Долгожданная 25-я глава!
В конце лета, в середине августа, меня бросила и Кристинка. Видите ли, ее отец сделал ей какой-то подарок, о котором она давно мечтала, и свалила в деревню к родственникам. С одной стороны я осталась единственной обитательницей ее коттеджа, не считая двух лабрадоров, с другой стороны, секс с ними, хотя и был потрясающим, но несколько однообразным. Собаки, что с них взять? Ни приласкать, ни поцеловать… выдерут в попку – и все, отдыхают, вылизывая себя…
В общем, через несколько дней такое житие мне поднадоело, и я отправилась погулять по поселку. Виляя попкой, обтянутой джинсами, я сводила местных парней с ума, заставляя их оглядываться вслед, но ответить на их заигрывания не решалась. Была бы около своей с сестренкой съемной квартиры – так без проблем, а тут не хотелось дискредитировать Кристину. Распалившись до невозможного, я уже повернула домой, грезя богатый арсенал игрушек брюнетки, которым я сейчас воспользуюсь, как вдруг меня окликнул знакомый голос:
- Саша, привет!
Покрутив головой, я приметила несколько пухленькую блондинку, приветливо улыбающуюся мне. Что-то было в ней знакомое, где-то я точно ее видела, но вспомнить не могла… тем более, из тех, кто мог узнать меня такой… узнать меня девочкой, а не парнем.
И тут до мена дошло! Это же Маша! Да-да, моя одногруппница Маша, которая, одновременно, мой одногруппник Миша!
Изменился он просто до неузнаваемости! Сандалетки, гольфики, юбочка до колена, блузочка… но это – фигня, по сравнению с мастерски наложенным макияжем! Я такому пару месяцев училась… хотя – у Маши были как раз эти пара месяцев – с того момента, как она потеряла девственность со мной. С ума сойти! Невероятно! Кажется, только вчера меня расписывали по очереди мои одногруппники, а на деле пролетело все лето! Скоро снова в институт, снова учеба…
- Привет, Машута, - поздоровалась я. – Потрясающе выглядишь!
- Спасибо… - покраснела девочка, заметно смутившись. – Ты тоже.
- Как ты тут оказалась? – поинтересовалась я.
- Так мы с маменькой тут живем! А ты?
- А я у подруги в гостях…
- Тогда ты просто обязана зайти и к нам в гости! Я маменьке столько про тебя рассказывала, она очень хочет познакомиться с тобой!
- Ну…
Я на несколько секунд задумалась. А, черт с ним! Делать все равно нечего! Да и Миша меня так удивил, что даже Кристинкины игрушки отошли на второй план. Может, позже, вместе с Машенькой зайдем ко мне, и у меня будет дополнительная пара рук.
- Пойдем, - согласилась я.
И мы пошли!
Машенька жила не так уж и далеко от Кристинки, но в противоположном от въезда в поселок конце, так что тут я еще ни разу не была. И чем дальше мы шли, тем выше становились заборы, тем более шикарно смотрелись ворота. Минут через десять мы достигли нашей цели – каменного забора высотой метра четыре, с кованными шипами по верху. За витыми решетчатыми воротами блестел Мерседес последней модели.
- Постой, - вдруг осенило меня. – Ты к своей маме так пойдешь?
- А что не так?
Я сделала жест, показывая на блузку, юбочку и все остальное, что, в принципе, мальчики в большинстве своем не носят, а если и носят – то тщательно скрывают от родителей. Машутка прыснула смехом.
- Конечно, так! Маменька меня такой и сделала!
И, не давая возможности уточнить – такой в смысле «девочкой», или так сегодня нарядила, моя сокурсница прошла во двор. Мне оставалось только следовать за ней. Во дворе, чуть дальше, стояли еще два автомобиля – квадратный джип Мерседес, и спортивное купе бордового цвета, такое, у которого двери открываются вверх и тоже Мерседес! Опять же, как остатки парня во мне, я понимала, что это - Mercedes-Benz SLS AMG, но как девушка, я знала только то, что эта машинка классненькая, красненькая, и безумно дорогая! Я впервые в жизни видела такой автомобиль живьем, да еще и так близко! Удивительный факт, учитывая наше захолустье. Я бы поняла еще – где-нибудь в Москве или Питере, но у нас…
Интересно, чем занимаются родители Миши… то есть Маши! Поразительно, каким тихим и забитым мальчиком он был… так-то все те богатые люди, которых я знаю (немного и знаю-то, если подумать) – живут очень ярко, громко. А Миша – молчаливый, стеснительный… впрочем, не исключено, что его маменька здесь просто работает прислугой.
Маша уверенно подошла к парадному крыльцу, и толкнула дверь.
- Мама, я вернулся!
И вот тут я многое поняла. Нас встретила Женщина! Именно так – с большой буквы! Настоящая женщина. В одну секунду я поняла, что до этого момента настоящий женщин я и не видела. Кристинка, Аленка, и моя сестренка Катя – всего лишь сопливые девчонки по сравнению с ней. А я-то считала их прожженными блядями!
Машиной маме на вид было лет тридцать, но понятно, что если сыну-дочке почти двадцать, то ей не меньше сорока. Но выглядела при этом совершенно потрясающе! Ни единой морщинки, фигура – как у двадцатипятилетней девушки: длинные ноги, осиная талия и объемная грудь. Одета она была по-деловому – в черную юбку чуть выше колена, плотно облегающую ее бедра, белую блузку с расстегнутыми верхними пуговицами, в промежутке между которыми виднелась загорелая кожа ложбинки между грудей, и черный жакет.
Было в ней что-то… не знаю, какая-то особая аура, от которой даже у меня пересохло во рту, сердечко учащенно забилось, а членик напрягся. Я захотела ее! Я! Захотела! Женщину! Это было нечто совершенно невероятное! Нет, не совсем так выразилась… я жаждала ублажить ее, удовлетворить так, как она прикажет. Да, именно прикажет, потому что было очевидно, что эта женщина привыкла повелевать. Малейший ее намек, и я бы бросилась исполнять любое ее желание!
Короче, тут я сразу поняла причину, по которой Миша такой скромный, застенчивый и забитый. С такой мамой ему приходится ходить по струнке!
- О, да у нас гости, - промурлыкала она, но не как кошка, а как пантера, готовая поиграть с добычей, прежде чем прикончит несчастное… да нет, если прикончит она – то счастливое животное! – Не представишь нас?
- Маменька, это – Сашенька, про которую я тебе рассказывала, Саша, это – Валентина Петровна, - представила нас Маша.
- Очень приятно, - едва заметно кивнула она. – Постой, а мы раньше не виделись?
И тут я вспомнила! Именно она подвозила меня после того, как три подонка изнасиловали меня на моей малой родине! Но, понятно, тогда был не тот момент, чтобы я приглядывалась к водителю.
- В-вы м-меня, - зазаикалась я от волнения.
- Не надо, - остановила меня женщина жестом. – Я узнала тебя. Интересно, а Владлен Соломонович знает, какие… хм… подруги у его дочери?
- Не знаю, - честно ответила я.
- Признаться, встретила бы тебя на улице – приняла бы за настоящую девушку… да какого черта! Я же и приняла тебя за девушку тогда… ты правда была мальчиком?
- Да, - смутилась я.
- Покажи, - потребовала она.
Я нерешительно замерла.
- Ой, Господи, да чего ты стесняешься? Я мужских писек видела больше, чем ты за всю свою жизни увидишь. Показывай давай.
Краснея от смущения, негнущимися пальцами, я расстегнула джинсы, и спустила их вместе с трусиками к коленям. Мой закаменевший членик, почувствовав свободу, звонко шлепнул меня по животику, от чего я еще больше смутилась. Валентина Петровна звонко, и как-то совсем по доброму, усмехнулась.
- Хочешь меня? – спросила она.
- Ну… э…
Я растерялась, не ожидая такого вопроса. Ожидала услышать все, что угодно кроме этого! Собравшись с мыслями, я хотела ответить как-нибудь уклончиво, чтобы и не обидеть ненароком женщину, но и не поставить себя в неловкое положение. Ведь понятно, что секс с ней мне не светит! Но сразу поняла, что такой номер не прокатит. Она ждала от меня конкретного ответа, и мы обе понимали, какого.
- Да, - выдохнула я.
- Машенька, - обратилась женщина к дочке. – Пойди, скажи Софье Николаевне, что на сегодня она может быть свободной. А ты… - а тут она просто поманила меня пальцем, призывая следовать за собой.
Моя одногруппница умчалась вглубь дома, а мы поднялись по лестнице, прошли вдоль балюстрады, по другую сторону которой, в совершенно головокружительной низи, находилась гостиная, и зашли в спальню, с огромной круглой кроватью по центру, прямо под таким же большим и круглым зеркалом на потолке. Подойдя к кровати, женщина остановилась.
- Я хочу чтобы ты зарубила себе на носу – твоего органа, как и любого другого трансика, даже мой дочери, во мне никогда не будет, - произнесла она, не оборачиваясь. – Но ты можешь мне сделать приятное другими способами. Для начала, например, язычком.
Хотя я и понимала, что Валентина Петровна меня не видит, но, все же, кивнула. Как-то это получилось само собой, автоматически. Моего ответа тут и не требовалось вообще. Она сказала – я зарубила на носу, и точка.
- Чего ты ждешь? Расстегни юбку.
Чувствуя себя словно во сне, еще не до конца осознавая, что это происходит на самом деле, я нерешительно подошла к женщине, так и не удосужившейся обернуться, и, стараясь действовать как можно более аккуратно, я расстегнула пуговицу и потянула вниз язычок молнии.
- Сними.
Встав на колени, я потянула юбку вниз. Та, нехотя, гладя женщину по бедрам, поползла вниз. Как я ее, в смысле – юбку, понимала в этот момент! Я бы тоже не хотела прекращать обнимать такую потрясающую задницу и такие восхитительные бедра!
Кожей лица я почувствовала жар полушарий Валентины Петровны, а в нос ударил тонкий, едва уловимый запах туалетной воды.
Моему взгляду открылась совершенно обалденная… нет, «попкой» назвать зад такой женщины язык не повернется. Именно задница – широкая, округлая, загорелая, так и манящая к себе. Пышная, даже полная, но и близко не толстая!
Каких-либо трусиков Машина мама не носила – только чулки на подвязках, чуть придавивших округлости по обеим сторонам от расселины. Признаться, я ожидала увидеть свисающие между ног яйца, но нет! Валентина Петровна была женщиной с рождения, хотя у меня закрадывались сомнения до этого – где-то в глубине души ковырялась мыслишка, что Машина мама на самом деле – Машин папа. Даже чуть-чуть разочаровалась.
Но гладкая, нежная, загорелая задница убила во мне все мысли. Теряя контроль над собой, я прижалась к ней щекой, потерлась, каждой клеточкой ощущая бархат кожи, и начала яростно покрывать ее поцелуями, в мгновение ока перестав что-либо понимать.
- О, какая ты темпераментная девочка! – протянула женщина, прогибаясь, выставляя задницу назад и подставляя ее под мои губки. – Давай, сделай тете хорошо!
Расцеловав ее всю, не оставив не целованным ни единого миллиметра, я раздвинула половинки, и обнаружила там торчащий из ануса батплаг, усыпанный камнями. Я видела такие анальные украшения в интернете, но там на конце была только одна большая стекляшка. Здесь же – несколько десятков маленьких камушков. И что-то мне подсказывало, что эти камушки – далеко не стекляшки, и стоит эта игрушка – как несколько Кристинкиных машинок. Осторожно вынув украшение, полюбовавшись с секунду на приоткрытое колечко ануса, я впилась в него губками. Мой членик пребывал в таком напряжении, что, казалось, хватило бы малейшего прикосновения, чтобы я разрядилась спермой.
Зарывшись носиком между половинок, я буравила язычком ее попу. Старалась проникнуть как можно глубже, чтобы доставить своей Богине как можно большее удовольствие.
- Когда я говорила про язычок, - тяжело дыша, простонала женщина. – Я имела в виду несколько иное, но так тоже хорошо. Дай руку.
Я протянула руку, но Валентина Петровна завела ее между своих ног, и положила на губы. Поняв, что от меня требуется, я начала массировать клитор женщины, не переставая ласкать ее анус. Чтобы помочь мне, Машина мама своими руками развела ягодицы, и принялась вращать бедрами, насаживаясь на мой язычок.
- О, как мне хорошо! – приговаривала она. – Какая ты умничка!
После такой похвалы я заработала с утроенным усердием! По руке потекла смазка из ее влагалища. Женщина уже не сдерживала всхлипов наслаждения, откровенно трахала мой язычок своей попой.
- Маша! – закричала неожиданно Валентина Петровна. – Маша, блядь мелкая, иди сюда!
- Я здесь, маменька! - в спальню залетела моя подруга.
- Полижи мамины сиси, быстро!
Я едва не застонала от разочарования! Я б сама с удовольствием поласкала такие груди! Оставалось надеяться, что такая возможность еще выпадет! По причмокиванию я поняла, что моя одногруппница тоже включилась в дело.
- Да, дочка, умница… так… соси мамины сиси, соси их!
И вот Валентина Петровна напряглась, вся сжалась, схватив меня за волосы вдавила мое личико между ягодиц, второй рукой крепко стиснула мою руку. Мне в ладонь ударил целый фонтан ее выделений, потек по руке и закапал с локтя.
Дрожа, неистово сжимая все свои мышцы, женщина материлась, как последний грузчик, и кончала, кончала, кончала… кажется, ее оргазм длился не меньше часа, хотя на деле – не больше минуты.
Успокоившись, но все еще дрожа, с горящими глазами, растрепанная, словно фурия, Машина мама повернулась ко мне, с удивительной легкостью подняла меня, словно пушинку, и бросила на кровать. Быстрее, чем я успела что-то сообразить, стянула с меня все еще не застегнутые джинсы вместе с трусиками.
- Немногие трансики получали такое от меня, но ты хорошо постаралась, так что заслужила награду!
Я не верила своему счастью! Неужели она…
Но нет! Скинув туфлю, женщина поставила ножку, обтянутую нейлоновым чулком, на мой членик, и начла массировать его ступней. Нейлон приятно скользил по моему членику, готовому вот-вот взорваться, заставляя меня вздрагивать от каждого движения. До крови закусив губу, я вцепилась ноготками в покрывало, прогнулась, и… и разрядилась. Сперма фонтаном выбрызнула из меня, первые несколько выстрелов вообще прошли выше головы, несколько капель упало мне на лицо, затем – на животик, а остатки окропили ножку Валентины Петровны. В ушах звенело, пришло неожиданное расслабление, настолько сильное, что я парила где-то на границе сна и яви, едва не теряя сознания.
- Маша, прикури маме сигарету, и почисти ножку, - донеслось до меня издалека.
Приоткрыв глаза, я увидела женщину, с наслаждением затягивающуюся дымом, и ее дочку, вылизывающую ступню.
- Сейчас мы немного отдохнем и продолжим, - пропела Валентина Петровна.