Не так давно один из моих близких друзей решил навсегда оставить город и поселиться в отдаленном районе Красноярского края в деревне на берегу Енисея.
Он сказал, что его ничто уже не держит в городе. Уезжая, друг оставил мне компакт-диск, на котором я обнаружил пять небольших произведений и одну повесть. Друг просил меня по возможности послать эти произведения на какой-либо неплохой сайт, "чтобы люди знали историю моих мучений".
В самом деле, мой друг безмерно мучился от неразделенных страстей. По натуре он человек эмоциональный, но богатое мышление и логика подавляют его чувства. В рассказах, оставленных им, действующие лица - парни, и парням посвящены самые горькие и самые нежные страницы его рассказов. Я плохо знаю историю с Сережей, рассказанную ниже, но историю с качком Игорем, о котором говорится в конце нижеследующего рассказа, я имел возможность наблюдать. Это действительно был бурный роман, и качок Игорь занимал в душе моего друга такое место, какое не занимала никакая Лаура у Петрарки. Но почему-то все романы моего друга заканчивались нехорошо, а некоторые он просто сам прерывал.
Я не знаю, сколько правды и сколько вымысла в рассказе о Сереже, но зная своего друга, могу сказать, что правды в его рассказах более 90 процентов.
На мой непросвещенный взгляд, в рассказе о Сереже есть избыток натурализма, но из рукописи слова не выкинешь. Здесь рассказчик употребляет лишь литературную лексику, тогда как в истории с Игорем ненормативная лексика просто присутствует в избытке. Но всё это объяснимо, ведь история с Сережей это мимолетное восторженное приключение, а роман с качком Игорем - это временами животная страсть, для этого парня мой друг не жалел ни сердца, ни времени, ни денег, он просто горел страстью. Но сейчас уже всё позади, и мне остаётся только предложить один из рассказов и надеяться на то, что он не останется без внимания.
К сожалению, сайт Leshk, куда я отправлял поначалу рассказ, мне не ответил.
Лапкер. Август 2002.
Denszeec
СЕРЁЖА
Я живу в четырнадцатиэтажном доме-башне на последнем этаже. Вечерами особенно хорошо слышно громыхание грузового лифта, примыкающего как раз к моей ванной комнате, неистовые скрипы лифтовой лебёдки, которая также находится недалеко от входа в мою не очень уютную однокомнатную квартиру.
По утрам со скрежетом бухают металлические двери на нашем этаже, а им вторит гудение мусороуборочной машины, которая увозит мусор из нашего двора. Вы догадались, что окна моей квартиры как раз на помойку.
Если посмотреть в окно, видны только черные битумные крыши близлежащих домов, так как мой дом самый высокий в микрорайоне, остальные - девятиэтажки, есть и несколько как будто случайно забредших сюда хрущёвок багрового цвета. У них крыши бело-шиферные, но общий мрачный тон заоконного пейзажа это не меняет.
Я живу один, и моей квартирки мне вполне хватает. Пусть дом наш напоминает промышленный цех, крашенный желто-охристой краской, пусть надрываются старые немазаные лифты - всё же это собственное гнездо, и я испытываю нечто вроде трепета, когда в тысячный раз подъезжаю к своему последнему этажу.
Среди весьма невыразительного пейзажа и угрюмых стен есть у меня и отрада. Я ковыряюсь ежевечерне с компьютером, печатаю нужные бумаги на вполне сносном принтере, коммутируюсь с интернетом. Если набрать номер доступа после одиннадцати вечера - обрывов связи почти не бывает и можно пялиться в экран несколько часов кряду.
Но извините меня, добрые мои читатели, речь всё же не об этих предметах. Ведь напротив моей двери - двухкомнатная квартирка, а в ней вместе с мамой и бабушкой живёт Серёжа.
Когда Серёжина фигурка мелькает во дворе, когда этот резвый парнишка мчится куда-то в шортиках и футболке - я медленно таю внутри, нижняя часть живота делается прохладно-невесомой, а дыхание у меня перехватывает, и я обычно в таких случаях прислоняюсь к бетонной опоре освещения, чтобы перевести дух.
Сереже восемнадцатый год. Но на вид не больше шестнадцати, волосики на лице прозрачно-желтоватые, ноги почти безволосые, и только светло-блондинистые кудрявые волосы упорно лезут ему в глаза. Он их время от времени стрижёт и зачёсывает вверх, оголяя высокий лоб и оттеняя нос картошкой. Губы пухленькие, зубы безупречно белые, глаза чуть навыкате.
Всё вместе необычайно привлекательно, и парень Сережа активный, любознательный, да и школу закончил почти на отлично. Поступил на факультет информационных технологий, а значит, компьютер и ему не чужд. Несколько раз он приходил ко мне - какие-то материалы качать из интернета, его компьютер в сеть не включен.
Всякий раз, когда мы сидели с ним рядом за клавиатурой, я изнемогал от тревожных ощущений и с ужасом узнавал в своих чувствах сладострастие и мучительное желание близости. Задравшаяся футболка оголяла ровную загорелую спинку, и открывшаяся кожица приводила меня в неистовство. Я уходил в ванную и там засовывал голову под холодную воду, закусывал губу и усилием воли приводил себя в относительно спокойное состояние.
Посидев у меня час-другой, Сережа с распечатанными листами бумаги исчезал в свою квартиру, чтобы утром идти на занятия, а вечером веселиться с одногруппниками в какой-нибудь забегаловке (не подумайте чего дурного, ребята они все скромные и алкоголь не употребляют).
Так всё и шло до недавнего времени. Однажды, когда весна уже вступила в свои права, я меланхолически сидел во дворе собственного дома на скамейке и бесцельно смотрел на припаркованные во дворе автомашины, которые в последнее время просто пройти не дают к подъезду и по ночам ужасными воплями сигнализации периодически сводят с ума население квартир, чьи окна выходят во двор. Мой взгляд привлёк толстый неуклюжий джип светлячкового цвета, и я стал раздумывать, что за крутая личность живёт в нашем весьма плебейском доме. "А может, - рассуждал я, - "к кому-то в гости приезжает". Эта мысль так захватила меня, что возглас "привет!" не сразу вывел меня из оцепенения.
-Серёга, ну и напугал ты меня, - сказал я.
Сережа стоял рядом и широко улыбался.
-Да ладно, я просто обрадовался, что ты здесь, - ответил парнишка. - Слушай. Я зайду к тебе сегодня после одиннадцати, ты всё равно ведь не спишь. А я бы скачал одну нужную программку, а?
-Ради Бога, но не поздновато ли будет, тебе же завтра на занятия?
-Завтра зачёт, а я его уже сдал, а мама с бабушкой сегодня утром уехали к родственникам, вернутся только завтра, - тараторил парень, - ну, ладно, до вечера.
-До встречи, - как во сне сказал я, поражённый услышанным. Такого, честно говоря, ещё не было - чтобы поздно и чтобы без контроля Сережа вошёл в мою квартирку. Я посидел ещё минут десять на твёрдой лавке, и ощущая боль в ягодицах от твёрдой доски, ушёл домой.
Сережа явился в пять минут двенадцатого и сразу сел за компьютер. Поработав минут сорок, он встал, потянулся (от чего его футболка с дурацкой надписью DIESEL задралась кверху, а шорты немного съехали вниз) и сказал...
-У тебя винца не будет?...
-Чегооо?... - обалдел я, - ты что, пить вино начал?
-У меня день рождения завтра, так я и решил, что... может, на восемнадцатилетие...ну я так, ладно, - смутился парень.
-Тебе завтра восемнадцать?? - изумился я. -Вот так так! Ну, тогда просто необходимо выпить по бокальчику!
Я, поражённый услышанным, двинулся на кухню и достал НЗ - красивую бутылку красного вина "Малесан" (а может, не "Малесан", а как-то иначе, не знаю я правил французской грамматики).
Налил в два бокала, подал один Сергею, другой взял сам.
-Ладно. Уже полночь, так что с днем рождения, - напыщенно произнес я, не сводя с парня глаз.
-Спасибо, - тихо произнес Сергей и выпил бокал до дна.
Поставив его на стол рядом с компьютером, он сказал ещё тише...
-А можно мне у тебя еще посидеть? Дома никого, скучища...
Вы догадываетесь, что я ему ответил. И наверное, понимаете, что и бутылке вина настал скорый конец.
Через полчаса пьяновато-радостный Сергей сидел на стуле и щелкал мышью, забираясь на какой-то откровенно похабный сайт с голыми титькастыми бабами, на что я смотрел с кислой миной и нескрываемым отвращением. Однако вскоре он бросил компьютер, потянулся, глупо посмотрел на меня и сказал...
- Фу, жара... Пойду к себе, сполоснусь, - и поднялся со стула.
- Да иди в мой душ, чего по коридору бродить, - ляпнул я как можно непринуждённей.
Сергей поглядел на меня, подумал, стянул футболку и исчез в ванной комнате. Я сидел на диване ни жив ни мёртв и тупо смотрел на пропахшую потом юноши футболку. Встал, понюхал её, тонкий запах пота подействовал на меня словно мускус, я ошалело втягивал в себя аромат подмышек. Еле оторвавшись от этого куска ткани, повесил его на спинку стула. Убрал пустую бутылку. Отключил наконец компьютер.
Сергей, взъерошенный, плохо вытершийся, в мокрых шортах вернулся из ванной, развалился на диване и сказал...
-Ой, прости, я все облил водой. Голова кружится.
-Ещё бы, с непривычки-то. - Ладно, посиди, а потом поедим хоть чего-нибудь, а то вино ведь на пустой желудок пили, - заботливо изрёк я.
И я взгромоздился на диванчик рядом с ним.
Через две минуты я погрузился в дремотное состояние, в голове путались какие-то обрывки фраз, гадкие разборки на работе, омерзительный светляковый джип, стихотворения, ещё какие-то непонятные мысли.
Я пришел в себя, когда почувствовал Сережкину руку у себя на голове. Сергей сидел на моих коленях и ерошил мне волосы, а шортики его валялись на полу. На парне же были только сверхмаленькие трусики "танга", это фактически два кусочка ткани.
Совершенно не соображая, я потянулся руками к его попе и сжал половинки руками. Попка была совсем голая, потому что трусики "танга" представляют из себя сзади всего лишь сантиметровую по ширине полоску ткани. Эта полоска попала парню между ягодиц и практически исчезла. Сергей вздохнул, заёрзал на коленях и еле слышно шепнул... "Ещё сожми, посильнее". Я стал медленно массировать его попочку, балдея от ощущений внизу живота. Указательным пальцем я нащупал нелепую ткань трусиков, и едва не впихнул её в Сережкину дырочку. Он слегка отстранился, протянул руку и поправил трусы.
"Р-р-разденься тоже д-до трусов",- заикаясь, промямлил Сергей и встал. Я же вскочил, как сумасшедший стянул через голову рубаху, сорвал с себя брюки и остался в больших семейных трусах. Критически осмотрел свою несколько заплывшую фигуру, однако член мой просто едва не лопался от напряжения и был горячим, а головка приобрела красно-багровый цвет.
Сергей стоял передо мной, и его ладное тело возбуждало меня так, что я прошептал...
"Сергуня, мальчик... иди домой, а то я не ручаюсь за себя..."
Но парень ответил...
"Ложись на диван... я прошу тебя, пожалуйста..."
Я лег на спину. Сережа содрал с себя трусы, вывалив наружу возбуждённый член, снял с меня мои нелепые трусы в горошек и сел на меня так, что его попка как раз нависла над моим горячим членом.
"Смажь чем-нибудь", - шептал он, "а потом всунь мне".
Всё ещё не веря ушам и глазам, я наощупь нашёл на столе тюбик крема и густо намазал член. Сергей насадил попу на мой инструмент и стал надавливать узкой дырочкой на мою разбухшую головку. Он давил и давил на член, его попа дрожала от возбуждения, и я чувствовал, что ещё немного и я получу то, о чём мечтал уже давно.
Через некоторое время мой член ворвался в попу парнишки, Сережа вскрикнул и что-то замычал, его попка стала каменной на ощупь, хотя дырка была мягкая и влажная. Я как сумасшедший стал бить членом в прямую кишку Сережки, получая невиданные ощущения от этой дырочки, весь дрожа и вскрикивая от страсти. Я натягивал попу парнишки на свой член, я двигал им направо и налево, я сквозь зубы бормотал... "наконец-то, наконец-то, о, я просто...я не могу". Сергей скакал на мне, подвывая и охая, и в свою очередь говорил что-то вроде "ой, как там много... ой, я ...ой, ещё, родненький", и прочие вещи, о которых я не буду говорить, потому что они совсем даже не для печати.
Колечко его дырки, сжавшее мой член, стало пунцово-красным, отёчным, узловатые вены полового члена исчезали в глубине дырочки и вновь появлялись, в месте соприкосновения моего органа и краёв дырки выступила белёсая пена (крем смешался с жидкостью кишечника). Мне хотелось полностью достать свой стержень, чтобы потом ещё раз ощутить сладостное движение головки через сжатый сфинктер парнишки, но я не мог этого сделать - так приятно было движение головки в глубине. Но тут вдруг я остановился и вынул член. Сергей пукнул, и я понял, что ему было больно ещё и от накачанного моим поршнем в его кишечник воздуха. Я немножко притянул к себе ягодицы парня и посмотрел на дырку. Она не успела закрыться и сжаться, и в обрамлении реденьких чёрных волосиков я увидел вход в только что покинутый мною райский уголок. Темная слизистая оболочка кишечника блестела, я немного раздвинул вход пальцами, и парень опять пукнул. Он смутился, но потом повернулся ко мне и сказал... "Ты почему... ты же не кончил...кончай в меня...". Но я ответил... "Нет, не надо так быстро, не надо столько кайфа зараз. Ты... тебя кто-нибудь уже так...?" Он закрыл мне рот ладонью...
"Да нет же, нет, никто, и я никого, как ты не поймёшь, я тебе доверяю и хотел, чтобы ты смог меня...взять...но не мог тебе прямо сказать всё... у тебя член чистый? а то я мыл попу, но ... не уверен..."
Я глянул на свой член - он блестел, вены на нём пульсировали, головка была синеватого цвета, но напряжена была уже меньше. Следов содержимого кишечника не было, но я их и не боялся. У одного весьма нескромного паренька я даже вынимал пальцем крохотные какашки, и это меня заводило очень сильно. Но здесь я сказал... "Сергей, всё нормально, но я всё-таки не хочу дальше делать это. Боюсь навредить тебе, давай не будем больше".
Можете представить, как мне тяжело было отказаться от дальнейших введений члена в эту прекрасную попочку, как тяжело было прервать сладостное ощущение парнячьей влажности на раздутом жилистом инструменте наслаждений, как ...тяжело было оторвать губы от его губ... но я не хотел причинять боль моему нечаянному любовнику и эгоистически думать о собственных животных ощущениях. Я сказал... "Давай ляжем спать... я тебе благодарен за эти минуты, но я не буду тебя использовать... я хочу убедиться, что ты не жалеешь об этом. Я не хочу, чтобы твой день рождения стал тебе неприятен".
Так эта история закончилась. Рано утром Сережа натянул свои трусики и шорты, поцеловал меня в губы и ушел домой. А буквально через месяц он вместе с мамой и бабушкой уехал... эмигрировали они к родственникам за границу.
Он пришел сказать мне "до свидания", целовал меня в губы, терся своими шортами о мой торчащий член, и я ощущал сквозь ткань биение его писечки.
Вот и всё. То ли бутылка вина сделала своё дело, то ли в самом деле нас должно было бросить друг к другу... трудно сказать, в чем причина этого краткого мига сумасшествия.
Я до сих пор не могу сдержать сладостного стона, вспоминая эту ночь. Утешил меня спустя некоторое время Игорёк - шикарный качок с изумительно узким тазом и своеобразным хулиганским поведением. Он описывал свои действия в специфической лексике, и меня, задрипанного интеллигента, это заводило просто ужасно. Но рассказ об этом впереди, а историю с Серёжей я не забуду.
Denszee, 2000