Было раннее октябрьское утро. Моросил мелкий назойливый дождь. Выйдя из станции метро, Вика поплотнее запахнула воротник кожаной куртки и, втянув шею, быстрым шагом направилась к своему дому. Идти надо было четыре квартала и Вика, для того чтобы убить время, стала дышать в такт своих шагов. Три шага... пять шагов... Она нашла это упражнение Ци-гун в каком-то журнале, и часто делала его, когда шла пешком - помогало отвлечься. Но сегодня у нее не получалось, ночное дежурство в больнице было тяжелым и она практически не ложилась. Да еще этот кретин - полковник все время приставал. Поступил всего три дня назад, а уже успел всем надоесть. Все-таки надо было на утренней конференции главврачу доложить, как его родственник ведет себя. А, черт... Все равно не выпишут до пятницы... . О, Боже мой, еще шесть дней его терпеть. Тфу-ты. Да пошел он... Не первый - не последний.
Вика была милашкой и уже привыкла, что мужчины проявляли к ней повышенный интерес. В свои 24 она выглядела, самое большее, на 19-20. Вообще-то ей нравилось, когда за ней ухаживают, но сегодня она устала и решила выбросить все вон. Теперь в голову лезла только одна мысль: поскорее прийти домой, раздеться и залезть в теплую ванну.
Промерзшими руками она открыла дверь и вошла в скромную, но со вкусом обставленную и уютную квартиру. Мебели в комнате было не много: диванчик, одно кресло, журнальный столик и горка с необходимой посудой; в нижнем шкафу лежали книги. Между диваном и креслом, в углу стояла низкая тумба, которую Вика использовала под бар. Содержимым его чаще всего являлись сладости. На двух стенах висели симпатичные бра. Гордостью Вики был пушистый ковер - подарок отца в день окончания медучилища в 82 году. Ковер бы пастельно-фисташкового цвета с зеленой окантовкой и занимал всю середину комнаты, гармонируя с кофейного цвета обивкой и светлой древесиной мягкой мебели. Светлые стены цвета беж и темно-коричневые жалюзи дополняли интерьер. Жила она одна. Старики - родители жили на даче, за городом, а эту двукомнатную квартиру оставили ей - работает все-таки, а после работы покой нужен, тем более, что готовится поступать в медицинский. Не всю же жизнь медсестрой работать.
Эта квартира была ее крепостью. Вика быстро, не снимая куртки, забежала в ванную, открыла горячую воду, налила в ванну побольше геля и, включив чайник, стала раздеваться. Через пять минут она уже с блаженством лежала в теплой воде под толстым, белым одеялом хвойно-фруктовой пены, которая медленно разбавляла собой уличный холод и лишние мысли. Нега разливалась по всем уголкам ее молодого тела.
Облачившись в мягкий пушистый банный халат, она приготовила большую чашку кофе, налила из бара бокал, подаренного ей на день рожденья вермута, негромко включила приятную музыку и села в кресло, по-кошачьи уютно подобрав под себя ноги.
Минут через десять в дверь позвонили. "Кто бы это мог быть в такую рань?" - подумала Вика и подошла к двери. В глазок никого не было видно. "Странно," - Вика собралась вернуться к своему кофе, как позвонили во второй раз. Тутже посмотрев в глазок, она опять никого не увидела. Площадка и лестница были пустыми. "Мистика какая-то," - удивилась Вика. Приставив глаз вплотную, она вдруг заметила в нижней части глазка что-то мохнатое и движущееся. Тут, мохнатое и движущееся подпрыгнуло и Вика углядела в нем мальчика в шапке. Она открыла дверь. Перед ней стоял озябший маленький мальчик, похожий на героя сказки - Филиппка. На вид ему было лет 10. За спиной у него был большой школьный рюкзак.
- Тебе чего, мальчик? - удивленно спросила Вика.
- Я ваш почтальон, - не без гордости ответил тот.
- То есть как, почтальон? - еще больше удивилась Вика.
- А вот так, - лаконично ответил Филиппок. Потом широко улыбнувшись, пояснил: - Я сын Марии, вашего почтальона. Вы меня наверно не помните. Я иногда с месте с мамкой почту разношу, а иногда моя сестра с ней ходит. Я все адреса знаю. Она с утра приболела, на почте осталась, а я вот разношу, чтобы не накапливалось. Ваш почтовый ящик висит слишком высоко, , я не достал, вот и поднялся. Ваша карренс. . , каррсепа... , вобщем, журнал и газета у меня в рюкзаке.
Вика хихикнула. Уж очень смешной был этот почтальон.
- Ой как дует. Ну, давай, почтальон, заноси свою корреспонденцию, а то и мне с тобой тут стоять холодно, так и заболеть недолго.
Мальчик аккуратно вытер ноги и важно переступил через порог. Вика закрыла за ним дверь.
- Ну, давай, что там у тебя, - Вика помогла мальчику снять рюкзак со спины. - Ой, да ты же весь мокрый. Как котенок. Как же тебя мама одного пускает по квартирам ходить?
- Да пьет она... - замялся малыш, - ... пьет, потом болеет. "Болею" - говорит. Вот мы ей иногда и помогаем. Который раз уже хотели ее с работы погнать, да нас с сестренкой жалеют. Папка наш от водки помер. Мамка говорит, что теперь мы на ее шее сидим. А мы не хотим сидеть, мы работать хотим... Вот, по выходным и помогаем.
Вика зачарованно смотрела на этого маленького мущинку, как вдруг заметила, что он говорит, не отрывая глаз от Викиной груди, частично представшей его взору сквозь слегка распахнутый отворот халата. Она не стала судорожно прятать ее, и решила понаблюдать:
- А звать то тебя как?
- Андреем.
- А сколько тебе лет?
- Уже двенадцатый пошел.
- А сестре сколько?
- Она на год меня старше.
- Ладно Андрюша, я погляжу ты замерз. Давай, снимай пальтишко, шапку, я тебя чаем угощу с печеньем. Любишь печенье?
- Угу, мамка иногда покупает нам печенье.
- Ну проходи, садись здесь. Ба, да у тебя и носки-то мокрые, давай-ка и носки снимем.
Вика специально наклонилась, чтобы помочь мальчику снять носки и сделала это так, чтобы он смог увидеть больше. Выдержав паузу она резко подняла голову и обнаружила, что мальчик буквально остолбенел. От такого вида у него отвисла челюсть. Он даже не сразу заметил, что она на него смотрит. Тут она почувствовала запах, исходящий от мальчика; мылся он, вероятно, редко.
- Андрюша, а что, мама разве вас не моет?
- Не-а. Она и сама то редко моется.
- Ну вот что: пей чай, а потом помоешься у меня. И вещи твои я постираю.
Вика сама не ожидала от себя такой благотворительности. "Тоже мне, Мать Тереза. Что, мне это больше всех нужно что-ли?" - подумала она, "есть родная мать, пусть она и обстирывает, алкоголичка несчастная".
Ей, конечно это было совсем не трудно. Благо, она скопила денег и в прошлом месяце купила стиральную машину "Индезит", с полной сушкой. Самой и делать-то ничего не надо. Заложила белье на быстрый цикл - и через час все готово. "Ладно уж, так и быть, мальчика жалко, пахнет ведь неприятно" - решила она.
Андрей сидел в кресле, причмокивая пил чай, и уплетал печенье. Вика же устроилась на диване, наискосок от кресла и сделала вид, что увлеченно рассматривает иллюстрации в женском журнале, сама же периферическим зрением наблюдала за мальчиком. Тот, ковыряясь голенькими пальчиками ног в ворсе ковра, украдкой поглядывал на, обращенные в его сторону, округлые коленки девушки. Заметив это, Вика,... как бы удобнее устраиваясь на диване, слегка откинула подол халата и немного развела ножки так, чтобы мальчик мог видеть часть ее беленьких ляжек. Если бы он пригнулся, то он смог бы увидеть кое-что и побольше. Ее вдруг охватил азарт. Работая медсестрой, она много раз видела обнаженных детей обоих полов, но никогда еще у нее не было при этом эротических мыслей. Она просто делала свою работу. Но теперь, в своей квартире, в мягком халате на голое тело, после теплой ванны и бокала вермута, она увидела это сквозь другую призму. Мальчик, у которого очевидно пробуждались половые инстинкты, глазел на обнаженные части ее тела и это ее возбуждало. Это возбуждало ее плоть и это возбуждало ее интерес: насколько же далеко может зайти его любопытство, а может быть и влечение? Сделает ли он попытку посмотреть на то, что она ему предлагает увидеть.
Прошло несколько минут. Андрей выпил чай и съел все печенье. Теперь он всецело был занят изучением женского тела. Воспользовавшись тем, что Вика на него не смотрит, он стал ерзать на месте, пытаясь в прорези халата еще раз увидеть ее грудь. Но нагибаться он как-то не решался. Вике надоело ждать.
- Ну что, выпил свой чай, - оторвавшись от журнала спросила она.
Он кивул.
- Еще хочешь?
- Не-а.
- Ладно, тогда скидывай одежду и марш в ванную, - скомадовала Вика и встала, чтобы принести из спальни свежее полотенце.
Когда она вернулась Андрей продолжал сидеть и ковыряться ножками в ковре.
- Ты почему не раздеваешься? Стесняешься меня?
Он пожал плечами. Она подошла и потрепала его шевелюру.
- Андрюша, не надо меня стесняться. Во-первых, я тебе - как мама. Считай, что я твоя родная тетя. А во-вторых, я медсестра, почти как доктор, а докторов стесняться нельзя. Им все можно говорить и показывть. Понял?
- Какая же вы мне тетка, если я даже вашего имени не знаю? - буркнул Андрей.
- Ах, да. Извини, я забыла представиться. Меня зовут тетя Вика, - она с улыбкой протянула ему руку, которую он тут же оживленно пожал.
- Хорошо, тетя Вика. Только вы не подглядывайте.
Вика включила душ и прошла на кухню, чтобы подготовить стиральную машину. Дверь в ванную комнату захлопнулась. Собрав, разбросанное по ковру белье, она заложила его в машину и включила цикл стирки. На обратном пути она открыла дверь в ванную. Мальчик стоял под душем, и внезапно увидев смотрящую на него девушку, быстро приклыл обеими ладошками свое потаенное местечко. Прежде, чем он успел это сделать, Вика заметила, что писюнчик его стоит торчком.
- Андрюшенька, ты дверь не закрывай, пожалуйста. В ванной достаточно тепло, а я должна быть уверена, что с тобой все в порядке. Хорошо? - и не дождавшись ответа, пошла в сторону комнаты, но на полпути обернулась и добавила: - И хватит меня стесняться. Я пиписек большое множество повидала.
После этих слов, Андрей вроде как успокоился и стал мыть голову. Когда он был в мыле и не мог открыть глаза, Вика внимательно стала его разглядывать. Его детское тело возбуждало в ней сладостные фантазии. Гладкая, кругленькая попка напрашивалась на поцелуй. По-детски выдающийся вперед животик плавно переходил в слегка выпуклый лобок, который заканчивался не очень-то маленьким, но все-же детским половым члеником, который к тому же не полностью упал и был в некотором тонусе. В таком состоянии он был толщиной в молочную сосиску и длиной примерно сантиметров 5-6. Под нежной крайней плотью четко прорисовывались очертания конусообразной головки. Сама крайняя плоть была очень короткой и была не сомкнута, как это бывает у мальчиков, а слегка приоткрыта. Когда мальчик стал смывать мыло с лица, Вика отошла. Она уже успела основательно промокнуть внизу и теперь строила план действий. Ей очень хотелось использовать этот момент сполна. Она, конечно могла поиграть с собой в комнате и кончить, как она это часто делала, но ей хотелось большего. Она, во что бы то ни стало, хотела вовлечь в этот процесс мальчика, который сам к ней пришел. В этом было что-то особенное.
Не долго колеблясь, она зашла в ванную. Мальчик осекся.
- Не бойся, малыш. Я пришла потереть тебе спинку, я же теперь твоя тетя. Подай мне мочалку.
Он сначала в исступлении смотрел на нее, крепко прижимая свой стручок, потом повернулся, достал мочалку и молча протянул ее девушке.
- Если ты не против, я сниму халатик, чтобы не намочить его, - с трудом подавляя волнение сказала Вика, сразу же сняла халат и повесила его на крючок, оставшись в одних трусиках, которые предварительно надела, чтобы окончательно не шокировать ребенка.
Все это она проделала с максимально возможным для нее, естесственным выражением лица, выказывая будничную обыденность. Мальчик не отрывал от нее расширенных глаз. Вика, делая вид что не замечает этого, стала бессвязно говорить ему обо всем, что приходило в голову: о том, что она собирается обзавестись попугайчиками, о том, что соседская собака как-то заболела и она - Вика лечила ее... , в общем, стала нести всякую ахинею. Тем временем, одной рукой она натирала его мочалкой, а другой - гладила его скользкое намыленное тело. Он стоял в ванне лицом к ней и не отрывал глаз от ее компактной, упруго трясущейся груди с маленькими коричневыми ореолами и возбужденно-торчащими сосками. Она гладила его шейку, грудь, соски, животик, ляжечки и попку, уделяя особое внимание межягодичной складке и отверстию заднего прохода. Мальчик уже не мог охватить ладошками свой пробужденный писюн и было заметно, как он пытается скрытно мастурбировать, сжимая его руками. Когда ей стало совсем невмоготу, она развернула его спиной к себе, а сама, чтобы он не видел, быстро накинула махровое полотенце на бортик ванны, села на него верхом и, отодвинув край трусиков стала возбужденно потираться клитором, оставив мочалку и продолжая гладить тело ребенка обеими руками. Когда, обхватив его сзади, и трогая сначала ноги и промежность, она переместила ласки чуть выше, мальчик инстиктивно отвел руки. В данном случае у маленького самца сработал уже другой инстинкт. Вика почувствовала рукой его стоящий и твердый, как палка член, который уже заметно увеличился в размерах. Она не стала обхватывать его рукой и, как это называется, дрочить в классической манере. Она просто массировала его тело от живота до колен, то касаясь члена предплечьем, то бегло останавливаясь в области прмежеости и слегка поигрывая им, как бы намыливая его. Но этого было достаточно для обоих. Вскоре Вика не выдержала и стала откровенно мастурбировать себя одной рукой, другой - продолжая играть с его вздыбленной плотью. В апогее своего экстаза она полностью обхватила член рукой и, сомкнув пальцы, слегка надавила на его кончик серединой своей ладони, сымитировав некоторое подобие влагалища. И почти сразу же после этого член мальчика вдруг резко задергался вверх, к животу, и пульсируя, стал выпускать ей в руку горячую струю спермы. Она продолжала держать маленькое, вздрагивающее, живое существо в своей руке и от этого была на грани оргазма. Где-то в глубине, внизу живота горячо и остро потянуло, влагалище стало судорожно сокращаться, бедра свело... , еще одно жгучее мгновение... и все... Она кончила, издав один приглушенный стон.
С трудом поборов истому, Вика встала и как можно бодрее сказала:
- Все, я тебя намылила, теперь становись под душ, смывай мыло и выходи.
Она ...пыталась, как могла, представить все так, как будто ничего не было. Ведь мальчик стоял спиной и не видел, как она мастурбирует, то что он кончил - не видела она. Он мог подумать, что она и не обратила внимания на его необычное состояние, а то, что из него вылилось - принять за мыльную пену. Очень может быть, что он вообще кончил в первый раз и не совсем понимает что произошло. Это могло бы стать его маленьким секретом. "Самое главное - никак не показывать, что она что-то заметила и вести себя так, как будто ничего и не было," - так она решила.
Через какое-то время, укутанный в полотенце, медленно и с опущенной головой, Андрей вышел в комнату. Вика сидела на диване в халатике и попивая вермут, слушала музыку.
- Ну, как помылся? - как ни в чем ни бывало, спросила Вика.
Молчит.
- Что с тобой, Андрюша? - весело продолжала она. - Ты что, ударился, или болит что?
Его лицо было насторожено. Он подозрительно посмотрел на нее. Она непринужденно улыбалась ему.
- Тетя Вика..., вы ничего... - пауза, - ... не заметили?
- Нет, а что я должна была заметить? - с легким удивлением спросила Вика.
- Да так... - более уверенно сказал мальчик. - Я.. это, - запнулся Андрей, не зная, что придумать. - ... я воду в душе не закрыл, - обрадованный своей сообразительностью, выпалил малыш.
- Да это не беда. Я сама закрою. Вот твоя одежда, уже сухая, я прогладила рубашку и брюки. Одевайся, а я приберу в ванной.
Она была на седьмом небе от радости. Все обошлось. Мальчик поверил, что она не видела его стыда. Во всяком случае, ему выгодно в это верить, даже если он догадывается о ее притворстве. В конце-концов, она ничего плохого не сделала, доставила райское удовольствие себе и этому мальчику. Кто бы еще сделал для него такое?
Еще через десять минут Андрей, уже одетый, стоял в прихожей.
- Постой, Андрюша. - Вика достала из сумочки пятирублевку и протянула ее мальчику. - Возьми, это вам с сестрой. Купите себе чего-нибудь вкусненького. Только маме не давай, а то пропьет.
Ребенок неуверенно попятился к двери.
- Бери, бери, я же твоя тетя. У чужих - нельзя, а у меня можно. Я бы больше дала, но... Бери.
Мальчик сунул деньги в карман.
- Андрюшка, завтра выходной, я дома. Приведи свою сестренку. Я подберу ей что-нибудь из своей одежды.
Мальчик кивнул и выбежал на лесничную площадку.
- Только обязательно приходите... - крикнула ему вслед Вика.
На лестнице были слышны резвые шаги убегающего мальчика. И уже с нижнего этажа послышался его звонкий голос:
- Спасибо, тетя Вика. Обязательно придем, - и шаги исчезли.
Вика закрыла дверь, подошла к окну и посмотрела вниз. От ее дома в сторону сквера, весело подпрыгивая, бежал мальчик с большим школьным рюкзаком за спиной.
Yunga.
Продолжение следует.