Я очень давно этим не занимался. То никак не остаться одному, то настроения нет. И вот в прошлую среду я узнал, что в пятницу буду весь вечер и всю ночь один. То, что накопилось в последнее время взорвалось в этот момент во мне почти до потери сознания. Я получил такую всепоглащающую волну желания, что еле смог сдержать стон и перевести дух. Сердце бешено колотилось. Я понял, что самое трудное теперь будет дождаться пятницы. Весь остаток среды, весь четверг и всю пятницу до вечера я провёл как во сне.
По опыту зная, что в таких случаях нельзя себя сиюминутно разряжать, поскольку когда надо будет, не наступит должного возбуждения и соответственно ожидаемого результата, я пришёл к вечеру в пятницу в такое состояние, что по сравнению со мной, тетива натянутого лука казалась бы дряблой, вяло висящей верёвочкой. И вот я остался один. Я не хотел торопиться. Я собирался получить от этого вечера всё. Я приготовил в ванной все свои игрушки, накрутил мой наконечник на шланг от душа и пошёл к себе в комнату.
Там я снял со своей огромной постели всё, кроме простыни и лёг, свернувшись калачиком на правый бок и стал пальцами левой руки нежно и осторожно перебирать в Моей Розовой Попочке. Я её гладил и теребил, водил вверх и вниз от копчика к мошонке и перебирал поперёк как струны на гитаре. Потом я взял её двумя руками у самой розочки и с силой растянул в стороны пытаясь порвать и одновременно напряг живот, чтобы розочка выглянула наружу.
Потом я набрал на средний палец немного ромашкового крема и сильно растягивая розочку со всего маху вогнал в неё палец с кремом. ООООО! Что это было за ощущение: сначала холод крема, а потом лёгкое жжение внутри. Это ромашка даёт такой эффект, как будто ты себя в течение последнего часа только и делал, что трахал толстенными огурцами. Мне очень хотелось хоть немного успокоить мою залупу, но опасность преждевременной разрядки заставляла с этим повременить. Так я и лежал с пальцем воткнутым в Мою Розовую Попочку.
Потом, немного успокоившись, я встал и так с пальцем в попочке и пошёл в ванную. Там, взяв в руку шланг от душа, я вырвал палец из попы воткнул туда наконечник от шланга. Он грубо воткнулся в отверстие и я насладился той лёгкой болью, что он ему доставил. Затем, включив в душе прохладную воду, я стал наблюдать за счётчиком. Моя попа – это цистерна! И я заполняю её водой! До упора! Интересно, а сколько это литров? Так 2, 3, 5... Интересно, а до десяти дойдёт или я лопну раньше. Так 7, 8, 9... Я дотерплю! Я её разорву! И я с силой царапаю попу своими ногтями, отвлекая себя от почти нестерпимой боли, доставляемой таким невообразимым количеством воды. Всё! 10 литров. Вошло!
И тут моя попа взрывается, я едва успеваю сесть на туалет, благо он рядом. Из моей попы вырывается нескончаемая лавина воды. Она идёт и идёт. Просто не верится, что в моей попе может уместится столько воды. Наконец водопад закончился. Вот это попа! Это не попа – это попина! Это – попище! Такое попище просто должно быть разорвано, решаю я. У него просто должно быть такое же отверстие, как у меня во рту. Всё, решено! Вот открываю я рот на 5 с половиной сантиметров, вот такую штуку я и вгоню себе сегодня в задницу.
В попу! В мою попу! В Мою Маленькую, Любимую Розовую Попочку! И я, возбуждённый такими мыслями, в экстазе хватаю специально приготовленный для этого ремень и хлещу Мою Любимую Попу по правой розовой булочке, а потом по левой, а потом снова по правой и снова по левой... Удары обжигают, Моя Любимая Попа горит. Это Моя Попа! Моя! Моя Попа!!! Я наслаждаюсь моей горящей попой! Удары сыпятся один за другим...
Всё... Устал... Хватит, а то разрядка может наступить неожиданно, от одних только ошушений. А я этого не хочу. Ведь ещё всё впереди, я ведь ещё даже не начинал. И я беру своего самого маленького, самого тоненького. Он ступеньками. Первая – где-то размером с толстый большой палец, а последняя 3-я – с три пальца, сложенных треугольником. Я его уже могу вставлять сразу. Моя попа его любит и сразу раскрывается ему навстречу, как старому доброму другу. Немного потрахав им попу, я его откладываю и беру стройного. Я его так называю, потому, что он длинный и тонкий. Чуть толще, чем 3-я ступень маленького. Его я однажды вогнал полностью в мою попу и он там остался. Я не мог его вынуть. Сначала я испугался, а потом решил – ничего страшного. Выдавлю. Стал тужиться, тужиться и он выскочил. С тех пор я его только так и использую. Воткну до конца, оденусь и иду на улицу. Это меня очень возбуждает. Вот я иду по улице и никто не знает, что у меня внутри. А у меня внутри то, чем меня можно хо
рошенько оттрахать. И я это делаю, когда возвращаюсь.
Вот и сейчас я берусь за мою попу и хорошенько её трахаю, пока не начинает гореть Моя Розовая Дырочка. Тогда я откладываю стройного и беру толстенького. Он по своей длине увеличивается в диаметре. А в основании у него шишка, на толщину которой мне ещё никогда не удавалось разорвать Мою Любимую Розовую Попочку.
Эта шишка наверное около 5 см в диаметре. Вот и будет инструмент, для достижения моей сегодняшней цели. Я вгоняю его в Мою Любимую Попу. Нет не хочет принимать до конца, так, вынуть и ещё со всей силы. Да, да, да! Я сажусь толстеньким на стул и пытаюсь разордрать мою розовую дырочку шишкой. И о, чудо! Моя Любимая Попа, раздираемая обжигающей но такой приятной и желанной болью принимает шишку в себя. О! Какое это наслаждение – разодранная попа! Так, теперь толстенького можно вынуть и снова вогнать. Теперь шишка влетает в самую глубину. Теперь просто. И я трахаю Мою Любимую Попу толстеньким, а потом переворачиваю его и вгоняю только шишку, со всей силы, в попу, в мою попу...
Я сижу прислушиваюсь к своим ощущениям и наслаждаюсь. Наслаждаюсь болью в Моей Любимой Попе. Наслаждаюсь сознанием того, что я всё-таки смог её разодрать. Но ведь это ещё не всё, говорит мне Моя Любимая Попа. Да, это ещё не всё, нас ждут великие дела. И я достаю из широких штанин... Стоп, в штанинах у меня что-то другое. И я достаю из своего тайника ЕГО! ВЕЛИКАНА! О! Мне страшно на него даже смотреть. Моей Любимой Попе хорошо, она его не видит... Пока! Это настоящее чудовище: дьявольская головка, весь в прожилках, толсте-е-е-н-н-ы-ы-ы-ый! Ужасно! Может, думаю, не надо? Я подхожу к зеркалу, ложусь на спину, задираю ноги и раздвигаю розовые булочки. На меня смотрит Моя Любимая Попа. Я её ласкаю, перебираю её складочки, глажу булочки. Это Попа! Это моя Попа! Да, это Моя ЛЮБИМАЯ Попа! Но это МОЯ Любимая Попа! И Я решаю, что с ней будет и когда! НЕТ!
Моя Любимая Попа сегодня будет порвана! На куски! Я беру Великана и ложусь на свою кровать. Это будет происходить очень медленно. ОООООчень медленно. И я намазав его кремом, придвигаю к Моей Любимой Попе. Она сжимается от холодного крема. Немного подождав, я двигаю его дальше. Вот он плотно упёрся в Мою Розочку, я тужусь изо всех сил и толкаю его к себе вовнутрь. Головка начинает раздирать Мою Любимую Попу. От боли возрастает возбуждение и это даёт мне силы двигать его дальше. Моя Любимая Попа раздирается страшной силой, я дрожу от возбуждения. Такой толщины Моя Любимая Попа ещё никогда не пробовала. Она горит, она пылает! Я поворачиваю голову и смотрю в зеркало. В Моей Любимой Попе торчит гигантский инструмент!
Вошла только головка, а я хотел его весь. И я давлю его дальше и тужусь, тужусь. Моя Любимая Попа разрывается, раздирается, и наконец ОН входит в неё весь до конца. Моя Любимая Попа горит, кричит, а я шлёпаю ладонями по булочкам, чтобы добавить боли, ешё, ещё, ещё боли, Моей Любимой Розовой Попочке, моей ненаглядной Попе, которой я обязан тем, что могу всё это чувствовать, могу наслаждаться, могу вместе с ней гореть, могу вместе с ней пылать. Я ещё раз смотрю в зеркало. Я вижу только основание Великана, который сделал ОГРОМНОЕ ОТВЕРСТИЕ в Моей Любимой Попе. Отверстие в 5 с половиной сантиметров. Потом мне приходит в голову мысль какой ГИГАНТ торчит у меня в Моей Любимой Попе и меня накрывает цунами огазма, который захватывает меня всего и несёт с собой в волшебную страну снов.