Тогда мне было примерно пятнадцать лет. Учился я в физико-математической спецшколе и выглядел довольно невзрачно, был из тех, кого называют очкариками. Девочки на меня внимания не обращали, спорт я не любил, ни мышцами, ни ростом похвастаться не мог, танцевать не научился. Закадычных друзей у меня не было, я привык быть одиноким. Родители работали в успешной военно-промышленной фирме и часто вместе уезжали в командировки на несколько недель. Меня это не слишком угнетало, стирать и готовить я быстро научился, мне это даже нравилось. Считалось, что за мной присматривает соседка и хороший друг нашей семьи Ксения Степановна, но весь присмотр сводился к тому, что я пользовался ее огромной, отлично подобранной библиотекой. Она преподавала физику в институте и была страстным книголюбом. Скорее я за ней присматривал, она была неимоверным трудоголиком и всегда забывала покупать продукты. Наш дом был на самой окраине города и окна выходили в лес. Я любил конструировать ракеты, даже в соревнованиях участвовал. Маленькие опытные модели я запускал прямо с балкона. С легким хлопком и мягким шипением они уходили в сторону леса. Лишь однажды прекрасным майским днем я экспериментировал с топливом, и ракета взорвалась прямо на балконе. Сразу зазвонил телефон:
- Мишка, ты живой? - спросила Ксения Степановна.
- Живой, живой, - ответил я.
- Зайди ко мне через балкон, - попросила она.
Балкон у нас был один на две квартиры, перегораживать его мы не стали, но невидимую черту переходили только по специальному приглашению. Я быстро очутился в комнате соседки. Она сидела за письменным столом, заваленным бумагами.
- Садись, - сказала она, - я с тобой поговорить хочу.
Немного она помолчала, собираясь с мыслями, и спокойно спросила:
- Хочешь посмотреть на меня голенькую?
- Д-да, - от изумления я начал заикаться.
- Тогда иди к себе, ополоснись в душе и приходи в мою спальню.
Я обалдело смотрел на Ксению Степановну.
- Быстро иди, а то передумаю, - улыбнулась она.
Через несколько минут я вернулся. Большая комната была пуста. С замирающим сердцем я приоткрыл дверь в маленькую. Я жутко боялся, что она пошутила. Занавески на окне были задернуты, но было совсем светло. На одной стороне широкой кровати лежала соседка, укрытая простынкой.
- Раздевайся и ложись ко мне, - тихо сказала она, увидев мое испуганное лицо, - не стесняйся, я отвернусь.
Я сбросил одежду, проскользнул под совершенно неизмятую простынку, прижался к теплой спине и мягкой попе.
- Обними меня и спокойно полежи, успокойся. И раз уж мы в таком положении оказались, называй меня Ксюшей.
- Ксюша, повернись ко мне.
Ксюша повернулась и одновременно натянула простынку нам на головы, устроив светленькую тесную пещерку.
- Я у тебя буду первой? - шепотом спросила она.
Я кивнул и впервые в жизни погладил маленькую мягкую грудь.
- Только не торопись, нам спешить некуда.
Я всем телом прижался к теплой, гладкой и мягкой женщине. Мне было удивительно хорошо, но я с ужасом почувствовал, что возбуждение у меня пропадает.
- Не волнуйся, - почувствовала Ксюша, - с этим проблем не будет.
Она медленно стянула простынку и сбросила ее на пол. Я привстал и посмотрел на нее. Без одежды она выглядела совсем молоденькой. Плечи у нее были узкие, груди маленькие и великолепной формы, животик абсолютно плоский, красивые бедра были очень большими, по сравнению со всем остальным. Ксюша перевернулась на спину, раздвинула ноги, и шепнула:
- Залезайте на меня сударь и примоститесь поудобнее.
Шутка окончательно сняла напряжение. Я примостился, стараясь не раздавить, и тут она меня поцеловала. В первый раз меня поцеловала женщина, и сразу стало ясно, чем мне втыкаться и куда. Все произошло само собой и слишком быстро.
- Ты не переживай, - ласково сказала Ксюша, - еще не вечер. Я тебя боялась, и ты меня боялся. Еще раз попробуем?
Еще раз! Я так ее обнял, что почти задушил. Ксюша перешла на деловой тон:
- Сейчас мне надо помыться. У меня в расписании лекция для вечерников. В десять вечера я тебе позвоню. А сейчас одевайся и уходи, я отвернусь.
Ксюша подняла с пола простынку, натянула на себя и на самом деле отвернулась. Я оделся и подошел прощаться, погладил попку через простынку.
- Мишка, если ты немедленно не уйдешь, то сорвешь учебный план! - возмутилась она.
Я поцеловал ее в щеку и немедленно ушел. Уже по дороге я раздумывал, как остаться с Ксюшей на всю ночь. До десяти часов у меня оказалось три часа и несколько дел. В десять часов мне Ксюша не позвонила. Я отчаялся и начал звонить сам. Только в половине одиннадцатого трубку сняли.
- Ксения Степановна, - вежливо сказал я, - у меня ужин стынет. Пройдите, пожалуйста, через балкон.
- Ой, Мишка, ты прелесть, я неимоверно есть хочу. Через пять минут приду. Можешь пока сполоснуться, про второй раз не забыл, надеюсь?
- Не забыл!!! - закричал я. Ксюша явилась в цыганской юбке до самого пола, немыслимой для преподавательницы кофточке, оставляющей живот голым и сразу накинулась на бифштексы. Насытившись, она очень ласково сказала:
- Пришла пора хозяйственных дел. Ты, Мишка помой посуду, как управишься, приходи меня раздевать. Я пока постель постелю.
- Оставь меня до утра? - умоляющим тоном попросил я, - я удлинитель к телефону купил.
Около полуночи мама часто звонила из командировок проверить, нахожусь ли я дома и дать полезные советы.
- Ну, приходи со своим телефоном, - засмеялась Ксюша.
Раздеть ее оказалось неимоверно просто. Кофточка застегивалась липучкой, а юбку надо было просто стянуть вниз. Слабая лампа в спальне была включена, и процесс раздевания мне жутко понравился. Во второй раз Ксюша уложила меня на спину и шепнула:
- Ты просто лежи спокойно, все остальное буду делать я.
Она привстала надо мной в позе "всадницы" и медленно насадилась на меня. Лицо у нее было необыкновенно серьезным. Она медлила. Ладошками я обхватил ее груди и стал очень осторожно сжимать. Ксюша поднялась, медленно полностью освободила влагалище и снова насадилась. Так повторилось раз десять. Для меня это было неимоверно приятно. Рукой она себя ласкала. Постепенно выражение лица стало меняться, оно стало мечтательным, какой-то неясный возглас из Ксюши вырвался, и она стала просто быстро тереться об меня попкой. По влагалищу проходили неимоверные волны сжатия и быстро выдоили мой член. К счастью, сразу после этого она упала на кровать и замерла. Отдышавшись, она нежно сказала:
- Как хорошо Мишка! И чего я тебя раньше не соблазнила? Сегодня ракета виновата. Когда она на балконе хлопнула, я подумала: Мишка у нас такой одинокий, а я через неделю уезжаю, надо же ему какую-то радость доставить, он совсем один ...останется. Я тебе радость доставила?
- Доставила! Но как ты уезжаешь?
- Как, как самолетом. Подала документы на конкурс и стала профессором университета в очень далекой стране. Ты лучше осознай, что третий раз мы сегодня не успеем.
- Совсем не успеем? - огорчился я.
- Пока ты помоешься, пока я помоюсь, наступит полночь.
- Помоемся вместе? - с надеждой спросил я.
- Я стесняюсь. Иди, мойся, тебе скоро мама позвонит. У меня угрызения совести проснулись, соблазнила подростка, который был мне почти братом. Дай мне потосковать в одиночестве.
Потом звонила мама, Ксюша расшалилась и стала меня ласкать язычком. К счастью, мне надо было говорить только "да" или "нет" и в конце разговора папе привет передать. Почти сразу позвонила Ксюшина подруга полуночница, и я отыгрался. Очень скоро Ксюша закончила разговор:
- Галка, извини, мне очень спать хочется, - и виновато сообщила, - Галка завуч в твоей школе, но я же ей не говорила, с кем мне спать хочется.
Потом был третий раз, и мы заснули. Было неимоверным наслаждением просто прижаться к голенькой Ксюше. Потом все эти разы мы считать перестали, и Ксюша уехала. Когда я вернулся из аэропорта, на балконе уже был новый обитатель. Маленькая рыжая девушка сказала:
- Здравствуй, Миша, меня зовут Света. Ксения Степановна сдала нашей семье квартиру и теперь я твоя соседка. Ты мне свои ракеты покажешь?
Мое одиночество на этом совсем закончилось.