Продолжение...
Небо было затянуто тучами и воздух был тяжёлый и влажный. Было прохладно, но на полпути к озеру, я уже достаточно согрелась, так что на лбу выступила испарина.
Приехав на остров, я разделась, спрятала за большим камнем велосипед с одеждой и пошла окунуться в озеро. Вода была холодная, и я с большим удовольствием постепенно погружала в неё свое разгорячённое тело, заходя всё глубже и глубже. И вот зайдя по пояс, я оттолкнулась ногами от дна и поплыла. Непередаваемые ощущения. Почему-то в прохладной воде чувство обнажённого тела, заметно острее, чем в тёплой - вода плотнее, что ли. Она приятно холодила мои складочки, разогретые движением и трением о седло велосипеда.
Когда выходила на берег, вода уже не казалась мне холодной. Под босыми ногами был влажный и прохладный песок – мне было приятно идти по нему.
Я хотела вытереться полотенцем и потом погулять немного по острову. Но подойдя к велосипеду, я обнаружила, что ни одежды, ни полотенца нет!
Первая мысль, которая мелькнула в голове: «я на острове не одна». У меня всё похолодело внутри. Я резко обернулась по сторонам, но какого либо движения я не обнаружила. Я понимала, что за мной, скорее всего, наблюдают и мне стало страшно.
Одно дело, когда за мной подсматривали на пляже, любители вуайеристы – я нарочно, как бы невзначай, принимала откровенные позы, давая им возможность насладиться созерцанием всех моих потайных дырочек. Я сама получала от этого дикое удовольствие. Но сейчас, когда я одна, на этом пустынном острове и есть ещё кто то, который наблюдает за мной, мне реально стало страшно. Что он задумал…..
Я присела, спрятавшись за камень. Сердце колотилось в бешенном ритме. От волнения во рту у меня пересохло и я потянулась к фляге, закреплённой на раме велосипеда. Сделав несколько глотков колы, я почувствовала на языке странный привкус. Следом за этим я ощутила лёгкое головокружение и…. что было потом, я уже не помнила.
Когда я очнулась, то обнаружила себя лежащей на спине, на плоском камне. Камень располагался немного под углом, и лежала я головой вверх. Голова и всё моё тело, включая ягодицы, находились на шершавой поверхности камня, а ноги, согнутые в коленях, свисали по его сторонам и касались земли. Руки и ноги были разведены в стороны и привязаны к двум кустам, росшим с двух сторон от камня. Мой рот был плотно закупорен какой-то тряпкой и позвать на помощь я не могла. Да и кто бы меня здесь услышал… Я, распятая на этом камне, была полностью открыта и совершенно беспомощна…
Не знаю, как долго я пролежала на камне. В ожидании неизвестности время тянулось очень долго. То ли от холода, то ли от страха, по телу пробегала крупная дрожь.
Сердце моё учащённо забилось, когда я услышала позади себя приближающиеся шаги. Потом, справа от себя, услышала, как на песок свалили что, с шуршащим звуком.
Повернув голову, я увидела огромную охапку крапивы. Её стебли, мощные и стройные, только что срезанные, усыпанные сочной листвой, вызывали ощущение ужаса. Меня посетила страшная догадка…
Мой похититель стоял рядом с крапивой. Это был худощавый мужчина, лет 60-ти, среднего роста в крупных очках, из под которых на меня смотрели маленькие колючие глаза. Он был в плаще и сапогах, а на его руках были кожаные перчатки.
- Ну, что, очнулась сучка? – зло проговорил он, - я тебя отучу бегать, пиздой сверкать…
Я попыталась ответить, хотела попросить его пожалеть меня, отпустить… Но кроме мычащих звуков, ничего произнести не смогла.
Я поняла, что он видел меня тут уже неоднократно. Поняла, что он готовился к моему очередному появлению здесь, на острове. Как я была неосторожна…
Мужчина взял в руки крапивный стебель и медленно поднёс его к моей груди. Я с ужасом наблюдала за приближением к моим соскам, ощетинившейся мелкими иголками, листвы.
Листья медленно легли на мою правую грудь… и через несколько мгновений, я почувствовала жжение.
Он медленно стал двигать стебель крапивы вниз к животу… к писечке… провёл по внутренней стороне бедра. Вслед за движением крапивы, тянулся обжигающий след.
Потом, то же самое он проделал с левой стороной моего тела: левая грудка, живот, бедро…
И писечка… она находилась на самом краю камня, и так как ноги были разведены в стороны, губки были распахнуты… стебель продолжил свой путь, как раз между ними.
- А-ааа, - хотелось мне крикнуть во весь голос, но вместо этого смогла издать лишь глухой звук.
Он продолжал «ласкать» моё тело крапивой. Прижав стебель крапивы у самого основания, к моей писечке, он пальцами другой руки, сомкнул мои губки, так, что стебель оказался зажатым между ними. Затем он с силой, пропустил через мою писечку весь стебель с листвой!
- А-ааа! - попыталась я крикнуть…
Моя нежная писечка взорвалась огнём!
Мучитель взял в руку пучок крапивы и стал прохаживаться им по всему телу. Слегка шевеля этим букетом, он проглаживал всё моё тело. Тысяча микро иголочек пронзали меня. Все эти уколы слились в один мощный болевой фон. Я уже не понимала, что у меня жжёт сильнее. Мои грудки, ножки, животик…. моя писечка – горели огнём.
Я мычала от боли, не в силах произнести не слова…
Садист взял в руки новый пучок крапивы и начал с силой хлестать им по мне. Странные ощущения: боль наиболее сильно ощущалась именно в месте удара, но перемещаясь по телу, крапива всякий раз оставляла после себя в месте удара очаги боли, которые не утихали… И с каждым ударом таких очагов становилось всё больше. Вскоре всё моё тело превратилось в сплошную боль. Ручки, грудь, мои ножки до кончиков пальцев, мой живот – всё было покрыто крапивным ожогом.
Но постепенно, основной очаг боли, переместился на писечку – мой мучитель сосредоточился на пытке моей киски. Он хлестал её крапивой, хлестал изо всех сил. Брал всё новые стебли и продолжал стегать ими по моим нежным половым губкам, между губок.
Я извивалась от боли, лёжа на камне, но привязанные ноги и руки, не давали возможности изменить как-то своё положение.
- Я тебе покажу, как голышом бегать, - со злостью проговорил мой садист. Ему явно казалось, что мне не достаточно этой порки.
Он переломил пополам в районе листвы очередной пучок крапивы и стал пытаться запихнуть его мне во влагалище. Моя горящая и раздувшаяся снаружи от крапивы писька, теперь стала гореть и внутри. Я продолжала глухо мычать…
Садист продолжал запихивать в меня всё глубже и глубже пучок крапивы. Грубые, колючие стебли, казалось, раздирали всё внутри меня… Он стал трахать меня этим пучком, вынимая и вновь запихивая его в меня.
Вскоре, этого ему показалось мало. Он стал срывать листья со стеблей и пропихивать их своими грубыми пальцами, внутрь моей письки. Всё новые и новые порции крапивных листьев исчезали во мне. Он срывал их со стеблей и пропихивал во влагалище. Я плакала от боли и беспомощности.
Не знаю, как долго это продолжалось, но крапива закончилась. Наступил перерыв в моих мучениях…
Мой мучитель ушёл за новой порцией крапивы. Я не могла терять время – нужно было попытаться освободиться. Кляп во рту пропитался моей слюной и стал более податлив. Раскрывая рот, что есть силы, я пыталась языком выпихнуть кусок ткани изо рта. Наконец, мне удалось избавиться от кляпа.
Правая рука была привязана к более тонкому кусту и во время моих истязаний, когда я извивалась на камне, дёргая за верёвки, узел переместился с основания ствола, к верхней ветке, тем самым обеспечивая правой руке, большую степень свободы. Был шанс подтянуть правую руку ко рту.
Я изо всех сил пыталась согнуть в локте руку с одной стороны, а с другой тянулась шеей к руке. Наконец у меня получилось дотянуться ртом до узла на моём запястье и я смогла его ослабить.
- Есть! – выкрикнула я, освободив правую руку. У меня появилась надежда на освобождение. Сердце бешено стучало, пытаясь вырваться из груди.
Трясущейся рукой, я торопилась развязать узел на левой руке.
- Да! – воскликнула я, когда у меня это получилось.
Освободив ноги, я вскочила и едва удержалась на ногах – от долгого положения с разведёнными ногами, мышцы свело. Но время терять было нельзя. Чтобы убежать с острова, нужно было идти через перешеек, по той же дороге, по которой я сюда добралась. Но в таком случае был риск столкнуться с моим мучителем. Оставался один выход – вплавь перебраться до другого берега. Я, не раздумывая, шагнула по направлению к воде.
Вода, своей прохладой, немного успокоила жар моего тела от ожогов, остудила мою писечку, которая горела огнём.
Вода принесла облегчение моему истерзанному телу, зуд и жжение слегка утихли. Моя писечка, исхлёстанная крапивой, с удовольствием погрузилась в прохладу озера.
Я плыла к противоположному берегу, совершенно не раздумывая о том, как я доберусь до дома без одежды. Не думала о том, что на острове остался мой велосипед, довольно дорогой и как мне предстоит объяснять родителям его пропажу. Мне хотелось только одного – как можно скорее убежать с него и оказаться как можно дальше от моего мучителя.
Вскоре вода, казавшаяся мне вначале прохладной, стала казаться ледяной. Я, пытаясь согреться, постаралась ускориться. До берега было метров 200, но плавала я не очень хорошо и только по лягушачьи – полоска песка приближалась очень медленно. Небо было такое тёмное и мрачное, что непонятно было, то ли это сумерки сгущаются, то ли небо тяжёлое нависло так низко. Того гляди, в любую минуту мог начаться дождь.
Наконец я достигла берега и едва мои ноги коснулись дна, побежала. Песчаная полоска была узкой в этом месте, а дальше начинался крутой подъём. Босым ногам было больно натыкаться на торчащие ветки и корни деревьев, но я не обращала на это внимания – мне казалось, что маньяк наблюдает за мной с того берега и хотелось, как можно скорее, скрыться в лесу. Взобравшись на крутой берег и оказавшись в лесу, я немного успокоилась.
Я села голой попой прямо на землю, в опавшую осеннюю листву – ноги подгибались от волнения и усталости. Тут я вспомнила про листья крапивы, которые утрамбовывал в меня этот садист. Я посмотрела на свою письку, которая представляла собой жалкое зрелище – внешние и внутренние половые губки распухли и покраснели, словно покусанные осами. При этом боль сочеталась со страшным зудом. Введя осторожно во влагалище два пальчика, я захватила ими, сколько смогла, крапивы и вытащила наружу.
- Да, уж…., - с грустью и отчаянием, произнесла я, глядя на пару листочков.
Не понятно, сколько напихал в меня листьев этот извращенец. Но так я их точно не достану. По хорошему, только введя всю руку можно было бы вытащить крапиву, и то не сразу. Но писечка моя была так измучена, что я не представляла себе, как это сделать.
Быстро смеркалось, и я решила идти к дороге, пока видно было куда наступать. Ветки, шишки и корни деревьев больно саднили босые ножки. Было очень зябко – тяжёлый, влажный воздух неприятно ласкал голое тело с каждым порывом ветра. По ощущениям, было градусов 6 – 8 тепла.
Вскоре я окончательно замёрзла. Сказался долгий день без еды и воды, усталость, отчаяние… Я брела по направлению к дороге, надеясь выйти на какую либо тропинку.
Вскоре мне это удалось – я вышла на тропу, по которой зимой пролегала лыжная трасса и где проходили занятия по физре. Вот и турник с брусьями справа! Точно, это тропинка ведёт в город, мимо домика лесника.
Чем ближе я подходила к дороге, ведущей в город, тем с большей силой наваливалось на меня отчаяние – как я смогу дойти до своего дома в городе? Ведь я же совершенно голая!
В какой то момент я ощутила полную тупиковость своего положения и ноги мои подкосились. Я в полном отчаянии села на землю, обхватила руками колени и поникнув головой горько заплакала….
Мне было себя так жалко, я чувствовала себя такой несчастной и брошенной, что до меня не сразу дошёл тот факт, что кто то, шершавым языком лижет мне руку. Подняв голову, я увидела рядом с собой собаку. Это была лайка, она смотрела на меня своими весёлыми глазами и как будто говорила мне: «не грусти, не плачь…. всё будет хорошо…». Лайка лизнула меня в лицо, проведя по всей щеке своим языком, и я увидела на ней ошейник. В голове мелькнула мысль – «где-то рядом должен быть хозяин»….
Продолжение следует...