Это было очень давно. После своего последнего пионерского лета (предыдущие события описываются в рассказе "Игра Зарница") я оказался в необычном для подростка положении. У меня появились сразу три подружки. Небольшого роста симпатичная почти пятнадцатилетняя девочка Вика стала моей "взрослой" любовницей, нам уже требовались деньги на противозачаточные средства. Вторая высокая акселератка двенадцатилетняя красавица Сашенька любила со мной целоваться, иногда демонстративно, так чтобы это заметили. Поцелуи семиклассницы с рослым девятиклассником заметно охладили пыл придурков, которые начали приставать к очень красивой девочке. Отношения с Викой у нее были самые прекрасные. Третья очаровательная пятиклассница Катенька к "взрослым" отношениям никак допускалась, но стала полноценным участником дружеской компании. Мне позволялось только поцеловать кудрявую макушку или обнять.
Первого сентября в школе ко мне подошла Вика. Минувшим летом в пионерском лагере я был начальником штаба военно-патриотической игры "Зарница", а Вика стала моим заместителем. Совершенно непонятно, кто из нас использовал служебное положение в личных целях, но мы оказались любовниками.
- Будем сидеть за одной партой? - спросила она.
- Ты же в другом классе учишься? - удивился я.
- Такой дурень меня девственности лишил! Своей жизнью надо уметь управлять, мальчик. Я сходила к директору школы, она меня перевела из класса "Б" в класс "А". А ты и не догадался такое проделать?
- Какая же ты умница? - я не удержался и поцеловал девчушку.
- В школьном вестибюле не положено целоваться! - укорила нас высокая девица, остановившаяся рядом с нами.
- Сашенька! - закричали мы, и стали целоваться втроем.
Сашенька Смирнова была моим вторым заместителем по игре "Зарница", она была на два года моложе Вики, но намного выше ростом.
- Прекратите, пожалуйста, - появилась наша классная руководительница, - я понимаю, что вы встретились после лета, но ваши поцелуи совсем не походят на дружеские.
- Зинаида Борисовна, я теперь буду учиться в вашем классе. Вы позволите нам с Сережей за одной партой сидеть? - очень вежливо спросила Вика.
- Девочка сильно размечталась! Не будете вы у меня за одной партой сидеть!
Она просто ревновала Вику, ей было обидно, что из многих хороших девочек нашего класса я выбрал чужую.
В этот момент появилась пятиклассница Катенька. Она стукнула Вику портфелем по красивой попке и тоже вежливо сказала:
- Привет девушки, опять к моему Сережке пристаете?
Классная руководительница совсем обалдела, тем более что подошли Олег со Светкой. Все девочки перецеловались, а любимчик учительницы Олег попросил усадить его со Светой за одну парту. Ее тоже перевели из класса "Б" в класс "А".
Сидеть за одной партой, на самом деле у старшеклассников были столики и стульчики, нам она не разрешила.
После уроков мы шли по школьному коридору. В школе наступил мертвый сезон. Обычные ученики уже ушли, спортсмены еще не вернулись. Наш этаж был пустой. Я взял Вику на руки, и мы стали танцевать в коридоре. Вика напевала мелодию Штрауса, я изображал вальс. Раздались аплодисменты. Рядом с нами стояла грозная директриса нашей школы. Я опустил Вику на пол и учтиво поклонился, она продемонстрировала самый настоящий придворный реверанс.
- Продолжайте, продолжайте, - засмеялась директриса, - мне очень понравилось.
- Алла Борисовна, нас за одну парту не сажают, - сразу сориентировалась Вика.
- Не волнуйся, я об этом позабочусь.
Скоро учительница поняла, что Вика уже девочка из ее класса. Сразу после этого она увидела, как мы целовались с Сашенькой, и устроила жуткий скандал.
В огромной школе почти невозможно остаться наедине. Первым место для общения придумал я. Вика стала диктором нашего школьного радио, я был техническим редактором. Чудесный Викин голосок стал сообщать школьные новости во время большой перемены. Сами новости продолжались пять минут, и за ними следовал какой-нибудь популярный шлягер. Но это было нелегко сделать, программу записывали примерно за час. Вика часто начинала смеяться, и все приходилось переписывать. А второй час мы лежали на маленьком диванчике, выбирали шлягер и придавались любовным утехам. Для этого переодевались в спортивные костюмы. Такая одежда оказалась идеальной. Спортивные штанишки легко стянуть до коленок, и мгновенно натянуть при необходимости, курточку тоже очень легко задрать до самой шеи, а затем опустить. Почти никто в школе не мог войти в радиоузел во время записи, мы на совершенно законном основании запирались изнутри. Еще несколько пар диктор-редактор ключи имели, некоторые тоже использовали радиоузел как место для свиданий. Для них на табло зажигалась надпись: "Не входить, идет запись!". Противозачаточные средства в школе наша пара никогда не использовала! Мы только ласкались.
Второе место нашла Вика. Это был школьный тир. Оказалось, что она очень хорошо стреляет. Наш военрук решил сделать из нее чемпионку. Самому это делать было лень, и тренером Вика назначила меня. Он вручал нам винтовки или пистолеты, несколько коробок с патронами и уходил часа на два. Мы были обязаны запереться изнутри, у нас было оружие, из которого при желании можно перестрелять всю школу.
Вика любила меня дразнить. Иногда ей хотелось подурачиться, она стреляла с голой попкой. Когда я приносил мишень, мы обсуждали план действий. При плохой серии я ласково шлепал девочку. При хорошей девочка сама решала, что мы должны сделать, Викины решения мне всегда нравились.
Иногда она предлагала:
- Давай в школу не пойдем?
Это означало, что родителей у девочки точно не будет весь день. Мне было немного обидно, нашего отсутствия в школе никто не замечал. Наша парта стояла пустая, но все думали, что мы отправились на какую-нибудь очередную олимпиаду.
Мы приходили к Вике и отправлялись в девичью кроватку. Она использовала противозачаточное средство в виде капсул, которые мне поручалось засовывать во влагалище. Мне это очень нравилось. Сначала влагалище было невероятно тугое, капсулу я заталкивал пальцем с большим трудом. Потом мы ждали, когда она растает, я ласкал и целовал маленькие груди. Ей это безумно нравилось. Далее начинался секс. Мы прорепетировали почти все позы из Камасутры и остановились на самой простой, Вика просто лежала на спине, расставив ноги. Оргазмов у нее первый год не было, но и больно тоже не было. Вика всегда говорила, что до настоящей женщины она еще не доросла.
- Зачем тебе это надо? - иногда ласково спрашивал я.
- Дурнем ты всегда был, дурнем и останешься! - обаятельно сердилась Вика, - мне очень нравится твое наслаждение моим телом!
Качество секса Вика заменяла количеством. Все это повторялось раза четыре. Мы вставали, иногда одевались, иногда нет, и чем-то занимались. Иногда делали уроки, так приятно решать задачи по математике или физике рядом с голенькой девочкой. Часто Вика наливала ванну, мы просто лежали и болтали, пока вода не остынет. Иногда в кроватке читали пособия по технике секса, украденные у родителей. Иногда Вика готовила обед в одном фартучке. Я любовался голой попкой, пока салат готовил. В одетом виде мы любили просто сесть на пол, прислонившись к стене, и целоваться. Все это занимало не менее восьми часов.
Почти каждый день в последние школьные годы мы проводили с Викой. Утром, до школы, бегали минут сорок в парке. Минут пятнадцать из этого времени целовались. В школе мы всегда сидели рядом. После школы шли обедать к Вике или к моей бабушке.
- Бабушка, - кричал я, - к нам Вика пришла!
Бабушка обожала печь пироги для Вики и всегда приговаривала:
- Какая же ты Вика худенькая, как же ты мне правнучков народишь!
После обеда мы шли в радиоузел или в тир. Там, кроме всего прочего, занимались ...любовными играми. Потом шли в спортзал. Сначала я играл в футбол. Вика просто смотрела на игру, хотя была отличным игроком. Все ребята отказались играть с ней. Она оказалась невероятной хамкой. Толкалась, пихалась, майки рвала.
Время даром Вика не теряла. Ей приносили столик, и она делала домашние задания. Проигравшие игроки из наших классов пристраивались и списывали. Она еще пояснения давала. Педагогический талант в ней даром не пропал, сейчас она директор школы.
А Сашенька в футбол играла великолепно. Она отлично видела поле и всегда отдавала пас в нужное время и в нужное место. Я всегда ревновал, когда забивший гол с ее подачи нападающий прибегал обниматься. У Катеньки не хватало сил, чтобы сильно ударить по мячу, но играть девочку всегда приглашали. Она была не игроком, а талисманом. Команда, в которой Катя довольно бестолково бегала за мячом, обычно выигрывала.
Потом играли в баскетбол. Тут уж крохотной Викой просто восхищались, играла она потрясающе. Маленький рост компенсировался отличной координацией движений. Она могла издалека бросить мяч в кольцо и часто попадала. Если мяч в кольцо не опускался, то высоченный Гришка его добивал, и они обнимались. Ревновали сразу я и Лизонька.
После спортзала мы с Викой не расставались. Учительница физкультуры Вику просто обожала. Она неимоверно технично научилась прыгать в высоту вперед спиной над планкой, тогда это мало кто умел делать. При крохотном росте на рекорды нельзя было надеяться, но учительница даже съездила в институт спортивной медицины и выяснила, что гормоны роста Вике уже поздно вводить. Зато у Вики оказались ключи от школьного бассейна. Он был в подвале школы, две дорожки по двадцать пять метров. Пловцов из нас не получилось, полное освещение включать не разрешали, а при слабом свете плавать было жутковато. Все время казалось, что сейчас из темной воды крокодил появится. Мы просто плескались у ближайшего светильника. Если Катеньки не было, то Вика и Сашенька купались без лифчиков.
Потом я забегал домой поздороваться с родителями и поужинать. После ужина мы шли в кино на последний сеанс. Кинофильмы в двадцать один час были из тех, что детям до шестнадцати лет в Советское время смотреть запрещалось, хотя даже в таких фильмах намеки на секс тщательно вырезались. Но мы были здоровенными ребятами, у пятнадцатилетних Сереги, Олега и высоченного рыжего Гришки проблем не возникало. Билетерши без проблем пропускали невысокую тринадцатилетнюю Лизоньку, одиннадцатилетняя Катька тоже проходила свободно, позднее выяснилось, что Гришка давал теткам по двадцать копеек за каждую девочку. Пятнадцатилетнюю Вику тетки отказались пропускать из принципа, даже за деньги, она им не понравилась. В кинотеатр ходили еще Олег со Светкой. Было совсем непонятно, зачем они ходили в кино. Они просто держались за руки и смотрели друг на друга при мерцающем свете экрана.
Совершенно не могу вспомнить, когда же я делал уроки, но все-таки перебивался с четверки на пятерку. У Вики же никаких оценок, кроме пятерок не было. Задачки я у девочки обычно списывал, но сочинения по литературе мне приходилось писать в двух экземплярах. Темы были вполне советские, типа: "Образ Бабы-Яги в российской литературе", положительные черты - связь с народом, отрицательные черты - костяная нога!
Примерно так все и тянулось в мои последние школьные годы. Компания парней и девочек, которая случайно сложилась в пионерском лагере, оказалась удивительно устойчивой. Новые друзья к ней добавлялись. Сашенька нашла себе высоченного и очень умного парня из соседней школы. У Катеньки тоже приятный кавалер объявился в седьмом классе. Спустя множество лет все мы остаемся в дружеских отношениях!
В личных отношениях мы с Викой остались вдвоем. Было с ней нелегко! В школе она пользовалась устойчивой репутацией красивой стервы. При полном отсутствии сентиментальности у нее был острый и ехидный язычок. Наверное, моя толстокожесть флегматика сказалась, мы часто обижались друг на друга, но никогда не ссорились! Словесную сварливость Вика компенсировала нежнейшими ласками.
Я оказался хорошим тренером. Вика заняла пятое место на городских юниорских соревнованиях. Сам я не прошел квалификацию. Радостный военрук налил нам по стопке коньяку и сделал королевский подарок, дал пострелять из трофейного бельгийского боевого пистолета. Военрук попал в восьмерку, Вика попала в семерку, а я случайно попал в десятку. Военрук жутко расстроился и налил нам еще по стопочке. Ему очень хотелось реванша, но в последней обойме оставалось только четыре патрона. Он достал спортивные пистолеты. Меня военрук легко обыграл, но нетрезвая Вика сделала одну сплошную дырку из центральной части мишени. Он прослезился, сказал, что эту мишень сохранит навсегда и повесит под стекло, и налил нам посошок на дорожку. Потом я долго водил Вику по морозным улицам, чтобы не доставлять сильно пьяную девочку домой. Сам я был не менее пьяный, военрук пару стопочек в меня влил за тренерские успехи, пока Вика туалет посещала.
- Я хочу с тобой ночь провести, - шепнула Вика, - удивительно удачно пока складывается, твои родители в санатории, мой папа в командировке, а мама скоро уйдет на суточное дежурство. С твоей бабушкой осталось договориться!
Бабушка сильно рассердилась, увидев пьяных ребят, но Вика с ней пошепталась и она успокоилась. Сумку мне пришлось тащить, полную горячих пирожков для Викиной мамы.
- Мамуля, - сказала Вика, пока я снимал ей сапожки в прихожей, - давай Сергей у нас ночевать останется? С бусенькой я договорилась! Жуткий холод на улице! Как он один домой доберется, еще замерзнет? Ты знаешь, что Сережа мой любовник?
- Что у тебя есть любовник, я давно догадалась, - печально улыбнулась Викина мама, - простынки иногда оказываются сильно измятыми. А кто он такой, догадаться несложно. Хорошо хоть предохраняетесь, противозачаточное лекарство я у тебя случайно обнаружила в коробке с фломастерами. Ну ладно, половину пирожков я заберу, а вы ночуйте. Все равно и днем переночевать умеете!
Мы с Викой разделись, когда мама ушла, и не помытыми рухнули в постельку. Трусики у нас остались, а сексуальные желания совсем не проявились. Маленькая, почти голенькая Вика, в меня вдавилась спинкой и тихонько стонала от неподвижного наслаждения. Я раздвинул длинные волосы и прижался губами к шейке. Она приятно слабенько пахла девичьим потом и порохом.
- Хорошая у меня мама, скандала не устроила. В школу мы завтра не пойдем! - шепнула Вика, засыпая.
Следующим летом, нам было ближе к шестнадцати, мы оказались в спортивном лагере. Порядки там были совсем не советские, а вполне демократические. Абсолютно запрещались только потребление спиртного и отлынивание от тренировок, а тренировки были два раза в день, утренние и вечерние, часа по три. Никаких линеек, хождения строем или поднятия флага не было совсем. Утреннею зарядку все делали самостоятельно, но я вместе с Викой. Все остальное время девушки и юноши могли делать, что хотели. Вечером мы танцевали. Руководила танцами хореограф гимнасток. Самым обычным танцем был жутко спортивный рок-н-ролл, еще было немного эстрадной попсы в ритмах вальса, твиста или шейка. На зеленой лужайке детишки часто танцевали бальные танцы, вроде менуэта. Нам это нравилось! Однажды приехал какой-то местный партийный деятель и распорядился прекратить безобразие, чем ему менуэт не понравился, я до сих пор понять не могу. С тех пор мы сразу после ужина убегали километра на два вверх по реке и предавались любовным утехам на красивых берегах. Наш запас противозачаточных средств быстро закончился, и пришлось ехать в город за новым.
Примерно так и заканчивались наши школьные годы. В последнем классе родители уже не сомневались, что мы поженимся и позволяли ночевать вместе. В этом они ошибались. В четырнадцать лет Вика со мной договорилась, что никакой любви у нас нет, интимные отношения ...являются только приятным дополнением к дружеским. В любой момент один из нас был вправе их прекратить, не объясняя причин. Особый случай, при котором Вика "залетала", надо было рассматривать при возникновении события, аборт категорически исключался. Событие так и не возникло, девушка очень тщательно предохранялась. Я и не думал разрывать наши отношения, хотя новое школьное прозвище возникло неожиданно пугающее: "Стальная стерва". Это российский аналог "Железной леди". Викиному характеру прозвище вполне соответствовало, только один раз я увидел ее рассупонившейся.
Было темное зимнее утро. В школьном вестибюле еще полное освещение не включили, но я заметил знакомый силуэт у окна.
- Здравствуй, Сашенька! - шепнул я, обняв девочку.
- Сережка-картошка, а я не Сашенька, я ее сестричка! - шепнула девочка, обернувшись ко мне.
- Танечка, моя любимая девочка! - я стиснул свою первую любовь, мы долго стояли прижавшись.
- Смирнова, сколько раз я тебя просила не обниматься с Викиным Сергеем! - печально укорила классная руководительница.
- Я другая Смирнова, - улыбнулась Таня, обернувшись, - Зинаида Борисовна, теперь я буду учиться в вашем классе!
Учительница ошалела, когда узнала Таню. Вика с Катей еще подошли. Вика сразу уронила портфель на пол, и разрыдалась. Катька тоже принялась плакать, они обхватили Таню, прижались и плакали втроем.
- Что вы из школы устроили? Немедленно отведи девиц в радиоузел, дождитесь начала первого урока и отправляйтесь, куда угодно, только чтобы я вас не видела! - рассердилась учительница.
В радиоузле я спросил у семиклассницы Кати:
- Ты то чего плачешь?
Она изумленно посмотрела на меня, обняла девушек, и рыдания возобновились с новой силой.
На улице было холодно. Мы отправились к моей изумительной бабушке. Она нисколько не удивилась, когда я привел трех заплаканных девиц. Катю она сразу увела на кухню, приготовлять быстренькие пирожки. Таня тихонечко объяснила Вике и мне, что кроме первой любви бывает и вторая, другой парень вполне заменил ей Сережку, которого она никогда не забудет! С бабушкой весь день мы прекрасно привели, иногда мне казалось, что на старушку она совсем не похожа. Когда я проводил девушек, она печально сказала:
- Трех прекрасных девиц тебе удалось очаровать. Хотя бы одна правнуков мне сможет народить?
Мы с ней еще не знали, что правнучков бабушке спустя десять лет народит тогдашняя семиклассница Катя.
Через шесть лет после игры "Зарница" Вика предложила расстаться:
- Сережка, мы слишком рано встретились. Мы похожи на престарелых супругов!
Мы посмотрели в глаза, обнялись, и в двадцать лет решили начать новую жизнь отдельно друг от друга.