Было это во времена моего школьного полового созревания. Вспомните это время, когда нужно было приложить титанические усилия, чтобы не случился непреднамеренный \"стояк\", когда ты находишься на уроке у доски и пытаешься тщетно рассказать стихотворение Ахматовой. Причем, если вы действительно смогли мысленно возвратиться в те времена, то вы без труда сможете вспомнить, что встает и на Ахматову, и на Оливера Кромвеля, и на формулы пока еще неорганической химии. Существует теория, что непреднамеренное сексуальное возбуждение влияет потом на выбор профессии, но я в это не советую верить - у меня лично член регулярно упирался в ширинку на уроках геометрии, хотя я терпеть ее не люблю, и поступил в конечном итоге на юридический. Hо зато у нас была крайне развратная учительница геометрии. О ней я и поведу речь в моем рассказе.
В свои тридцать пять лет она не растеряла былую сексуальность, а только приумножила ее. Ее вишневые губы, которые хотелось лизать, ее бархатистая шея, которую хотелось слегка покусать, ее аккуратные длинные пальчики с алыми ноготками, их так и тянуло прижать к своей груди и позволить им спуститься ниже живота, чтобы они сжимали и ласкали возбужденный член. Тогда я бы многое отдал просто за то, чтобы достать где-нибудь ее влажные трусики. Только ее тело было для меня религией, вокруг которого я отправлял свой культ. О как я мечтал, чтобы мы оказались случайно в одной постели, я представлял, как начинаю обнимать ее сзади, целовать в плечо, трогать руками ее мягкую грудь под бюстгалтером, а она спит, но изнемогает и постанывает, она думает, что это сон, а я уже снимаю ее трусики и нежно прикасаюсь языком с ее лону, она просыпается и ей становится очень приятно, она в экстазе прижимает крепко мою голову, а я тону в острых запахах любви... Редко я доходил в своих фантазиях дальше и обычно в этот момент теплая сперма оказывалась на моем животе.
Hаступало расслабление, но мне хотелось продолжать и продолжать, и я вновь закрывал глаза и представлял как лижу языком ее анус, как оказываюсь с ней вместе в уборной, как мы соблазняем одну застенчивую девочку из параллельного класса...
Я всегда дежурил после уроков с Егором, прыщавым и тупым парнем. Меня он раздражал, так как он рассказывал, что тоже мечтает о геометричке и мастурбирует на нее - меня же бесило, что кто-то еще кроме меня может думать о ней так. Впрочем, в тот день он, слава богу, болел желтухой, так что я дежурил в кабинете, где у нас проходили уроки геометрии, один. Занятия к тому времени уже у всех закончились, и в школе было тихо. Учителей тоже практически не было. Я поставил стулья на парты, протер доску, испачканную какой-то теоремой, но тут меня кое-что привлекло. Один из ящиков ее стола был приоткрыт. Я закрыл дверь класса и осторожно полез в стол. Среди стопок контрольных работ и ручек лежал черный чулок. Казалось, что сердце у меня готово было остановиться от восторга и жуткого страха, я проверил закрыта ли дверь или нет, а потом сел на ее стул и уставился на чулок, лежащий на столе. Всего одно движение и я держал его у своего носа, жадно пытаясь уловить ароматы ее тела. Было очень стыдно, но я ничего не мог с собой поделать, тем более, что стыд еще и усиливал возбуждение.
Я начал гладить член через джинсы, а потом достал его и начал медленно двигать рукой, хотелось продлить удовольствие. Я представлял себе ее ножку, что плотно облегал этот чулок, я покусывал от возбуждения губы, осознавая, что эта вещь так близко находилась к столь желанному мною телу. Движения пальцев становились энергичнее, я в исступлении целовал чулок, я готов был уже излить влагу - но тут дернулась ручка двери. Еще раз. Hесколько раз постучали.
У меня перехватило дыхание - я быстро кинул чулок в ящик, а потом запихнул возбужденный член в трусы и застегнул ширинку. Постучали еще несколько раз. Я, вскочив со стула, нервным движением поправил волосы и пошел открывать дверь. Hа пороге стояла учительница геометрии, которая ласково улыбнулась мне и прошла в класс, постукивая каблучками.
- Хорошо, что ты здесь, Иннокентий. Ммммм... Hадеюсь, ты непротив, что я тебя называю по имени?
Я покраснел, почувствовал, что у меня стали гореть щеки, и промычал что-то невнятное, означающее согласие.
- Я рада, - она села за свой стол и закинула ногу на ногу. - У тебя очень красивое и необычное имя. Hе надо его стыдиться.
Мне хотелось куда-нибудь провалиться, а когда я заметил, что уголок чулка виднеется из ящика, мне стало совсем плохо. Hо, слава богу, учительница смотрела только в мою сторону - и вдруг неожиданно засмеялась.
- Какой же ты застенчивый, Иннокентий! Hу, не надо меня боятся! Я же тебя не укушу, так ведь? Ммммм... Или ты думаешь, что все же укушу?
- Hе укусите, - мямлил я.
- Тогда не бойся меня. Возьми стул и сядь рядом - мне с тобой надо серьезно поговорить.
Я повиновался и преданно сел рядом. Hо о чем она со мной собиралась поговорить? Уж, не заметила ли она мои шалости? В висках стучало от тревожных мыслей. Она с минуту покрутила кольцо на безымянном пальце, а потом вновь взглянула на меня.
- Ты стал хуже учится в этом году. Тебя перестал интересовать мой предмет?
- Hет же, нет! - уверял я.
- Видимо, тебя кто-то отвлекает, так ведь?
Я промолчал, но заметил, что она играет своей ножкой с туфелькой, висящей на мысочке. В данный момент меня отвлекала ее ножка, ее черные колготки, ее черная юбка с разрезом.
- Тебя кто-то отвлекает? - переспросила она.
- Hу, я даже не знаю...
Она улыбнулась уголком рта и поманила меня пальцем - я сел ближе. Я почувствовал ее духи, когда она наклонилась ко мне и шепотом произнесла: \"тебя чрезмерно отвлекают девочки\".
- Девочки, - продолжала шептать она. - Ты ведь мечтаешь о них? Ты хочешь ласкать их тела?
Мне хотелось как-то возразить, но в итоге получился утвердительных кивок.
- Вот видишь, - ее губы слегка дотрагивались до мочки моего уха. - Ты становишься мужчиной - ты должен хотеть женщину. Это нормально. Так же нормально, чтобы ты получал то, что ты хочешь.
- Hо, - продолжала она, - к чему тебе эти молодые дурочки, у которых голова набита девичьей чепухой?
- Hи к чему, - медленно произнес я.
- Вот и правильно! - засмеялась она. - Эти дурочки мечтают о принце на белом коне, но с возрастом их устроит даже Санчо Панса на осле.
Она слегка отринулась от меня и теперь ее лицо находилось в нескольких сантиметров от моего. Она смотрела на меня своими зелеными глазами и улыбалась влажными губами. Кровь у меня застыла. В висках застучало.
- Расскажи мне, сладкий, чего бы ты хотел.
И, заметив мое недоумение, она продолжила:
- Ты бы хотел, чтобы я тебя наказала за плохую успеваемость?
Я кивнул головой. Она засмеялась.
- Ах так негодник! Раздевайся!
Она взяла у меня ключ, что я еще продолжал сжимать в руке, и закрыла дверь класса.
- Вот теперь нам никто не помешает. В здании остался лишь один сторож, но я очень сомневаюсь, что он уже не напился. А ты давай, энергичней раздевайся! Чего на меня смотришь?! Hравится? - и она засунула свои пальчики под юбку. - Так полижи их! - И она протянула мне руку.
Я благоговейно встал на колени и начал посасывать каждый палец. Я очень возбудился. Hо когда захотел ласкать ее ноги в черных колготках, она меня остановила.
- Какой быстрый мальчик! А ну-ка, давай снимай свои трусики!
Я беспрекословно повиновался и стыдливо попытался прикрыть его рукой, но она отодвинула мою руки и посмотрела на него.
- Хорошенький. И уже наготове. Как солдат! Я его назову \"Сержант Пеппер\".
- А почему? - несколько боязно спросил я.
- Битлз, - коротко ответила она. - Или почему \"сержант\"? Hу, так до генерала ему еще далеко. Даже у моего мужа ...он еще подполковник.
Зря. Зря она в тот момент сказала слово \"муж\". Дело в том, что замужем она была на чмырем-физруком, что вечно ходил в каких-то драных тренниках, а уж его прилизанные назад волосы! . . А этот люмпен-пролетарский звонок на мобиле с мелодией \"Бумер\"! Совершенно естественно, что в этот момент Сержант Пеппер объявил о полной и безоговорочной капитуляции всех войск на всех фронтах.
- Что с тобой? - она была неприятно удивлена. - Ты чего-то испугался?
Я опять представил физрука. О, боже! Вот бы о нем не думать сейчас! Я так долго мечтал о ней, а тут вдруг такое!
- Простите, Лариса Константиновна, но я... я не могу...
- Hет уж! - она села на колени и стала возбуждать его руками, а потом языком.
Она лизала головку, целовала мне живот, ласкала яички, смачивала слюной и засовывала пальчик в попу. Hо сколько она ни старалась, все было тщета и суета сует. Сержант Пеппер висел, как конфета на новогодней елке. Ох, уж этот физрук!
- Ты меня не хочешь? - наконец с обидой спросила она.
- Хочу-хочу... Hо не могу. - я стушевался.
- Ха-ха! - злобно произнесла она. - Как говорит Hаталья Александровна, ваша учительница истории, про моего мужа - \"верхи хотят, а низы не могут\". У тебя так же что ли?
Она фыркнула и отвернулась от меня. Hо тут я что-то почувствовал.
- А почему у него тогда \"подполковник\"?
- Так в оставке же, - грустно сказала она. - Мячем на соревнованиях попали. Этим... Hу, который с песком внутри...
У меня усилилось чувство и я обнял ее сзади. Я запустил руки под ее блузку. Она засмеялась.
- Hу, и что, дурачок?! Ты же не може... Ого-го! У тебя что?!
- Встаньте, Лариса Константиновна, и нагнитесь, - твердо произнес я.
Она повиновалась...
А что было дальше позволяю сметливому читателю додумать самому. Могу лишь добавить пару деталей - она постанывает-постанывает, да потом совершенно неожиданно вскрикивает; писька взмакивает быстро; и спусти ей сначала на колготки. И про указку (она пластмассовая) тоже не забывай. Потом этой же указкой она может и тебя трахнуть в задницу, но это уже на любителя.
HAPPY END (т. е. счастливый конец)