Это было шесть лет назад. Мне тогда было уже почти семнадцать, а Оле ещё было всего шестнадцать лет. Но даже в этом юном возрасте она затмевала для меня любую красавицу. Не могу сказать, что в её внешности есть что-то особенное, кроме, разве что очень длинной чёлки. Оля - девушка среднего роста, с длинными волосами, завязанными в хвост. Она носит самую разную одежду - не понимает, наверное, что лучше всего она смотрится в деловых костюмах. У неё много талантов: она играет на флейте, клавишных, отлично рисует, а какие она пишет стихи: О, что это за стихи! Я вижу в них отражение жизни и смерти, веры и надежды, любви: Позже я положил их на музыку, и мой знакомый, обладатель очень красивого голоса, спел их. Эти стихи - лучшее, что есть в олиной душе. Но человек состоит не только из души, но и из телесной оболочки. У Оли необыкновенное лицо.
Я могу смотреть в него часами, не отрываясь ни на минуту. Иногда я просыпаюсь посреди ночи, вижу её лицо, озарённое лунным светом, рядом с собой, и мне больше не хочется спать - нет, я до самого утра любуюсь самым совершенным творением Господа, и первое, что Оля видит, проснувшись, это мою тёплую улыбку, светящуюся радостью оттого, что у меня есть моя Оля. Постороннему человеку может её лицо может показаться самым обычным лицом, но я-то знаю, что столь прекрасное лицо может быть только у богини, сошедшей на землю, дабы одарить избранного величайшим счастьем - своим присутствием рядом с ним. Когда я рассказывал об этих мыслях Оле, она только посмеялась, но отрицать ничего не стала. Всё верно: я был уверен, что богини не способны лгать. Что же привлекает меня в олином лице, ведь, помнится, когда я только увидел её в десятом классе, я уже не мог оторвать от неё взгляд?! Я получал замечания от учителей, завистливые смешки одноклассников, но ничего не мог с собой поделать. Я размышлял над этим вопросом: думаю - всё. Когда Бог создавал лицо моей богини, Он лепил её не по Своему образу и подобию, а по образу и подобию!
Своего ИДЕАЛА. Заглядывая в бездонные колодцы олиных глаз, я утопаю в тягучей пучине мыслей, мгновенно проносящихся между нами, соединяющих наши взгляды. Её аккуратный нос наводит своей идеальной формой на мысли о возвышенном и прекрасном - то есть возвращает к олиным глазам. Её губы, ровно очерченные и зовущие, не менее прекрасны. Я готов целовать их бесконечно, но после трёх часов этого действа Оля начинает уставать. Да и сам я утомляюсь до боли в губах, но это воистину сладкие муки.
Оля очень умна, хорошо образована, с ней приятно и интересно разговаривать - помнится, до того, как я встретил её, я думал, что таких девушек не бывает, но нет - оказывается, бывают. Я спрашивал её, почему она выбрала меня. При всех её достоинствах она могла бы заполучить любого, если бы захотела. Но Оля грустно прошептала в ответ:
- Это не так. Это ты любишь меня так, что у тебя затмевает разум, и ты видишь во мне красавицу. И я очень благодарна тебе.
Своей любовью ты вернул меня к жизни, когда я уже потеряла надежду быть любимой. За это я полюбила именно тебя. В тот раз она впервые сказала, что любит меня. Я даже не рассчитывал на это так быстро. Прошёл всего месяц с того дня. Мы были знакомы уже семь месяцев, но у неё был другой парень, которого она действительно любила. Со мной Оля хотела оставаться просто друзьями, а я так не хотел её потерять, что согласился на это жестокое условие. И вот, в жаркий апрельский день, когда я провожал Олю до дома, она не выдержала и рассказала мне всё. И то, что она уже две недели одна, что тот парень её бросил, встретив другую, более красивую ("ну и дурак, - подумал я. - Красивее-то не бывает") , что она потеряла вкус к жизни, что никто её не любит, в семье у неё непонимание, а я ничего не предпринимаю в её отношении, как последний бесчувственный чурбан.
- Я знаю, что нравлюсь тебе. Нравлюсь уже давно. Не понимаю, что ты во мне нашёл. Ведь ты - мечта многих девушек, почему ты выбрал меня? Что ты во мне нашёл? Или ты просто хочешь меня? Не понимаю - ведь есть же Катя и Инна, мне далеко до них.
- Оля, - я произнёс её имя очень тихо, но она услышала. Оля перестала говорить, но глаза её горели. - Оля, - повторил я, уже громче. - Да потому, что я люблю тебя, только тебя, не Катю, не Инну, не Наташу или Аню, а тебя. Твоё имя я выкрикиваю на улице, твоё имя я произношу перед сном, тебе я посвящаю стихи, тебя я вижу по ночам, тобой я брежу одинокими вечерами, ты и только ты являешься мне в мечтах. Оля, - ещё раз повторил я, глядя в её глубокие глаза, - я люблю тебя. В течение моей тирады Оля стояла, не шевелясь, и только краска постепенно заливала её лицо. Я говорил всё громче и громче. Редкие прохожие, оглядываясь на нас, смущённо улыбались и, оглядываясь, шли дальше. Иные оставались "досмотреть представление" до конца. Когда скопилось уже более десяти человек, Оля стала совсем красной и потянула меня за руку.
- Пойдём! Посмотри, здесь уже люди собрались! - шепнула она мне.
Я тоже покраснел, и мы зашли в её подворотню.
- Даня, ты знаешь, я ещё не определилась в жизни. Я пока не могу ответить тебе на твои чувства, ведь, как оказалось, я себя-то толком не знаю, что уж говорить о тебе. Мой парень тоже говорил, что любит меня, я поверила, и вот, что вышло. Извини, но мне нужно время, - Оля говорила тихо, но её слова чётко отпечатывались у меня в сознании. Она не оттолкнула меня! Все эти месяцы, эти мучительные месяцы я ждал не напрасно. Она поняла, что, когда я признавался ей в любви семь месяцев назад, я не лгал! Поняла, что это не было глупым юношеским увлечением или пустой игрой, свойственной некоторым подросткам. Мои чувства к ней не охладели за это время, время, которое я был вынужден ждать. Я ждал, и вот, наконец, моё ожидание было вознаграждено. Но Оля ещё не сказала, что испытывает ко мне какие-то чувства: Возможно, я опять обманываю себя, как тогда, когда мы только-только познакомились: Нет! Теперь я буду действовать! Теперь я смогу действовать, ведь не осталось больше препятствий, способных преградить мне дорогу. Я восстановлю олино разбитое сердце, вот только клей использую другой марки. Моей марки.
Это было за месяц до её признания. А в тот памятный майский вечер мы сидели у неё дома и пили чай, болтая на отвлечённые темы. Я первый решил перевести разговор в нужное русло.
- Оля, ты знаешь, я люблю тебя, - Оля слегка кивнула и поднесла чашку к губам, делая затяжной глоток. Я дождался, пока она опустит чашку, хотя было очевидно, что ей хочется оставить её у лица, чтобы я не видел меняющейся мимики. - И я хочу задать тебе вопрос, который задавал восемь месяцев назад. Ты помнишь? - Оля застыла на несколько секунд, после чего неуверенно кивнула головой. - Оля, как ты ко мне относишься?
Оля, решившая вновь поднести к губам чашку, чтобы скрыть смущение, чуть не выронила её. Помнится, когда я спрашивал её в первый раз, она только покраснела, а сейчас такое. Девушка молчала. Прошло десять секунд, двадцать, тридцать, минута, две минуты неловкого молчания. Наконец я не выдержал и стал задавать ещё вопросы.
- Оля, ты прекрасна, а я - полное ничтожество рядом с тобой. Но я чувствую, что всё же небезразличен тебе, - на глазах у неё появились слёзы. - Ты так красива, ты можешь заполучить любого, но я чувствую, что ты всё же выбрала меня. Скажи, может, я ошибаюсь, и я для тебя не более чем друг или наоборот, я действительно для тебя что-то значу? Прошу тебя, не молчи, - я говорил, не повышая голос, хотя был на пределе. - Оля, ответь мне, ответь, прошу!
И Оля ответила. Отвечая ...разом на все только что заданные мной вопросы, она складывала предложения таким образом, что мне всё становилось понятно: какой ответ на какой вопрос.
- Это неверно. Это ты любишь меня так, что у тебя затмевает разум, и ты видишь во мне красавицу. И я очень благодарна тебе. Своей любовью ты вернул меня к жизни, когда я уже потеряла надежду быть любимой. За это я полюбила именно тебя. Всё происходило, как в кино: вечер, мы одни, признание в любви с использованием красивых и незаготовленных фраз: Так мне впервые призналась в любви девушка.
Затем был наш первый поцелуй. По мере того, как Оля признавалась мне в любви, наши лица оказывались всё ближе и ближе друг к другу. Когда она договорила, было уже глупо что-то менять. Никто из нас никак не мог решиться, и мы застыли в этой позе секунд на десять. Невероятные десять секунд! Тот, кто никогда не ждал первого поцелуя у самых губ девушки, не способен понять мои ощущения в тот момент. Мы преодолели страх одновременно, и, как только я поборол себя, решил взять инициативу в свои руки и двинул голову навстречу девушке, Оля подалась вперёд, и наши губы встретились. Десять секунд ожидания, казавшиеся вечностью, оказались лишь песчинкой в песочных часах по сравнению с этим поцелуем. Я не знаю, сколько минуло времени, когда мы разъединили губы - мне показалось, что прошла целая вечность - лучшая вечность в моей жизни! Даже сейчас, по прошествии шести с половиной лет, я помню каждый миг этого события. Минуты делились на секунды, секунды - на мгновения, мгновения - на осознания прелести бытия. Мы бы так и сидели, застыв над столом и соединив губы, но звук дверного звонка мгновенно отрезвил нас, подействовав как ушат ледяной воды. Мы вскочили, раскрасневшиеся и взволнованные.
- Спрячься у меня в комнате. Я сейчас что-нибудь придумаю, - прошептала мне Оля, бросившись открывать дверь.
- Только убери вторую чашку со стола, - вдруг догадался я.
Оля рассеянно кивнула и побежала открывать. Я, не теряя времени даром, кинулся в её комнату, стараясь особенно не шуметь.
И тут я подумал, что про чашки-то я вспомнил, а спросить, какая комната олина, не догадался. Я и в доме-то у неё был впервые. Но по счастливой случайности я попал именно туда, куда было нужно. В это время хлопнула закрываемая дверь. Я не особо разбирал, о чём оля говорила с вошедшим человеком, но хорошо услышал, как Оля сказала, нарочно чуть не выкрикивая слова:
- Хорошо, я сейчас вынесу мусор. Секунду, только оденусь. Дверь её комнаты открылась, и я услышал бормотание её отца:
- На улице апрель. Могла бы и так выйти.
Но по-видимому у него были более важные дела, чем следить за тем, вынесет ли его дочь мусор. Тем временем, Оля уже зашла в комнату и, тяжело дыша, произнесла:
- Видишь, всё просто! Сейчас выйдем.
- А ты и в самом деле собралась переодеваться? - с улыбкой подковырнул я.
- Раз сказала - значит придётся, - решительно сказала Оля. - Только ты отвернёшься!
- И даже очки сниму, если ты хочешь, - притворно надувшись, я повернулся к ней спиной, снимая очки и прикладывая к ним чёрный носовой платок. Эффект получился потрясающий. За счёт сразу же ухудшившегося зрения я почти перестал понимать что-либо вокруг, но зато прекрасно видел отражение переодевающейся девушки в затемнённых очках. Отсутствие секса в последние два месяца моей жизни давало о себе знать, и я не удержался, продолжая смотреть и, когда Оля сняла футболку, и, когда она сняла брюки. И лишь когда на ней оказались другая футболка и джинсы, я подавил естественные желания плоти, ещё не успевшие окончательно затмить мне разум, и спрятал платок в карман.
- Всё, я готова. Так, сейчас я выйду, открою дверь, и, по моему знаку, ты выбежишь из квартиры. Я выйду сразу за тобой.
- Искренне надеюсь, - пробормотал я, - что твой отец нас не заметит.
Но всё прошло, как по маслу. Я вышел, вслед за мной - Оля с пакетом мусора в руках, который я, невзирая на протесты, перехватил.
- Оля, Ария через месяц, тебе не стоит таскать такую тяжесть! - попытался пошутить я. Как будто это ей придётся два часа держать на своей шее девушку, впадающую в эйфорию рок-н-ролла! Но я не жалуюсь, наоборот: Оля - девушка очень и очень занятая, поэтому каждая возможность увидеться с ней после уроков - это настоящий праздник. И каждый такой праздник выпадает на рок-концерты, куда мы ходим вместе уже не один месяц. Оля поняла шутку и улыбнулась. Господи! Спасибо тебе за то, что у меня есть возможность наслаждаться самой прекрасной улыбкой на свете.
Я выкинул мусор. Пора было прощаться.
- Оля, - начал я, вновь чувствуя нерешительность, - мы: целовались?!
- Да, мы целовались. Увидимся завтра, пока! Оля привычно подняла руку в знак прощания, но я не ответил, как это делал раньше. Вместо этого я сделал шаг по направлению к ней, так, что мы теперь стояли почти вплотную.
- Оля, я люблю тебя.
- И я тоже тебя люблю.
Этих слов я ждал всю свою жизнь.
Это было пять лет назад. Мы с Олей уже сдали экзамены и теперь проводили дни в праздном безделье, ожидая результатов. Нет, всё-таки мы не совсем бездельничали - мы вплотную занимались музыкальным творчеством. Научившись профессионально играть на электрогитаре и познакомившись с отличным барабанщиком Сергеем Левым, я смог поставить олины стихи на музыку. Мы с Сергеем отлично сыгрались вместе, и сотворили, не побоюсь этого громкого слова, шедевры тяжёлого рока. Правда, заслуга здесь не столько наша, сколько олина. Без её стихов мы бы ничего не смогли сделать. Кроме того, она подыгрывает нам в некоторых песнях на синтезаторе. Так течёт наша дневная жизнь - беззаботная и приятная жизнь. А по вечерам, когда регулярно приходящие друзья разбегались по домам и мы оставались вдвоём, наступало прекрасное время. Время нашей любви. Мы регулярно уезжали за город: садились в десятичасовой автобус, и уже к полуночи были на месте, километрах в ста от Питера. У нас было несколько излюбленных холмов во всех направлениях от Санкт-Петербурга, на которых был отличный вид, но на которых росло достаточно деревьев, чтобы закрыть нашу палатку от пронизывающих ветров, бушующих на склонах холма. Не то чтобы в палатке было холодно, но и особенно жарко там тоже не было, поэтому мы, укутавшись в тёплые спальники, прижимались друг к другу и согревались нашим общим теплом. Не подумайте ничего плохого, у нас до сих пор не было секса, и это уже начинало меня серьёзно беспокоить.
Дикие позывы плоти порой доводили меня до умопомрачения, и желание слиться со своей любимой девушкой не только душой, но и телом, жгло меня изнутри. Духовного единения я и Оля достигли давно. Я на удивление легко смог примириться с её верой в Бога. Более того, я стал абсолютно терпимым к любой религии и даже стал соблюдать православные посты вместе с Олей. Я не могу объяснить этот феномен, но я получаю удовольствие, разделяя с любимой девушкой неудобства поста. Но кое-что изменилось за этот год: я перестал обращаться к Богу. До того, как Оля призналась, что любит меня, я каждый вечер взывал к небесным силам с мольбой свести меня и Олю вместе. А когда это произошло, я, по-видимому, лишился цели своих молитв. Похоже, Бог всё-таки услышал меня.
В тот раз я вывез Олю в Токсово. Там есть очень ...красивое озеро, на одном из берегов которого можно укрыться так, что тебя не видно. Вдоволь накупавшись, мы легли на полотенца, расстеленные на траве. Ещё было только пять часов, но в мае в этом месте ещё нет дачников, и мы оказались совсем одни. Я повернул голову и увидел олино юное тело, прикрытое лишь купальником. Неожиданно меня как будто что-то ударило в голову, и я потерял разум. Чувства и желания победили скромность и стыдливость к Оле. Я приподнялся на локтях, и, глядя прямо в олины удивлённые глаза, наклонился и поцеловал её. Оля ответила на поцелуй, ия начал медленно брать ситуацию под свой полный контроль. Я перекинул ногу через олино тело, но она, поглощённая ощущениями от поцелуя, даже не заметила этого. Тогда я оторвался от её губ и начал целовать всё её лицо: и щёки, и нос, и веки, и лоб - стараясь не пропустить ничего. Затем я решил перебраться на шею, но Оля почувствовала неладное и попыталась отстранить меня.
- Ты хочешь секса? - громом среди ясного неба раздался её тихий голос.
- Нет, Оля. Я хочу стать с тобой единым целым. Я хочу слиться с тобой душой и телом, - я говорил чистую правду, как бы помпезно ни звучали мои слова.
Оля продолжала колебаться, но я решил не терять даром драгоценного времени и принялся покрывать поцелуями её шею. Оля вздрогнула от новых ощущений и расслабилась. Я целовал её бархатистый живот, поглаживая её упругие бёдра, и поднимался выше. Здесь была первая преграда - лифчик. Несмотря на робкие протесты, я снял его с олиной груди, обнажив её прекрасные груди. Не медля ни секунды, я впился в них губами, вне себя от счастья. Наконец-то! Это произойдёт буквально через десять минут: мы с Олей сольёмся воедино и станем одним существом в двух оболочках.
Но в тот момент я не размышлял подобным образом: я просто отдавался радости плотской любви. Мои губы закончили блуждать по олиным грудям и начали свой неумолимый спуск по животу. Я "процеловал" полосу от грудей до самого лобка, прежде чем наткнулся на купальные трусики. Здесь Оля пыталась оказать сопротивление, но она уже поняла, что мы и так далеко зашли, и делала это больше для виду. Под моими достаточно опытными ласками она совершенно разомлела, и в её глазах появилась страсть.
Я стянул с неё трусики, и она осталась полностью обнажённой. Вид её девственного бутона возбудил меня до окончательной потери разума, и я, не думая больше ни о чём, опустил голову между её стройных ног и аккуратно лизнул её цветок. Эффект был потрясающий. По-видимому, Оля даже не мастурбировала никогда, если от оральных ласк у неё началась такая бурная реакция: Она резко сдвинула ноги, несильно ударив меня по голове, и вся как-то сжалась, а потом расслабилась и начала стонать. Я доставлял её огромное удовольствие и только от осознания этого чуть не кончал сам. Титаническим усилием воли сдержав готовый нахлынуть оргазм, я пытался одновременно вылизывать олин клитор и смотреть, как она бьётся в конвульсиях своего первого оргазма.
Наконец я остановился. Оля ещё наслаждалась некоторое время, а после прошептала:
- Это было восхитительно. Даня, спасибо тебе. Мне никогда ещё не было так хорошо. Я переполнена множеством желаний, я...
- Не томи себя, Оля, - перебил я девушку. - Скажи, что ты хочешь?
- Я, я, - Оля запиналась, не зная как сказать столь "постыдную" , как она считала, мысль. Наконец, она собралась с силами и произнесла. - Я бы хотела доставить тебе такое же удовольствие.
Я знал, что последует такой ответ. Оля - не первая девушка в моей жизни, и я был прекрасно осведомлён о всех тонкостях женской психологии.
Улыбнувшись, я давал Оле указания, которые она неловко, но очень возбуждающе, выполняла. Её груди, покачивающиеся из стороны в сторону в тот момент, когда она пыталась снять с меня трусы, привели меня в такое возбуждение, что я заметно усложнил задачу своей девушке. Но Оля справилась и теперь во все глаза смотрела на мой половой орган. Неудивительно: она ведь никогда раньше не видела отросток из мышц и кожи, весь пронизанный кровеносными сосудами, да ещё и имеющий изогнутую форму. Так или иначе, Оля знала, что ей нужно делать. Она взяла мой член у основания своими нежными ладошками, наклонила голову и направила его себе прямо в рот. Когда её губы сомкнулись на моём органе, я понял, что долго мне не протянуть. И действительно: пять-шесть неумелых движений, и мой член взорвался фонтаном брызг прямо в её рту. Оля испугалась и попыталась отпрянуть, но я удержал её голову руками, заставляя выпить свою сперму.
Не знаю, откуда взялось это желание, но мне всегда нравилось, если девушка выпивает мою сперму, а не проливает её себе на грудь и живот. Несмотря на то, что я достиг оргазма, один взгляд на Олю вернул мне все потерянные было силы. Я аккуратно уложил её на полотенце и поцеловал. Оля уже поняла, что сейчас произойдёт, и заметно нервничала. Я тем временем нашарил в кармане своих брюк давно заготовленный презерватив, открыл его и надел на свой вздыбленный член. Оля лежала, прикрыв глаза и ожидая. Я попытался её успокоить, но она всё равно оставалась напряжённой.
- Оля, не волнуйся, всё будет хорошо. Больно будет только в самом начале: - я говорил самые стандартные фразы, но они всё же возымели эффект, потому что Оля, хоть и немного, но расслабилась.
- Ты можешь всё сделать сама. Направь его в себя, - я предоставил Оле полную свободу действий, и это меня безумно возбуждало.
Оля последовала моему совету, но руки её тряслись от страха, и мне пришлось направить её кисть самому. Когда головка члена коснулась её половых губ, я почувствовал, что девушка подо мной вновь напряглась.
- Оля расслабься. Отдайся своим чувствам, - как заклинание шептал я ей.
И в тот момент, когда мои слова наконец достигли её замутнённого сознания и она расслабилась, я вошёл в её тело.
Крик боли отрезвил меня, выведя из секундного состояния эйфории.
- Потерпи, Оля. Сейчас всё пройдёт. Одна-две минуты, и тебе снова будет хорошо, - убеждал я девушку, говоря, между прочим, чистую правду.
И действительно: мы застыли в той позе, в которой Оля потеряла свою невинность, примерно на минуту, после чего она совершила непроизвольное движение, чем возвратила меня в высшую степень возбуждения. Я, продолжая полностью себя контролировать, сделал движение членом внутри Оли. Это было невероятно: ещё никогда мне не было так хорошо с девушкой! Оле уже давно семнадцать, но её пещерка была такой же, как у двенадцатилетней девочки. Убедившись, что никаких признаков боли Оля не проявляет, я продолжил движения. Вскоре Оля начала тихо постанывать, а потом мы, не в силах себя сдерживать, начали кричать от наслаждения.
Сбылась моя мечта: мы воистину стали единым целым. Наши руки и ноги связывались хитроумными сплетениями, наши губы не отрывались друг от друга - два наших тела стали одним. Наши сознания покинули тела и вели свою беседу на более высоких уровнях реальности, снисходительно поглядывая на нас, знающих только такой способ единения. Время перестало существовать: был только человек. Я и Оля. Один человек. Мы - единое целое. Мы дошли до этого. В момент осознания того, что мы достигли божественности, нас накрыла волна оргазма.
У нас это произошло одновременно - ведь мы были единым целым - и теперь, не отпуская друг друга, разрывались на части от величайшего наслаждения. Так продолжалось до тех пор,... пока к нам не вернулось ощущение времени. Мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Взошедшее из-за вершин деревьев солнце осветило первыми лучами наши светящиеся от радости лица. Я пошарил по земле и, поймав где-то свои часы, удивлённо уставился на электронные цифры.
- Какой светлый закат, - мечтательно протянула Оля.
- Оля, - протянул я, до сих пор не веря в то, что мы отдавались друг другу более двенадцати часов, - это рассвет.
Оля удивлённо посмотрела на меня, затем на подставленные мной часы, подумала немного и вновь расслабилась.
- Какая, в сущности, разница, - я всё понял.
- Господи, Даня, как же я тебя люблю! - олины руки обвили мне шею.
- И я тебя, Оля, тоже очень люблю! - и мы соединили наши губы в поцелуе.
22-24. 10. 2005
Санкт-Петербург
Все желающие высказаться по поводу этого текста, прошу! Пишите на hedin89@mail.ru
Буду очень рад узнать ваше мнение об этом тексте и мнение обо мне, составленное на его основе, независимо от того, каким это мнение будет. Заранее благодарю.