Возбуждение нарастало. Я сидел рядом с Таней на узком диванчике, крепко прижавшись к ней бедром и боком. Правая рука крепко обнимала ее, ладонь удобно устроилась на ее мягкой груди, а пальцы пытались нащупать через тонкую ткань сосок женщины. Левая - пробралась под юбку, и, погладив под накрытым столом бархатные бедра, устремилась к влажным губкам, обрамленным шелковистыми волосками.
Рядом с Таней сидела ее школьная подруга Лора, до чьей левую грудь я периодически дотрагивался, на секунду- другую оставляя в покое Танины прелести. Но совсем не податливость сорокалетних подружек возбуждала меня. Подобные игры были нередки в нашей компании. Правда, до того, чтобы овладеть ими дело не доходило: возбудившись до предела от проигрывания чьим-то клитором или соском, я обычно уводил в спальню Людмилу, мою жену. Она, кстати, тоже позволяла себе многое: если в нашу компанию попадал мужчина (обычно кто-то из моих приятелей), он мог крепко целовать ее в губы, беззастенчиво лапать во время медленно танца и даже обнажать грудь, чтобы впиться губами в сосок. Большего она никогда не позволяла.
Мое и их внимание приковывала страстно танцующая в просторной комнате парочка. Звучала красивая музыка, кажется, французский шансон, и моя жена извивалась в крепких руках партнера. Точнее, он даже не прикасался к ней, но оба танцора распространяли вокруг себя ауру бешенной страсти, которая просто по определению не могла не завершиться бурным продолжительным сексом. Я даже не знал, что она так прекрасно танцует, хотя то, что она – выпускница режиссерского факультета института культуры, секретом для меня не было. Не уступал ей и партнер. Созданный ими экспромт рассказывал о знакомстве двух одиноких людей, о вспыхнувшем в них желании. Безумный танец завершился бурно: Людмила, опрокинувшись назад, уперлась в выставленные назад ладони, а он принял просто немыслимую позу: плавно наклонился вперед и удерживался от падения на вытянутых вперед руках. Тело Людмилы тут же двинулось вперед, его - пошло ей навстречу. Тела сомкнулись где-то в области паха и медленно двинулись назад. Ее грудь слегка подрагивала. Зрелище страстно отдающихся друг другу любовников завораживало и возбуждало.
Кровь начала пульсировать у меня в висках, член забился в немыслимых судорогах, плеснув пряную жидкость прямо в трусы. Таня почувствовала как задрожала моя рука, лежащая на ее гениталиях, и повернула ко мне раскрасневшееся лицо. Ее подернутые пленкой затуманившиеся глаза глянули на меня так, словно она впервые увидела меня.
Музыка кончилась. Володе помог Людмиле подняться и повернулся к нам. На явно брюках расплылось темное пятно, в глаза бросился небольшой бугор, образовавшийся чуть в стороне от его гульфика. Наступила тишина. Дамы зааплодировали.
Людмила сделала книксен, Володе галантно поклонился партнерше и взял ее за руку. Он подвел ее к столу, сел на свой стул, стоящий как раз напротив меня и потянул ее к себе. Людмила безропотно подчинилась. Соседний стул остался пустым.
Я ревновал и мучился, почувствовав, что она в любой момент готова отдаться ему. И чувствовал, как приятно мне испытываемое ею возбуждение и его желание взять мою жену прямо здесь, за столом. Возбуждение снова начало нарастать.
- Ребята, - сказала Таня. – Хочу предложить тост.
Я взял бутылку, налил себе и ему водки, дамам - вина.
«За вас, - провозгласила Таня, - за ваш восхитительный танец». Мы чокнулись и выпили.
Володя развернул Людмилу к себе и прижался к ее блестящим губам. Я просто физически почувствовал, как она поила его вином прямо изо рта. Его рука, слегка поколебавшись, легла на ее большую, соблазнительную грудь, устремилась к расстегнутым пуговичкам блузки и скрылась под ней. Поцелуй кончился. Она что-то прошептала ему на ухо. И мне явственно послышалось: «Какой большой, твердый». Людмила елозила по его коленям и заглядывала в лицо.
- Саша, - раздался голос долго молчавшей Лоры. – А вино-то кончилось.
Во мне что-то сжалась, и я медленно с каким-то необъяснимым страхом поднялся. В глазах померк свет: «Я уйду, а он поведет ее в спальню…»
Володя неожиданно поднялся – «Я с тобой» - и пошел в коридор одеваться. Я двинулся на ставших ватными ногах.
Мы вышли из квартиры, дверь бухнула так, словно кто-то выстрелили из пушки. Лицо горело. В каком-то похожим на прокисшее молоко тумане, который стоял у меня перед глазами, шли к лифту. На улице мороз пощипывал щеки. Мне было жарко.
- Погоди, - вдруг сказал он. – Извини, я хочу ее. Что делать?
Я остановился. Сразу стало легче.
- Бесполезно, - соврал я. – Не тебе первому она многое позволяет, но не дает.
Вторая часть фразы была правдой. Вместе с первой – наглым враньем.
- Ты же спал с Лоркой. Бери ее. Да и какая разница, кого иметь. Все три ровесницы, одноклассницы, все – опытные давалки. Могут все.
- Ты спал со всеми?
- Почему нет?- я снова соврал. - Лорка и Таня – одинокие женщины.
- Ладно, попробую кого-нибудь из них, - вздохнул Володя.
Но реальность оказалась совсем не такой, как мы себе представляли. Володя сразу подсел к Тане. Лорка почему-то заревновала и вскоре ушла. Вот и пойми женщин. Когда Люда сидела у него на руках, глаза у Лоры светились каким-то блядским (другого слова не подберу) светом. Володя обнял Татьяну – обиделась.
Вечер продолжался. Мы выключили верхний свет и стали крутить «бутылочку». Когда горлышко показывало на женщину, она целовала сидящего напротив мужчину. На мужчину – происходило то же самое. Затем ввели новое правило. Бутылочка показывала на то, кто загадывал желание. Дошли до поцелуев в грудь. Чаще всего целовали соски Людмилы, Тане перепадало редко. Вскоре ушла и она.
Мы отправились на кухню допивать остатки водки. Мы перелили ее в фужер. И я предложил пить по глоточку и загадывать желание. Володя предлагал мне целовать Люду в губы и грудь, гладить ей бедра (она успела подмыться и надеть вместо брюк халатик). Я отвечал ему тем же. Людмилу, после ее предложения поцеловаться нам с Володей, мы лишили права голоса.
Водка кончилась. Время было позднее, и он остался у нас. Люда быстро приготовила постель нам, и пошла в другую комнату стелить Володе, который ушел в ванную. Я лег.
Не было ее долго. Минут через десять я отправился ее искать. Дверь в комнату, где готовилась постель гостю, была открыта. Но из-за царившего полумрака я сначала ничего не разглядел. Только слышал, как кто-то возился на кровати. А когда глаза привыкли к темноте, увидел лежащую поперек постели Людмилу. Халат был полностью расстегнут, матово поблескивала большая грудь. Он лежал рядом и целовал мою супругу в губы, шею, соски. Потом мне удалось рассмотреть детали. Рука Володи спряталась в ее белых трусиках, образовав постоянно шевелящийся бугор: видимо, он ласкал клитор.
Я снова испытал те же чувства, что нахлынули на меня во время их импровизированного танца: кровь заколотила в виски, загорелись щеки, и … поднялся член. Я прошел мимо них и подошел к окну. Внизу качался на ветру тускло горевший фонарь, бросая пятна света в разные уголки двора.
Заметив меня, они вскочили. Людмила подошла и прижалась ко мне. Я увел ее в спальню, положил на постель и поднял ее ноги себе на плечи. Член вошел в нее без помех: было так влажно, что, казалось, тишину спальни разорвет предательское хлюпанье. Обильно оросив ее своей спермой, я ушел на кухню, нашел заначку и опрокинул рюмку. Люда ушла в ванную. Там громко зашумела вода.
Я налил себе вторую, выпил и снова в мельчайших деталях увидел их танец. Он снова взял ее за руку, снова посадил себе на колени. А потом, погасив свет в комнате, повалил ее на постель и лег рядом. И она с удовольствием ответила на его поцелуй. «Вот и галлюцинации начались, - подумал я. – Ну и пусть. Убудет у меня что ли?»
Она уже лежала в постели. Я стянул с нее ночную рубашку и прижался к обнаженному телу. Укусил мочку уха, поцеловал и помял сосок, стал нежно целовать ее в шейку, проник рукой к ее клитору. Людмила потекла, томно изогнулась, потянулась к моим губам: именно эти ласки ее обычно заводили. Поласкав ее немного, спросил:
- Хорошо с ним было?
Она не ответила. И начала надевать ночнушку.
- А сейчас к Володе пойдешь?
Она вздрогнула, отодвинулась от меня:
- Смеешься что ли? Я твоя жена.
- Хочешь на руках отнесу? – пьяно продолжил я допрос.
Она глупо хихикнула. Я встал и взял ее на руки. Пьяно пошатываясь, донес ее до соседней комнаты и поставил Людмилу на ноги в метре от кровати, на которой лежал Володя.
Он опешил и вскочил с постели.
- Не бойся, бить не буду, - сказал я и наклонился к подолу ее рубашки.
И тут произошло неожиданное: она подняла руки. Я был окончательно сбит с толку и почувствовал уколы ревности. Не помню, какие мысли пронеслись у меня в голове. В глазах появился туман, ноги стали ватными, а рубашка Людмилы начала нехотя, как-то независимо от моей воли поползла вверх. Бьющий из коридора свет сначала осветил чуть полноватые бедра, затем – заросшую кудрявыми волосками ложбинку между ее ног и, наконец, большую и красивую грудь с маленькой родинкой у левого соска.
Володя взял ее руку и медленно повлек на постель. Она сделала шаг к кровати и опустилась на нее. Он тут же лег рядом.
- Тесновато, - произнес кто-то моим голосом. – Пошли в спальню.
Володя шел первым и вел за руку обнаженную Людмилу. Я шел следом. В голове крутилась одна мысль: «Сейчас он трахнет мою жену!»
Она лежала между нами. Володина рука очутилась между ее ног, и, лежа справа от моей супруги он безостановочно целовал ее в губы. Я ласкал любимую грудь и посасывал соски.
Вдруг она резко дернулась и замерла.
- Кто первый? – шепнул я ей на ухо.
- Пусть сначала Володя попробует, - срывающимся шепотом ответила она.
Я отстранился, и он забрался на мою жену. Потом я клал ее ноги на плечи, Володя ставил ее раком, а я подносил член к ее губам. Но только стремительно кончив пару раз, она стала делать нам по очереди миньет. Остановиться мы не могли. Кончили в ее тесную теплую дырочку раз по пять. Правда, после каждого «спуска» она уносилась в ванную.
Спали мы недолго, и часов в шесть мы с Володей были уже в штучном отделе магазина, а Людмила возилась на кухне.
За столом мы очереди сажали ее на колени, чтобы вставить член куда-то под надетый на голое тело халат. После каждого бокала вина она делала миньет кому-нибудь из нас. Почти весь день мы провели в постели.
А вечером, когда гость ушел домой я спросил:
- Ну, как у него, большой?
- Длинный и толстый, - зардевшись, ответила она. – Просто всю меня заполнял. Я так тебе благодарно. Лорке и Тане бывшие мужья не позволяли такого. И они ходили налево.
- Многим давали?
- Да всем подряд.
- Значит, у него лучше, чем у меня? – вернулся я к волнующей теме.
- Ну что ты, твой такой родной. После этого никогда тебе изменять не буду.
- Изменяла?
- Да ты что! – возмутилась она, но подумав, призналась:
- Если раза два только.
- Это с кем же?
- Помнишь, девчонки своих любовников приводили…
- И с кем же из них?
- Да почти со всеми. Девчонки своих приводили, и они вдвоем нас трахали. Ох, и здорово было. Ой, Сашенька, ты только не обижайся. Я только тебя люблю.
- И в рот у всех брала?
- Нет. Ну, раза два по пьянке.
- Хочешь еще?
- Нет. Не сейчас. У меня там все горит.
Тогда я поцеловал ее и снова спросил:
- Володю еще приводить?
- Не хочу. Лучше кого-нибудь новенького, незнакомого. И пусть больше одного раза не приходит.
- И сосать у них будешь?
- Как скажешь, любимый.
- А двоих можно?
- Жена должна слушаться мужа своего.
- Я хочу тебя смычком в пять поиметь. Завяжу глаза, и угадывай, когда в тебя член мужа войдет.
- Знаешь, милый, мы с девчонками такое пробовали. В свингер клуб ходили. Ох, и здорово! Но твой член – лучший. Дай пососу, Сашенька!