого чиновника и целует ему сапоги: «Пожалуйста, не надо!». Ее тоже выволокли куда-то.
После нее вызвали меня. Дрожа от страха и готовясь к самому худшему, я вошла. За письменным столом сидел чиновник и что-то писал. Увидев меня, он откинулся в кресле и на ломаном русском сказал: «Фройлен! Вы совершили преступление перед германским народом, которое карается смертью!». Ноги у меня подкосились - какое, господин?!
Он встал из-за стола: «Называйте меня господин полковник! Прочитай! Обрати внимание на п. 4!» и с этими словами он протянул мне лист бумаги. Приказ на русском языке. О мерах упорядочивания проституции в городе Минске. Пункт 4 гласил, что женщины, занимающиеся проституцией, но не имеющие разрешение на это подлежат расстрелу.
- Господин полковник! При чем здесь я!? - леденящий ужас охватил меня.
- Как причем фройлен!? Разве не вы занимаетесь проституцией по адресу ул. Достоевского, дом 3, квартира 4?!
- нет, что вы, господин полковник! Это ошибка!
Полковник неторопливо закурил, потом достал конверт и протянул мне. Достав первую же фотографию из конверта, я без сил в отчаянии опустилась на пол. Фотографии рассыпались по полу. На всех фотографиях была я с майором сегодня ночью.
- Будете мне говорить об ошибке, фройлен? Вы ведь брали деньги за секс? Не вздумайте мне врать, у меня есть показания этого майора!
Он подошел ко мне и наотмашь ударил по щеке ладонью: «Брала деньги!?».
У меня не было сил что-то говорит. Я сидела на полу и прощалась с жизнью. Сейчас меня расстреляют и все... Крупная дрожь охватила все мое тело. Как эти фотографии попали к этому полковнику?!
Немец снова уселся за стол и с нескрываемым удовольствием смотрел на мой страх: «Хочешь жить?».
- Да, конечно!
- В моей власти сделать так, чтобы о твоем проступке больше никто не узнал. Сегодня вечером я приду к тебе в гости. Если мне понравится, как ты меня встречаешь, то я подарю тебе жизнь. Если не понравишься, то утром ты будешь валяться с простреленной головой в яме. Все поняла?
- Да...
- Иди домой, будь готова. Я приду в 10 вечера!
Я как во сне поднялась и пошла к двери. Немец бросил мне вслед - не вздумай бежать! Будет только хуже!
Качаясь как пьяная, я подошла к дому. Что же делать?! Хотя я и дала себе зарок, что не буду больше дружить с Валентиной, но в этой ситуации она единственный человек который может помочь. Она поможет и спасет! Она что-нибудь придумает!
Я стремглав забежала на этаж и постучалась в дверь. Удивленная Валентина открыла дверь, и я упала к ее ногам, моля о спасении.
- Ничего не понимаю! Успокойся и расскажи обо всем по порядку! - Потребовала она.
Слезы хлынули у меня из глаз. Запинаясь, я рассказала обо всем, что произошло на бирже труда.
- Что ты собираешься делать? Спросила меня она. - Зачем ты пришла ко мне?
- За помощью...
- Если хочешь жить, то делай, что я говорю. Во-первых, иди, помойся. Во-вторых, тебя надо очень хорошо одеть и накрасить, сделать прическу. У меня есть знакомая женщина, которая торгует вещами, но нам нужны деньги. У тебя остались те 100 марок?
- Да...
- Хорошо! Чтобы понравиться мужчине нужно знать кое-что... и уметь кое-что делать... Ты готова?
- Нет...
- Тогда прощай! Я тебе ничем помочь не смогу!
- Нет, пожалуйста, не выгоняй меня!
- Тогда делай то, что я говорю!
В следующий час Валентина колдовала над моей внешностью. После всех манипуляций она повернула меня к зеркалу, и я себя не узнала. Светлые локоны спускались на плечи. Ярко-красная помада на губах и такой же лак на ногтях. Нарумяненные щеки. Сильно подведенные глаза и брови.
Из одежды были черные чулки в сеточку с поясом, трусики и туфли на высоком каблуке. Возник вопрос, какое платье на меня одеть. Валентина хотела одеть короткий прозрачный пеньюар, не скрывающий грудь, а ее подруга предлагала платье с глубоким декольте. В итоге победила Валентина и я осталась в очень коротком черном пеньюаре, который не скрывал, а скорее подчеркивал соски у груди. Впрочем платье тоже осталось у меня так как деньги за него были уплачены.
Выпроводив подругу за дверь Валентина повернулась ко мне заявила, что хоть моя внешность заведет любого мужчину, но я должна еще знать и уметь доводить мужчин до экстаза. С этими словами она достала цветной журнал и села рядом со мной. У меня зарябило в глазах от фотографий обнаженных мужчин и женщин, совокупляющихся друг с другом. Фотографии с майором были детскими картинками по сравнению с этим учебником по разврату.
Валентина с тоном учительницы увлеченно рассказывала и поясняла, что такое миньет, анальный секс, позиция 69 и тому подобное. Я была просто в шоковом состоянии, было лишь понятно, что сначала лучше взять в рот, потом сделать классику, а потом встать раком... Объяснения велись под рюмочку коньяка. Честно говоря от этих разговоров, картинок, алкогля, одежды и макияжа в голове стоял туман. Было и страшно и интересно.
Валентина спросила, все ли я поняла, еще раз напомнила, что от этого зависит моя жизнь, когда раздался стук в дверь. Валентина сама открыла дверь и впустила полковника. В его руках была бутылка шнапса и какая-то снедь.
В какой-то момент мне показалось, что Валентина и полковник знакомы, но в следующее мгновение мне стало не до этих мыслей так как полковник похотливо уставился на меня, разглядывая мою новую внешность. Потом галантно поцеловал мою руку и произнес: «Вы очаровательны фройлен!» «Такую красоту нельзя скрывать от мужчин!» сказал он, почему-то обращаясь к Валентине. Та улыбнулась и протянула нам бокалы с алкоголем - выпьем за любовь господа!
Я смущенно выпила. Было очень неловко стоять перед мужчиной практически обнаженной, но что-то во мне загоралось от его жарких взглядов. Мои соски стояли торчком, киска увлажнилась и я почувствовала что трусики намокают.
Расположившись за столом, полковник произнес тост, где было много комплиментов мне и, особенно, моей груди. Еще раз выпили и Валентина шутливо предложила мне отблагодарить немца за хорошее отношение.
Я растерялась... Но немец по хозяйски обнял меня за талию и повел в спальню. Грубо втолкнул меня туда, посадил на кровать и начал расстегивать свои штаны. Через минуту он уже был полностью обнажен. Я увидела его огромный член, который он поднес мне ко рту. Впервые я видела член так близко и тем более в первый раз я должна была взять его в рот. «Минет» - вспомнила я название этого процесса. Осторожно взяла в рот, но он грубо взял меня за волосы и начал глубоко и сильно двигать членом, доставая до моей глотки. Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться и попытаться не задохнуться.
Остановившись, он бросил меня на спину и одним резким движением стащил с меня трусики. Я раздвинула ножки. С киски потекло. Полковник, увидев это, довольно заулыбался: «Ты настоящая шлюха» и в первый раз мне не была обидна эта характеристика. Он одел презерватив и с одного движения засадил член мне по самые яички. Я вскрикнула от боли, но через мгновение волна удовольствия начала захлестывать меня.
Его ритмичные сильные движения все ускорялись, моя киска наполнилась влагой и начала хлюпать... я потеряла счет времени, приятная нега охватила меня. Хотелось, чтоб это продолжалось как можно дольше, но сильнейший оргазм охватил меня, заставить кричать и стонать. Видимо он тоже кончил, потому что упал на меня без сил. Не помню сколько мы так пролежали, но в конце концов полковник поднялся, осторожно вытащив свой член в презервативе из меня и вышел из комнаты.
Я тоже поднялась, накинула пеньюар, одела туфельки и в таком виде тоже вышла в зал. Валентина и полковник сидели за столом с рюмками шнапса и с улыбкой смотрели на меня. Полковник достал из бумажника банкноту в 100 марок и положил на стол: «Фройлен Ольга, вы были великолепны!». Я немного растерялась, но Валентина подбодрила меня, кивнув, забирай свои деньги!
Как только я взяла деньги, полковник заговорил, о том, что надо решать вопрос о легализации моей деятельности в качестве проститутки. Я совсем растерялась, сказала, что я не проститутка, но полковник только рассмеялся. Чтобы не было неприятностей, фройлен, вам надо зарегистрироваться на бирже труда как проститутке - индивидуалке и принимать клиентов здесь, у себя дома.
Я не хочу быть шлюхой и не могу принимать клиентов здесь! - здесь живут мои соседи, которые меня знают! Что они скажут! Я растерянно посмотрела на Валентину.
Валентина деланно возмутилась: «Зачем хорошую девочку так славить на весь город. Должен быть другой вариант!».
Я попыталась защититься - пожалуйста, я не хочу работать проституткой!
Но полковник жестко сказал, что у меня нет другого выбора. Если завтра я не приду за документами на разрешение к нему, послезатра меня уже не будет на этом свете!
Вмешалась Валентина: «Оленька! Ты же сейчас так стонала и тебе ведь понравилось заниматься сексом и получать за это деньги? Ну признайся!»
«Да... « - еле слышно произнесла я.
- Значит опять придется тебе помогать! - улыбнулась она. - Видишь ли, я содержу одно заведение... Господан полковник, а если я ее заберу себе, вы не будете возражать?
Полковник поднялся и уходя бросил, что ему все равно работает ли шлюха дома или в публичном доме.
Я не поверила своим ушам! Меня забирают в публичный дом?! Кровь бросилась мне в лицо, я недоуменно посмотрела на Валентину.
Она подсела ко мне ближе и заворковала: «Уже вторую ночь ты спишь с мужчинами и берешь за это деньги. А у меня ты будешь заниматься этим же самым. Много мужчин, много денег! Красивая одежда и кружевное белье, косметика, французские духи, украшения! А разве это вообще работа - получать наслаждение самой!!!».
Мысли мои метались! Действительно, второй день подряд я занимаюсь сексом с мужчинами и ничего со мной не случилось. Я заработала деньги. Купила красивое платье и белье. И получила фантастическое удовольствие от секса, которого честно говоря, ни получала никогда.
Словно угадав мои мысли Валентина продолжила: «Наслаждайся жизнью, пока молодая и красивая! Давай переодевайся и пойдем!».