Если голышка была уже в \"школьнице\", то после \"подъемного крана\" Мишка ее выгуливал: ставил на пол рядом с собой, но руку оставлял на промежности.
Зрелище было что надо - Мишка важно вышагивает из комнаты в комнату, а сбоку от него семенит и подпрыгивает девчонка. Точь-в-точь, как Пятачок из мультика про Винни-Пуха. Этим большим пальцем в их попке он и рулил. То приседать голышку заставит, то кланяться, то на цыпочках танцевать, то на кровати попрыгать: А остальными пальцами, что поверх письки лежали, то нажимал по очереди легонько, то губки сводил-разводил, то на клитор их накатывал, так что у голышки через пару минут такой прогулки начинали ножки дрожать от возбуждения, но тогда это гад сразу руку складывал ковшиком, и девчонка до его пальцев писькой не могла дотянуться, как ни старалась. Остынет - и опять все сначала: Гад, одним словом.
А во-вторых, Мишка делал им из \"подъемного крана\" \"мельницу\": вот так их для шлепки подмышкой зажмет, но не просто держит, а начинает ее... вот даже не знаю, как объяснить - крутить, что ли? В общем, размахивает ей у себя подмышкой (и рукой, что под пузиком у нее, подталкивает) так, что девчонка то опускается ножками к самому полу, то взлетает пятками вверх. И Мишка ей и пару шлепков дать успевает, пока она вниз летит, и за письку потеребить, когда голышка вниз головой оказывается, - на Мишкином плече попкой, - и животик пощекотать...
Голышки прямо с ума сходили, когда их в одно и то же время и лупили, и щекотали. Я тоже любил этим заняться, но в комфорте: садишься в кресло, сажаешь девчонку в \"колобке\" себе на колени и спокойно ей занимаешься.
Что такое \"колобок\"? Ладно, все равно сегодня по порядку не получается, давай все сразу расскажу - и про колобок, и про остальные наказания.
Колобок - это самая плотная упаковка голышек - они только башкой в нем вертеть могут. Я расскажу, не как мы его делали, а как это выглядело - так наглядней будет.
Вот представь: сидит голышка с ногами на кровати. Коленки у нее по сторонам от плеч. Представил? А теперь мы ее кладем на спинку, а коленки остаются так же у плеч. А ручками голышка берет себя за ступни - поперек ступни, с внутренней стороны, а не с наружной.
Ничего хитрого, правда? Девчонка на спине, коленки у плеч, прямые ручки между ножек, друг к другу не ладошками, а тыльной стороной кисти - большими пальцами вниз, к кровати. Вот так мы ей и прибинтовывали правую руку (от подмышки и вниз к запястью) к правой ноге, от коленки до щиколотки, а левую - к левой. Только на уровне ступни у нее должна быть не ладошка, а лапа сантиметрах в десяти от запястья. Тогда голышка мешать не будет, если нам захочется ей по этой самой ступне пальцами раз-другой поводить.
\"Сорока-ворона кашку варила, деток кормила\", - как очень неторопливо, с повторами и паузами приговаривал Мишка, вырисовывая указательным пальцем кружки и полоски на розовой кожице. Для девчонок это стало кошмарной сказкой. Другие дети про черную руку и темную комнату страшилки слушать боятся, а наши голопопые дурехи - про сороку.
Бывало, что они не доживали до ее конца - позорно писались. Когда случался такой грех, Мишка, не развязывая, тащил их в ванну и подмывал, а потом виновницу ждал серьезный отлуп - двадцать звонких шлепков. Звучит, конечно, не так чтоб страшно, но занимал-то этот процесс где-то полчаса - между двумя шлепками Мишка говорил со мной, пялился в телевизор, проверял девчоночьи уроки, клал малышку перед собой на подушку на стол и с профессорским видом письку через лупу разглядывал, двумя пальцами раздвигая мокрые губки, потом опять не спеша устраивал у себя на руках кверху попкой, давал шлепка, переворачивал на спинку и вдумчиво лапал за сиськи. Снова шлепал, зажимал ее между коленями вниз головой и опять давал пару шлепков. Умащивал на столе на подущке - на этот раз так, что попка торчала кверху и, придерживая под писькой рукой, чтоб девчонка не завалилась набок, шлепал так. Тащил ее ко мне, чтобы посоветоваться насчет какого-то примерещившегося ему прыщика на голышкиной письке. Пеленал в одеяло, оставляя попку на воздухе, поил молоком из детской бутылочки с соской и заставлял агукать и называть его \"па-па\", сажал вторую голышку на кровать, устраивал \"ребенка\" ей на колени. Она кормила \"нашего младенчика\" грудью и они на пару сокрушались, что вот и зубки уже режуться, а все к горшку не приучить их чадо:
Но часто бывало и пострашнее. Голышку в \"колобке\" вообще удобно брать на ручки: сажаешь ее на колени боком к себе и откидываешь полулежа, приобняв под спинкой рукой. И пальцы этой руки сами собой оказываются на бочке у малышки. Так вот, частенько, пока Мишка не выдаст голышке всю заслуженную порцию шлепков, она рычала, мычала, ржала, как кобыла, икала и билась в конвульсиях. Как невинно объяснял этот садист: \"раз ты боишься щекотки - надо тебя тренировать, пока не привыкнешь!\".
Только что-то они привыкали не особенно. К концу шлепки это была уже не девчонка, а просто какой-то слюнявый, сопливый и взмыленный маринованный грибок. А возбуждена до такой степени, что надо было следить внимательно, чтобы случайно не зацепить ей письку ничем, а то она тут же с индейскими боевыми воплями и утробными завываниями кончала. Поэтому мы их развязывали не сразу, а минут через пять, когда немножко остынут и сосочки торчать перестанут. Споласкивали в ванной и укладывали отдохнуть (с руками поверх одеяла, а в тяжелых случаях в то же одеяло пеленали и перевязывали ленточкой - от рукоблудства, положив между коленок подушку, а то они умудрялись кончать, просто сжимая ноги) .
Еще неплохая упаковка у нас называлась \"попугай\". Это Мишка додумался. Он вообще любил мудрить.
Померил у голышек расстояние по диагонали от левого плеча до правой подколенки для начала. Они примерно одинакового роста были, так что вышло близко. Купили мы в спорттоварах металлический обруч - такого диаметра не было, как он намерил, взяли больше на тридцать сантиметров.
Притащили мы его домой, я пока вообще ничего не понимал и смотрел, что Мишка дальше делать будет. А он сначала поставил его на пол ребром и навалился сверху. Пыхтел, пока из круга обруч не стал овалом с высотой, как померил Мишка. Потом положил на пол и попросил помочь. Мы с ним наступили на обруч напротив друг друга на короткой оси - то есть, в самых сплющенных местах. Взялись вместе руками за вытянутые \"уши\" обруча слева и справа от нас и стали тащить их вверх, а ногами переступали, чтоб не вышло резких изломов. В конце концов они поднялись градусов на сорок пять.
А потом Мишка показал, зачем все это нужно. Положил обруч на кровать изгибами ушей вверх, между поднятых ушей положил голышку на спинку - так, что она лопатками легла на обруч. Уложил девчоночьи руки вдоль обруча и прибинтовал к нему от запястья до подмышки. Потом поставил ее ножки на обруч сантиметрах в десяти друг от друга и раздвинул девчонке коленки, положив их тоже на обруч (тут я понял, зачем мы уши сгибали: иначе так ее разложить не получилось бы - ей бы было больно; все этот садистский гений предусмотрел!) . Прибинтовал ей ножки от голени до колена.
Вышло что надо! Лежит она в раскоряку, губки писькины в стороны разъехались. Мишка ее полапал так вдумчиво, ступни пощекотал (для этого он их и ставил не вместе, а в десяти сантиметрах друг от друга. Говорю - гений!) . Смотрим, она только в его сторону может пузиком тыкать, и немножко писькой вверх-вниз махать и вилять из стороны в сторону, а больше ни фига. Перевернули ее на животик - тоже пейзаж что надо! Мишка в честь победы вставил ей сзади флажок, с каким детсадовцы ходят. За бочок пощекотал - давай она нашим флажком махать, прямо как настоящий флаг на ветру гордо реет:
Мне понравилось. А Мишка удивляется: это не все, говорит. Смотри:
Подумал он чего-то, башкой покивал, флажок вытащил, постелил зачем-то у стены под картиной гору матрацев - все, что у нас в доме были.... Ремень между обручем и голышкиной шеей просунул и концы застегнул, так что вышла петля.
Мы с ним на пару сняли со стены наших \"Запорожцев\" - тяжеленная картина и висит на крепком крюке, хорошо замурованном - и Мишка за эту петлю из ремня голышку прицепил в обруче вместо нее. Ниже картины у нас на стенке толстенный ковер висит, так что не страшно было, что она или стукнется, или простудится из-за этой стенки.
Конечно, для того и матрасы нужны были - вдруг свалится? Мы вообще всегда помнили: упакованные голышки беспомощны и надо следить, чтоб они не навернулись ниоткуда, а то может плохо кончится.
Ну и потешный вид у нее был! Побалдели мы, полапали ее немножко, потом Мишка взял за обруч снизу и носом к стенке развернул. И так не хуже! Ножки враскоряку, дырочку на круглой попке видно и низ писюньки, так и просится полапать и пошлепать:
Очень аппетитная поза вышла. Шлепать ее удобней всего оказалось, если одной рукой голышку за письку сначала от стены отвести немножко и так держать, а второй шлепать. А можно руку и до локтя засунуть, чтоб за сиськи ее при этом лапать. А она в это время от шлепков писькой в руку тычет и возбуждается еще больше.
Потом, когда мы подросли немножко, даже трахали их так - только петлю делали длинную, чтоб они на нужном уровне висели.
Развернул ее Мишка опять мордахой к нам, сели мы все на кровать, полюбовались этим произведением искусства, стали думать, как назвать. Решили, пусть будет \"Буратино\" - он тоже на стенке висел у Карабаса.
Пошли ее снимать: это ведь пока не наказание было, просто голышка испытателем поработала, пора отпускать. Конечно, я не утерпел и еще ее за ступню пощекотал. Она как начала подпрыгивать вверх-вниз, мы тут же поняли: \"попугай\" это! Точь-в-точь похоже. И обруч есть, и скачет так же. Так и стала эта упаковка \"попугаем\".
Только это все было гораздо позже, конечно. А сейчас - отшлепал я непослушную Ленку и в той же позе, что лупил, ее придержал и опять замотал в \"школьницу\". Не умеет себя вести - будем учить.
Думаю, интересно, а что бы ей с ногами сделать, чтоб не удирала? Вспомнил, как ее держал, пока она писала:
Вот тут мне батин ремень и пригодился. Нет, ремнем я ее не стал лупить. Раскинул мозгами, надел на него мягкие наплечники от рюкзачных лямок, посадил Ленку на колени спиной к себе, концы ремня сложил вместе и этот ремень как бы на нее одел, только на уровне сисек и наизнанку - лицевой стороной к ее спинке. Концы ремня болтались перед ее сиськами.
Ленка попробовала брыкаться и отбиваться, но рук у нее уже не было, а я сразу взял ее под коленки и прижал спиной к себе - коленки прижались к плечам, а концы ремня оказались между ножек.
Взял я эти концы ремня в обе руки, развел их в стороны и потянул к себе. Ремень прихватил ее ножки под коленками. Я поправил подплечники, чтоб они оказались как раз там, и ремень Ленке не резал, и, прижимая ремень большими пальцами к ладоням, завернул его Ленке к лопаткам, а остальными пальцами уперся в лопатки и начал опрокидывать голышку вперед, словно она собиралась клюнуть носом. Потом концы ремня свел у нее на спине и застегнул под связанными руками.
Ленку на кровать положил и начал смотреть, что получилось. А вышло неплохо: все ее \"стыдные\" местечки как на ладони, коленки к плечам прижаты, а ниже ножки свободны, болтать ими Ленка может, сколько хочет. А вот удрать - ясно, нет. Да куда уж там удрать: защекотал ее хорошенько - только лапами молотит, а даже на животик перевернуться не смогла. Переложил я ее сам попкой кверху, смотрю: вылитый лягушонок. Так мы упаковку и назвали.
Взял ее в \"подъемный кран\", опустил, чтоб ножками до кровати доставала и дал \"побегать\", как на гигантских шагах. Смотрю - совсем моя дурочка устала. И поздно уже, а еще нам уроки делать, потом ее купать, в \"дочки-матери\" перед сном поиграть - куча дел впереди.
Ладно, говорю, сегодня я тебя прощаю. Посмотрим, как ты себя дальше вести будешь.
То ли она и правда слишком устала, то ли поняла окончательно, что не слушаться - себе дороже выходит, но больше у нас проблем не было, остаток дня прошел спокойно. А скоро я уже лежал в кровати, лениво гладил мирно сопящую рядом Ленку по попке и думал о завтрашнем дне: когда я купал своего котенка, то сообразил одну штуку и спросил, а не разболтала ли она обо всем Ирке? Оказалось - разболтала. Я боялся, чтоб Ирка это по всей округе не растрезвонила, но начал Ленку расспрашивать дальше и оказалось, что я ничего не понял. Выяснилось, что самой Ленке наши игры по-прежнему очень даже нравятся, но и это не все! Когда Ирка про них узнала, она Ленке позавидовала!
В общем, Ленка вечерком позвонила Ирке и договорилась, что завтра она придет к нам в гости. Перед этим звонком мы с ней договорились, что именно сказать и как. И теперь Ленка, хоть и краснела, и запиналась, но когда Ирка спросила, куда они завтра пойдут, отважно сказала:
- Никуда не могу. Меня Борька наказал. Я дома голышом сижу.
Не сказала бы, конечно, как я ни требовал, но я ведь Ленку уже начал понимать - в каком состоянии она куда меньше стесняется... Так что беседовала она с подружкой, стоя на стуле, я стоял рядом, слушал, что они говорят, а перед тем, как набрать номер и дать Ленке трубку - привел ее письку в состояние боевой готовности. И сейчас понемножку продолжал - по ножкам у нее текло и сосочки торчали врастопырку.
- Ой! - фыркнула Ирка.
- А ты не ойкай, - сказал я, - заслужишь - сама будешь попой сверкать, пока не поумнеешь.
- Я не приду, - тут же решила Ирка. Но Ленка, как мы заранее договорились, тут же заскулила:
- Ну пожалуйста, мне так скучно, ты приходи, а то ты мне вообще никакая не подруга.
Договорились, что Ирка придет ровно в три. А я положил Ленку в свою кровать, а сам вернулся к телефону и договорился с Борькой, что он покараулит Ирку в ее дворе, чтоб она не перетрусила в последнюю минуту, и придет с ней ровно в четверть четвертого, ни раньше, ни позже. К этому времени я все сделаю, как надо. Мы договорились, как себя вести (командовал я, как уже умудренный опытом) , что и как мы будем завтра делать и что говорить.
И сейчас я лежал рядом со спящей Ленкой и думал, какой замечательный день нас ждет завтра. И сколько чудес еще впереди. И как было бы здорово, если бы родители не приезжали как можно дольше.