Настало лето и мама, чтобы "отдохнуть от этого несносного ребенка", отправила меня к бабушке. Деревенская жизнь идет ребятенкам на пользу, укрепляется здоровье и все такое прочее. Бабулч проживала в доме со своим сыном, моим дядькой, его женой и их дочерью, моей одногодкой Татьяной.
Разместили меня там же, где и каждое лето, на мансарде. Мы ее называли вышкой, переняв говор бабушки. Там стояли два топчана огромного размера и на одном из них была наша постель. Спать нам предстояло вдвоем, потому что так теплее, а что разного пола, так кто этим замудрялся, считая нас детьми.
День мы проводили на речке, что протекала сразу за огородом или в нашем любимом месте за баней, заросшем лебедой и коноплей. О ее наркотических свойствах тогда не знали и потому росла эта трава свободно. Помогали бабуле покормить птицу, полить огород, прополоть грядки и выполняли прочую работу, посильную тринадцатилетним подросткам. Надо заметить, что во времена оные в связи с отсутствием интернета и прочих чудес цивилизации, были мы не столь продвинуты по многим вопросам, как нынешнее поколение и до многого доходили своим умом, учась на практике методом проб и ошибок.
Вечером бабка загоняла нас с сестрой в баню, причем сама шла вместе с нами. На мои робкие попытки объяснить, что я все же мальчик и мне не пристало мыться с женщинами, бабуля ответила, что бы я перестал спорить с бабушкой и выполнял что мне скажут. Взяли в городе привычку. Что ж теперь, для каждого отдельно баню топить. И какого ляда я сам намоюсь? Мыла бабка нас сама.
Оттирала мочалкой наши "пуды грязи", а потом заставляла приседать на корточки и отмывать "свое хозяйство", пугая тем, что там червяки заведуться. И мы с сестренкой подмывались друг против друга, а бабушка следила, что бы не отлынивали. Считая нас мелкими, она даже не замечала, что у Татьяны уже прорисовывались титешки и наши лобки покрывались растительностью. Я, как ни старался, ни разу не смог разглядеть у бабки ничего промеж ног. Все ее добро прикрывал большой живот, а моя свою пизду, бабка всегда отворачивалась к стенке. Накупав нас, бабуля одевала и меня и сестру в ночные рубахи и отправляла спать. Забыл добавить, что перед "помойкой" мы стирали свои трусишки и развешивали их сушить.
Забравшись на вышку, мы с Татьяной начинали рассказывать страшные истории или что-нибудь из прочитанного, ожидая, когда затихнет и отойдет ко сну дом. Мы росли нормальными детьми и развиваясь своевременно начали интересоваться проблемами секса, хотя и слова-то такого тогда никто не знал. Мы изучали особенности строения противоположного пола. Так как учебных пособий у нас не было, изучали на том материале, что был под рукой. То есть я имел возможность в играх в доктора и в маму-папу, поковыряться в пизде сестренки, а она, соответственно, поиграть с моим тогда еще хуечком.
Дома я спал в отдельной от родителей комнате. Татьяна же зимой спала в одной комнате с родителями. Они, как и большинство взрослых, считали ее малой, не способной понять что-то из их интимной жизни. Забывая о том, что мозг ребенка - это губка: впитывая все, что видит и слышит, в нужное время доставет необходимую информацию. Насмотревшись и узнав много нового, всей этой суммой знаний она щедро делилась со мной. Дождавшись тишины, мы начинали играть в самую интересную игру, в "сношение". Слово трахаться придет к нам еще лет через двадцать пять, а "ебаться" больше относилось ко взрослым. Хотя свои половые органы мы называли по-взрослому, желая таковыми и казаться. Мы понимали, что занимаемся не совсем благопристойным делом и в случае нашего раскрытия нас ожидает участь Зои Космодемьянской, то есть жопу выдерут беспощадно.
Раздеваться нужды не было. Задрать к подбородку ночную рубаху и вперед. Танюшка, как наиболее знающая в этом деле, руководила нашими ролевыми играми. Она ложилась на спину, раздвигала ножки и заставляла меня толкать свой членик в ее промежность. При этом руководила "выше-ниже-правее-левее". Куда выше и где это право-лево я понять не мог. Хуишко не желал лезть и просто гнулся, упершись в преграду.
Она сердилась и шипела " Куда суешь, безрукий, погоди, сейчас помогу." Мамкина интонация и словарный запас соблюдались полностью. Взяв его рукой, она направляла в раскрытые губки и я елозил по ним, не имея возможности проникнуть во внутрь. Бог хранил нас и мы не порвали ей целку, как не играли. Или у нее просто была такая эластичная плева, потому что проникать-то я проникал, хоть и не до конца. На пол шишечки, говорила Таня, опять же услышанным от родителей. Такое ерзанье доставляло удовольствие. Бывало, что-то не получалось и тогда Танюша говорила:" Горюшко мое, подожди подрочу, может и встанет. А ты пока мне подрочи." А уж дрочить-то мы умели. И каждый сам себе, и друг другу. Мы научились находить самые приятные места на теле партнера и на своем теле. Мы научились нежности и осторожности, чтобы не причинять один другому боль. Мы много что умели.
Мы часто подсматривали, когда дядька шел мыться с теткой в баню. Они мылись раньше нас и мы имели возможность приникнуть к подслеповатому окошку. В бане они всегда еблись. Дядька ставил тетку раком и шлепал по ее заду своим животом, а так как они стояли к окошечку боком, мы наблюдали эту еблю во всей красе. Иной раз у этого же окошечка задирал подол Танюхиного платья и ставил ее раком, повторяя за дядькой то же, что он проделывал с женой. Не всегда получалось у нас так поступить, но бывало. Таня сжимала ноги, я вставлял хуй промеж ног и дрочил, иначе это не назовешь.
К тетке приехал младший брат с молодой женой. Их поместили на жительство в летнике. Они пробыли примерно неделю и уехали, а мы с Танюхой узнали новый способ ублажения друг друга. Я был на речке, лежал на берегу, накупавшись до продажи дрожжей, когда прибежала Татьяна и зашептала мне в ухо, что хочет мне что-то сказать важное, но тайное. Удалившись от купающихся на приличное расстояние, она мне рассказала, что сейчас она видела, как Сережка, материн брат, лизал Ритке пизду, а она ему сосала хуй. Слово хуесоска мы знали. Не знали его значения.
А вот как называть того, кто лизал пизду? И мы ломали голову, можно ли так делать. Но вначале решили внимательно рассмотреть, как этим занимаются Ритка с Серегой.И мы укараулили их. Мы наблюдали, как Серега, раздвинув Риткины ляхи, языком вылизывл ей пизду, а потом она сосала его хуй и им обоим было хорошо. Потом Серега задрал Риткины ноги к потолку и всадил ей свой, просто огромный (по нашим тогдашним меркам), хуй в пизду,потом ебал ее, а она приговаривала "Глубже, глубже!" и подмахивала ему. Надо ли говорить, что все это было взято нами на заметку и испробовано в ближайшее же время.
Расположились мы в тальнике, за огородом. Танюха стянула с себя трусишки и раскинула ножки. Мне досталось лизать ее первым. О позе 69 мы не знали, да и Серега с Риткой ублажали друг друга по очереди. Мы по честному разыграли очередность в карты и мне досталось быть первым. Мы даже сходили в баню и подмылись, понимая, что совать в рот грязный хуй или грязную пизду не совсем вкусно.
Я лег промеж ее ножек и, раздвинув губки, стал вылизывать пизденку. Когда она сказала, что хватит, мы поменялись местами. Если сказать, что нам понравилось, значит просто соврать. Мы балдели! У нас появился новый способ сношения, когда не надо было полностью раздеваться, да и пристроиться можно хоть где. Мы пробовали в курятнике, когда Танюшка, выгнув животик, подставляла пизденку под мой язык. В огороде, когда она стояла на коленках, оттопырив попку, а я, почти лежа сзади ее, вылизывал текущую вагину. А уж со мной было проще простого. Присела на корточки, стянула с меня штанишки и пошла потеха.
До осени мы узнали и перепробовали много нового именно для нас, что человечество знало и умело уже давно. Повторюсь, сказав, что мы постигали мир секса методом проб и ошибок. Хорошо, что у нас получилось так. А вот двоюродный брат и сестра моей жены, являющимися родными меж собой, доигрались до беременности. Всяко в жизни случается, но я благодарен судьбе, что так у нас получилось. Тем более, когда Таня приехала поступать в техникум и жила у нас, ублажать друг друга мы не перестали.