Людской поток, утяжеленный чемоданами, колясками, баулами, мешками и жидко разбавленный большими желтыми повозками носильщиков, захлестнул меня, безошибочно определив прибытие очередного поезда. Чуть раздраженный большим количеством народа, метавшегося по перрону довольно-таки бестолково, я оставил попытки пробиться к замершей железной змее состава, и лишь лавировал между кучками радостно вскрикивающих встречающих и вновь прибывших, которые ну никак не могли найти другого места для выражения чувств, кроме как узкий перрон Московского вокзала. Наконец, основная масса схлынула, переполненная впечатлениями, и стало посвободнее. Я ускорил шаг, стараясь не упускать из вида номера вагонов. Пятый, шестой... Надеюсь, они все-таки идут подряд, а не как обычно...
У девятого вагона перрон был уже почти пуст. Юлю я увидел сразу, и сразу узнал - она стояла рядом с двумя чемоданами среднего размера, нервно сомкнув пальцы в замок, и смотрела вдоль поезда, выглядывая встречающих. Вернее, встречающего. Коим и должен был оказаться я.
Я направился прямо к ней, не отрывая от нее глаз - и вот она посмотрела на меня - чуть взволнованно и заинтересованно, все еще боясь ошибиться.
- Юлечка, - сказал я утвердительно, улыбаясь. Мой рот меня почти не слушался - я рад был ее видеть, и улыбка "до ушей" просто-таки прилипла к моей физиономии.
- Андрей, - Юля тоже улыбнулась, чуть привстала на цыпочки и чмокнула меня в щеку. - Привет.
- Ну, пойдем - твои вещи? - Я подхватил чемоданы и зашагал к выходу вокзала. - Как добралась?
- Нормально, - Юля шагала рядом, и видно было, что, хотя старается она держаться непринужденно, она волнуется и все-таки немного скована. Еще бы - я сам чувствовал то же самое, но вот показывать это я права не имел - на правах хозяина и, если уж на то пошло, представителя сильного пола. Столько месяцев переписки, и довольно откровенной - и вот теперь, при личной встрече, ощущалась некоторая неловкость - боязнь признать в своем давнем виртуальном собеседнике живого человека. - Таможенники перерыли все вещи...
- Наркотики, водка, сало? - Улыбнулся я. - Неужели не нашли?
- Дома оставила - в другой раз возьму, - не моргнув глазом, парировала Юля.
- Скорпиончик, - ласково констатировал я.
Мы вышли на Площадь Восстания, перешли два пешеходных перехода - через Лиговский и Невский - Юлечка не обошла вниманием фаллическую "стамеску" в центре площади, а также с видимым интересом устремила взгляд вдоль Невского - к возвышавшемуся в конце шпилю Адмиралтейства.
- Куда мы?
- На автобус, - объяснил я. - На метро нам до меня с вещами не добраться - а я думаю, сначала надо кинуть вещи ко мне - и там уже разберемся...
- А кто у тебя дома?
- Никого - мать уехала в отпуск к подруге на дачу, а отца я сплавил - тоже на дачу - к бабушке с дедушкой...
- Здорово...
- Не волнуйся, все еще успеешь рассмотреть, - успокоил я Юлю, заметив, как она голодным взглядом крутит головой по сторонам. - Зайдем ко мне и пойдем гулять... Хоть до утра - если ты не очень устала, конечно...
- Нет, мне очень интересно, - ответила Юля.
- Тебе повезло, - доверительно сообщил я. - Сейчас у нас белые ночи... Если ты сможешь - я бы хотел прогуляться с тобой по Неве, это очень красиво в начале лета...
Автобус пришел на удивление быстро, и мы, погрузившись со всеми вещами на заднюю площадку, поехали ко мне домой. Юлечка стояла, держась за задний горизонтальный поручень - и смотрела через большое заднее стекло, как здания Невского уплывают назад, и только крепче сжимала пальцы, когда площадку подбрасывало от движения тихо фырчащего автобуса...
Мы миновали Литейный проспект, затем Аничков мост с его лошадьми, Гостиный двор... Я старался, как мог, вкратце называть места, которые мы проезжали... Юлечка послушно моим указаниям задрала голову к шпилю Дома Книги, но глобус был покрыт лесами - зато маковки Спаса на крови чуть поодаль сверкали на солнце, и я сам залюбовался знакомым пейзажем...
За кинотеатром "Баррикада" автобус свернул на Малую Морскую, покидая шумный Невский. Юля вздохнула с чуть заметным сожалением, а я только тихо улыбнулся - я-то знал, что это еще не все достопримечательности по нашему маршруту. Через две остановки мы выехали между гостиницей Англетер и Исакием на Исаакиевскую площадь, и Юлечка снова прижалась носом к стеклу, пытаясь окинуть громадный собор взглядом...
- Ничего, - сказал я ей. - На Исакий надо смотреть издали - мы пойдем гулять - и обязательно все увидим...
В подтверждение своих слов я автоматически положил руку на ее плечо - и напрягся, почувствовав теплоту ее кожи под тонким платьем... Она тоже улыбнулась и чуть теснее прижалась ко мне... А может быть, мне показалось.
Мы миновали Манеж, проехали Конногвардейский бульвар, а на площади Труда я не удержался и показал Юле здание своего Института - пусть и с задней стороны. Проехав вдоль Крюкова канала, мы выехали на маленький зигзаг и оказались... Ну конечно... На Поцелуевом мосту. Я сразу принялся взахлеб рассказывать истории об этом замечательном месте, но конечно, мы его проехали очень быстро - но я еще успел с улыбкой процитировать песенку про то, что "все мосты разводятся, а Поцелуев, извините, нет"...
Но и это еще был не конец - не сбавляя скорости, автобус эффектно вынес нас на Театральную площадь, развернувшись так, что как раз перед нами предстали стоящие друг напротив друга Консерватория и Мариинский театр.
Еще две остановки, поворот на Английский проспект, и я буркнул:
- Приехали.
Десять минут от остановки до моего дома я не умолкал ни на минуту, описывая свои детские впечатления от родного района. Наконец, мы свернули в парадную, и поднялись на третий этаж...
Три мохнатых безобразия, оставленных на мое попечение, конечно же, сразу рванули на звук открываемой двери. Пока я возился с вещами, Юлечка сказала "ой", присела - и для моих кошек наступила сладкая пора чесания ушек, за ушками и под горлом...
Улыбнувшись этой кошачьей идиллии, я прошел на кухню и поставил чайник.
- Юль, ты есть хочешь?
- А ты умеешь готовить? - раздался голос их прихожей.
- Э-э... - почесал в затылке я. - Ну конечно, умею, а то как бы я кормился...
- Может, ты на диете, - предположила Юля, заходя на кухню. Уже влюбленные в нее кошки толкались, оспаривая право потереться о ее ноги... Скользнув взглядом по ножкам Юлечки и ее красивым коленочкам, выглядывавшим из-под не очень длинной юбки, я искренне пожалел, что я не кот - за такое право я бы и сам поборолся с удовольствием...
Юля, очевидно, оценила мои героические усилия не пялиться на нее так уж откровенно, чему свидетельством была приятная улыбка.
- Ну, что тут у нас есть? - спросила она, подходя ближе. - Обедать я не хочу.
- Есть чай, кофе могу сварить, мята, - демонстрируя истинность своих слов, я приоткрыл дверцы шкафчика. Юлечка ...подошла вплотную и, поднявшись на цыпочки, заглянула внутрь. Не выдержав, я положил руки на ее талию, помогая сохранить равновесие.
- Чай, - вынесла она вердикт, снова опускаясь на пяточки и... чуть толкнув меня попкой в бедра... Я мигом вспотел и покраснел - не только от своих приятных ощущений от ее прикосновения, но и потому, что был уверен, что и она почувствовала мою реакцию - в том числе и чисто физическую... А меня, как всякого, на мой взгляд, порядочного молодого человека, находящегося первый раз в компании с хорошенькой девушкой, подобные вещи жутко смущали...
Однако Юлечка то ли ничего не почувствовала, то ли сделала вид, что ничего не заметила.
- Солнышко - сядь на стульчик и отдыхай, я все приготовлю. - Как всегда, я взял на себя интонации заботливого дядюшки...
Юлечка, поколебавшись, все-таки села на стул и вытянула ножки... Я снова провел по ней взглядом, поймал себя на этом, и, запретив себе в ближайшие десять минут думать о чем бы то ни было, кроме чайника, пошел в ванную набирать воду.
А после чая мы пошли гулять.
Программа у нас была сокращенная - во-первых, я помнил, что она с дороги и должна быть уставшей - а во-вторых - Петербург - большой город, и в нем легко можно уходиться так, что пропустишь много интересного, поэтому лучше растянуть это удовольствие на несколько дней, которые у нас, тем более, были.
В первый день мы ограничились тем, что посидели в садике напротив Исакия, погуляли по Неве, перешли на Васильевский остров, немножко погуляли там, а потом снова вернулись на набережную. Время летело быстро, я рассказывал Юле то, что знал об окружавших меня вещах, а она слушала и иногда говорила мне о своих впечатлениях...
- Знаешь, что... - наконец сказал я.
- Что? - Юлечка обернулась, посмотрев на меня снизу вверх - и у меня перехватило дыхание... Я вдруг поймал себя на мысли, что смотрю на ее приоткрытые губки - и не могу оторвать от них взгляда, и меня тянет к ним, тянет все ближе, ближе...
- Знаешь, - встряхнулся я. - Давай прогуляемся к Финляндскому вокзалу.
- А где это? - Юлечка завела руки за голову, поправляя волосы, и я снова залюбовался ею - ее красивыми руками и мягкими движениями.
- Дальше по набережной... Мы ведь еще не видели Зимний Дворец, Стрелку, Петропавловку... Конечно, подробное посещение сих мест отложим на потом - но сейчас можно просто прогуляться и посмотреть на них... Классический питерский пейзаж...
- Ну пойдем... - Юлечка улыбнулась, беря меня под руку.
Солнце уже садилось, небо темнело, и мы замерли напротив Эрмитажа. Под нами тихо плескалась вода, за нашими спинами возвышался Зимний, а прямо перед нами на фоне темного неба ослепительно сиял золотом шпиль Петропавловки. Чуть левее полукругом рассекала Неву Стрелка, и были видны обе Ростральные колонны.
Юлечка чуть нагнулась, опираясь о гранитную набережную, а я стоял сзади, положив руки ей на талию...
- Как красиво, - после некоторого молчания тихо сказала Юля.
- Красиво, - согласился я. Мое сердце бешено колотилось, а руки дрожали - но я надеялся, она этого не замечает. Меня будоражил ее запах, ее открытая кожа и ее волосы перед моим лицом... - А на праздники на Ростральных колоннах горят огни, а с Петропавловки дают залпы салюта...
Я говорил тихо, очень тихо, так, что последние слова уже шептал ей на ухо - и не мог уже оторваться, чуть коснувшись губами ее волос... Я затаил дыхание, чуть прикрыв глаза - и стоял так, легко-легко прикасаясь щекой к ее затылку - так, что она могла этого и не чувствовать...
Но она почувствовала - и чуть подавшись назад, прижалась ко мне. Я положил руки ей на плечи, она обхватила мои руки поверх своими, и еще какое-то время мы так стояли, и я ласково потирался щекой о ее мягкие темные волосы. Наконец, она обернулась. Глаза ее были закрыты, а голова чуть запрокинута - она снова прильнула ко мне, я скользнул губами по ее лбу, носику, щекам - и, наконец, нашел ее губы... Ее ротик приоткрылся, и я нежно поцеловал ее, обхватывая ее теплую верхнюю губу своими губами и чуть пожимая... Она ответила, обхватила мою шею руками, и я прижал ее к себе, уже не стесняясь того, что так смутило меня тогда на кухне, прижал и продолжал ее целовать, все так же нежно, но уже чуть более страстно и настойчиво.
Наконец, она чуть отодвинулась и открыла глаза. И я увидел на ее лице улыбку - и мне вдруг стало так тепло и хорошо... Я игриво чмокнул ее в кончик носа, и мы вместе засмеялись.
- Пойдем? - Я взял ее теплую ладонь, и мы пошли вдоль набережной.
Вокруг были приятные сумерки, скорее светлые, как будто был день, но вот только солнце не светило - и тихий плеск темной воды был единственным окружающим звуком... Людей на набережной было очень мало, машины тоже не ездили, а мы все шли и шли, уже приближаясь к Летнему саду.
- Сколько сейчас времени? - спросила Юля.
- Без десяти двенадцать, - ответил я.
- Ой... А у нас в такое время уже темно - ночь...
- Это белые ночи, - улыбнулся я. - Давай чуть вернемся назад и посидим немножко у спуска?
У Зимней канавки мы спустились к самой воде, и присели на ступеньки... Какое-то время мы смотрели на такую близкую теперь воду, потом Юлечка придвинулась теснее, прижимаясь ко мне плечом, и мы снова долго целовались. Я гладил ее волосы и плечи, и хотелось закрыть глаза, уткнуться ей в ушко и тихо мурлыкать.
Чмокнув ее в ухо, я украдкой глянул на часы.
- Сейчас начнется, - сообщил я.
- Что? - удивилась Юлечка.
- А ты сама смотри.
Мы сидели между Дворцовым и Литейным мостами, напротив Петропавловки и Стрелки, и уже горели огни, подсвечивающие пролеты мостов и набережные...
- Ой, - воскликнула Юлечка, а я только улыбнулся, глядя, как створки Дворцового дрогнули, сначала незаметно, потом выгнутость, неестественность линии дуги стала уже очевидной, разрыв в середине моста начал увеличиваться - и огромные створки среднего пролета, увенчанные красными сигнальными огоньками, начали свое движение к небесам...
- Это развод мостов, - тихо сказал я. - Странно - всю жизнь живу в Питере, а был на разводе всего несколько раз... Это ведь считается романтическим времяпрепровождением... Знаешь, я года два как не встречал белые ночи на Неве...
Юля промолчала. Она знала, что было два года назад - и кто тогда был со мной. Это было за полгода до того, как мы начали с ней переписываться. Я тряхнул головой, обнял девушку за плечи и снова крепко и страстно поцеловал, играя ее сладкими губами и иногда проводя по ним своим языком...
- Замерзнешь - пошли еще погуляем, - я легонько потянул Юлю за руку.
- Тепло, - ответила она, но поднялась, и мы снова пошли по набережной...
Мы шли около часа, нога за ногу, в основном молчали - только останавливались на каждом углу и подолгу целовались. Наконец, мы забрели в самый дальний конец набережной - уже за Смольным, где совсем никого ...не было - только все та же набережная и все та же тихая вода Невы.
Юлечка снова оперлась локтями о гранит, а я обнял ее сзади, прижимая к себе... Мы стояли так какое-то время, я закрыл глаза, уткнулся лицом сзади в ее плечо, а мои ладони лежали на ее животе... Она нежно поглаживала мои пальцы, а я прижимался к ней сзади своими бедрами... Чуть поводя ими, надавливая то сильнее, то легче, но так, чтобы она чувствовала меня, чувствовала, как я напряжен... Вначале я делал это не задумываясь, скорее непроизвольно, но потом я почувствовал в этом наслаждение - и это стало не просто движением, а лаской - потираться о нее сзади...
Я не знаю, произошло бы это в любом случае или нет, форсировал бы я сам события или все-таки через какое-то время мы бы смогли друг от друга оторваться - но Юля не выдержала - и, к моему удивлению, провела руку назад и положила ладошку мне на живот, ведя ее чуть ниже... Я вздрогнул, прижимаясь к ее руке. Ее пальцы сжимали, поглаживали, отпускали и снова сжимали... Мое дыхание стало прерывистым, и я застонал... Тихо, в самое ее ушко... Она убрала руку и теперь опиралась на обе руки, прижимаясь ко мне своей попкой. Мои руки скользнули ей на бедра, я снова прижал ее к себе, постанывая от желания... Сами собой мои пальцы нащупали молнию на моих джинсах, и пока одна рука придерживала пояс, вторая скользнула по горячей ноге Юлечки вверх, чуть приподнимая ей платье, скользнула вперед, обхватывая ее бедро...
Я почувствовал кончиками пальцев горячее и мокрое - и это стало для меня последней каплей. Знать умом, что ты нравишься девушке, что она хочет быть с тобой, и чувствовать ее желание на подушечках своих пальцев - это совершенно разные вещи... Я чуть приподнял ее за попку, рукой направил себя - она чуть помогла мне, насаживаясь - и мой напряженный член медленно стал входить во влажное и горячее, Юлечка со стоном выдохнула, выгибаясь, и я тоже застонал, скользя в нее, пока не прижался тесно-тесно, как только мог.
Мы застыли так - было так хорошо, что менять ничего не хотелось - наверное, со стороны это казалось, будто просто молодой человек стоит, обняв сзади девушку, и ничего больше... Наши движения были не обычными движениями бедер, а скорее пожиманиями, надавливаниями, едва заметными нам самим - но в этот момент ничего больше и не было нужно... Я снова закрыл глаза, прижимаясь губами к ее плечу поверх платья... Мне было так хорошо и ласково в ней... Я только поймал себя на мысли - только бы не заснуть - и почему-то меня это развеселило. Я хмыкнул, а Юлечка в ответ снова чуть двинулась, прижимаясь сильнее...
Она нагнулась чуть больше, опустив голову, а мои пальцы крепко держали ее за бедра - и вот я начал едва-едва двигаться, чуть заметней, скользить, насаживать ее на себя, прижиматься к ее теплой сладкой попке, чувствовать ее внутри каждым миллиметром...
Послышался стон, еще один - Юлечка закусила губу и начала сама помогать мне бедрами...
- Тише, тише, - прошептал я...
Но сдерживаться мы уже не могли... Движения оставались мягкими, но мои пальчики скользнули ей спереди под юбку, нащупали лобок, скользнули чуть ниже... Юлечка застонала громче, когда я раздвинул ее губки и стал нащупывать чувствительное место... Прислушавшись, сквозь ее стоны я расслышал слова...
- Андрюша... Так... Так... - Она выдыхала это в такт своим движениям - и по тому, как напрягся мой член внутри нее - она поняла, что я услышал ее слова - и как они меня возбуждают. - Как же хорошо, давай еще... Еще...
Я двигал ее за бедра на своем члене, он был весь мокрый, скользил в ней, и я начал дрожать, слыша, как он раздвигает ее губки и входит, и чувствуя, как я прижимаюсь к ее попке...
Юлечка чуть оттолкнулась от парапета, застонала в такт, ее движения стали требовательнее и резче.
- Так... Давай, трахни меня, трахни меня, Андрюша, милый, я так хочу тебя... - У меня кружилась голова от ее слов - она чувствовала мое дыхание на своем ушке - и иногда я тоже не сдерживался и стонал...
- Крепче... А... - Она схватила мои пальцы на своем бедре, сжала их, надвинулась сильнее, задрожала... - Ах... Сейчас... Еще...
Я почувствовал, как она забилась - и меня от этого пронзило - теплое щекочущее ощущение в яичках, такое ласковое и приятное, стало накатывать, подниматься вверх, по стволу, к головке, стало острее и нестерпимее...
- Сейчас, - выдохнул я.
- А-а... - Она запрокинула голову - и я почувствовал, как первая горячая струя хлынула ей внутрь. Она постанывала, чуть двигаясь на члене, уже успокаиваясь, а он сокращался, выбрасывая в нее сперму, все, что накопилось, и это было так здорово...
Мы замерли, тяжело дыша, и стояли так некоторое время. Наконец, я вышел из нее, поправил на ней юбку сзади... Она обернулась, и я посмотрел на нее чуть смущенно. Но она не обратила на мое смущение внимания, а просто обняла и нежно поцеловала. Я гладил ее по затылку, прижимая к себе, и шептал ей на ушко:
- Как с тобой хорошо...
Она открыла глазки, посмотрела на меня и засмеялась.
- Ты что? - хотел удивиться я, но у меня не очень получилось - взгляд расплывался, а на моем лице, должно быть, гуляла блаженная улыбка...
- Ничего, - ответила она, ткнув пальчиком мне в кончик носа.
- Пойдем домой? - Не то спросил, не то просто сказал я.
- Конечно, пойдем, - она прижалась ко мне. - Как хорошо начинается наша встреча.
Я обнял ее.
- А у нас еще столько времени впереди.
И мы побежали ловить попутную машину - потому что уже снова с трудом сдерживались, и хотелось в ванную, а потом в теплую мягкую постель. Конечно же, вместе. И конечно же, не чтобы спать - ведь белые ночи - это такое время в жизни, когда можно увидеть прекрасные вещи - но для этого обязательно надо смотреть вдвоем... И у меня были определенные намерения на эту ночь.
Но это уже была совсем другая история.
С.Петербург.
23:00 - 01:40, 15-16 декабря 2001 г.