Пока я шел до его дома меня трясло так, что клацали зубы. От мысли, что опять он сделает со мной это, от воспоминаний, что было в прошлый раз меня просто колотило. Я охотнее лег бы под трамвай, чем под него, но – без аттестата с нужными оценками меня не возьмут даже в ПТУ, не говоря уж о таком престижном ВУЗе, про который мать пропилила весь мозг.
И мне ясно дали понять, как именно я могу это заработать:
Директор моей школы, Войтов, человек резкий и даже неприятный. Придирался он ко мне давно, и мог испортить жизнь еще больше, - школу не меняют перед самым выпускным. Но на сколько именно он может быть «резким», я убедился, когда он трахнул меня прямо в своем кабинете, заткнув рот моими же трусами, разъяснив напоследок: «Раз не умеешь работать головой, работай задницей!».
Я не стал никому жаловаться: кому охота рассказывать, что тебя отпидарасили? А сейчас я шел к нему, убеждая себя, что терять мне уже нечего.
К моему удивлению, когда он провел меня в гостиную, там было приготовлено все для романтического вечера: играла расслабляющая музыка, на столике стояли фрукты и бокалы, вместо люстры горел бра, разложенный диван представлял собой огромное ложе.
Меня заранее затошнило, и поэтому когда Войтов разлил коньяк, я стал глотать стопку за стопкой, что бы хоть так отрешиться от того, что сейчас случится. Смирившись с неизбежным, я откинулся, опрокидывая махом очередную стопку. В голове уже приятно шумело.
- Вот так, правильно, - Войтов сел рядом, - Расслабься. Я умею быть нежным.
Он придвинулся еще ближе, обнимая за плечи, его рука скользнула под футболку и стала гладить меня по груди, иногда не сильно прихватывая соски. Он и правда отвел мне со лба волосы довольно ласково, и прижался к губам уверенным и властным поцелуем. Мои губы оставались плотно сомкнуты, и я ощутил, как он обводит их языком.
- Не упрямься. Сегодня я не хочу делать тебе больно, - в его шепоте прозвучала ясная угроза, и я позволил его языку войти в мой рот.
Так и не добившись ответа, Войтов переключился на мое ухо: он посасывал и тянул мочку, играя с ней,
- Сними одежду, - распорядился он, жадно целуя мою шею.
Я отстранился и послушно стянул носки, футболку и джинсы, бросив их прямо на пол.
- Всю?
- Нет, - он остановил мою руку, - трусики пока оставь.
Когда я хотел сесть обратно, он опять остановил меня, разглядывая с удовольствием. От стыда я покраснел под этим откровенным жадным взглядом.
- У тебя очень красивая фигура, - сказал он, - Ты ведь занимаешься спортивными танцами?
Я безразлично кивнул.
- Иди сюда, малыш.
Я сел рядом, но он придвинулся ближе и опрокинул меня навзничь, продолжая гладить мне грудь, живот, плечи. Несколько раз его ладонь прошлась по бедру, но ни плавок, ни того, что в них он пока не касался.
- Какой ты беленький, совсем не загорел. И гладенький – даже не бреешься наверно… Я давно на тебя смотрю, ты такой красивый… маленький принц… Мой ледяной принц.
Я уже почти совсем перестал соображать от коньяка, и расслабляющих ласк, растворившись в этом жарком шепоте, и не пошевелился, когда Войтов аккуратно стянул с меня плавки.
- Они тебе больше не понадобятся, - сказал он, отшвыривая их куда-то далеко, - Я куплю тебе другие, достойные твоей попки.
«Попки!» я нервно хихикнул: у меня теперь не задница, не жопа, а попка, - сладенькая попка для папиков, которые покупают для нее трусики.
- Твоя попка… такая кругленькая, крепенькая… маленькая попка… - Войтов повернул меня практически укладывая на себя и я был вынужден обхватить его за плечи, пока он гладил мои ягодицы. Его пальцы скользнули чуть дальше, дотрагиваясь до мошонки, и я дернулся, но он только крепче прижал меня к себе, так что я ощутил его напряженный член сквозь ткань брюк.
- Расслабься, малыш. Сегодня твой вечер. Считай, что я извиняюсь.
Войтов перевернул меня на спину, покрывая все тело мелкими жалящими поцелуями, а его пальцы добрались до моего вялого пениса.
- Раздвинь ножки, - сказал он, слегка прикусывая сосок.
О боже, еще никто не ласкал меня там, и тем более так! С удивленным смущением я осознал, что мой член тоже начинает возбужденно вставать. Когда его губы коснулись внутренней стороны бедра, я вскрикнул от неожиданности, и тут же почувствовал как головку охватывает влажное горячее кольцо. Я выгнулся со всхлипом, но он меня удержал.
Конечно, я подрачивал, как наверное все ребята, но что это такое по сравнению с минетом в исполнении мастера, - а Войтов был мастером. Он посасывал, заглатывал, менял глубину и темп, нажим, его язык порхал по моему девственному стволу и яичкам, пока он придерживал меня за бедра. Крышу у меня унесло полностью, я стонал и извивался, выкрикивая в ответ, когда он останавливался, что бы растянуть эту изумительную муку:
- Да!
- Тебе хорошо, малыш?
- Да!
- Как тебе хорошо?
- Очень хорошо…
- Хм… слабенько, на троечку…
И через несколько мгновений я кричал:
- Невероятно… потрясающе… охуенно!
- Так-то лучше, твердая четверка.
Какая-то часть меня осознавала что происходит: мне отсасывает мужик, мой директор, а я визжу от удовольствия, и вот-вот спущу ему в рот. В момент оргазма я бурно разрыдался.
- Ну что ты, малыш, - вобрав последние капли спермы, он приблизился, подбирая губами и слезы с пылающих щек, и продолжая ласкать рукой мой член, не давая ему опасть, - Что страшного, что тебе было хорошо? А тебе ведь было «охуенно»!
Войтов поднялся, оставив меня лежать с бесстыдно раскинутыми ногами, и быстро разделся сам. Я содрогнулся, - а я-то уже начал надеяться, что сегодня он ограничится только ласками. Заметив мою реакцию, он поднял меня, усадив себе на колени, и мы опять выпили по стопке коньяку. Я ерзал ощущая голыми ягодицами его возбужденно стоящее «достоинство», готовое снова в меня ворваться.
Войтов успокаивающе поглаживал мои плечи и спину, опять начал ласкать член. Я оказался сидящим перед ним на корточках с широко разведенными коленями, и опирающимся спиной на его грудь. Когда его большой палец уперся мне в анус, я невольно напрягся, плотно сжимая сфинктер.
- Не бойся, малыш, сегодня не будет боли.
Оказалось, что у него все продумано и приготовлено. Он вставил палец не глубоко, меньше чем фаланги на две, и терпеливо массировал мускульное кольцо, одновременно обильно смазывая канал. Я почти расслабился, хотя все равно потряхивало. Подчиняясь его руке, я совсем опустился на колени и прогнул спину, подставляя разработанную готовую дырочку.
Больно все-таки было, хотя он и правда входил осторожно, а двигался плавно, не торопясь. Видно, у меня там еще не зажило до конца. Я против воли прижимался к нему, и постанывал, закусив губу. И все же должен был признать, что это было не сравнить с грубым жестоким надругательством, через которое я прошел по его милости.
Я расслабился вслушиваясь в накатывающие на меня волны возбуждения. Это был профи – когда он стал стимулировать простату, я весь свернулся в пульсирующий комок наслаждения, и почти не ощутил, как в меня горячей струйкой выплескивается его семя. Несколько движений опытной руки, и я кончаю сам, просто растекаясь по его груди.
Войтов выпустил меня из цепких объятий и опять поцеловал в губы, нависнув сверху.
- Вот видишь, как это может быть приятно! А ты упрямишься, глупый.
Я лежал под ним в состоянии тряпочки, не было ни мыслей, ни сил. Он поднял меня сам:
- Тебе надо умыться.
Я кивнул и пошатываясь двинулся в ванную. Отрицать очевидное не имело смысла, и тут уже не отговоришься мол, меня бедного изнасиловали. Вот так: в 17 лет не узнав девушку, я сам уже стал заправской «девочкой».
Кажется, аттестат я все-таки получил, хотя и не совсем тот, что имелось в виду сначала. Вряд ли эта встреча была последней, и хорошо, если я сам не буду умолять его ...о свидании.