Надев армейскую панаму,
Покрепче плавки натянув,
Небрежно брошу..." Твою маму...",
И зеркала очков приткну.
Я на пляжу! Отмякло сердце.
Я на пляжу - волненье в кровь...
Раскрыв колени, будто дверцы,
Лежат мадамы, морща бровь.
Шумна прибрежная витрина.
Товар разложен невпопад...
С красоткой рядом - образина,
И уцененки жиром в ряд.
Я на пляжу. Долой смущенье!
Пришел купец, не просто так!
О, ощущенье предвкушенья!
О, муже-женский наш контакт!
Ах, как стараются, кокетки,
Чтоб личный "пестик опылить",
И, что матроны, что нимфетки, -
Один прием, и та же прыть!
Мой капитал в момент окинув,
Уронят "вдруг" купальный верх,
Бикини на ложбинку сдвинут,
Бросая в дрожь, зовя на грех.
Я ж, заприметив клин подбритый
Красотки, лет так тридцати,
Готов взорваться динамитом,
О, крепость плавочек, спаси!
Я на пляжу. Какая пытка!
Жена взволнованно мурчит.
Не лишена фигурка шика.
Внимание самцов ей льстит.
И приоткрыться - не умеет,
Ну, что такого в ней нашли?!
Она - от взглядов сладко млеет,
А ты - на привязи лежи!
Вон, та, молодка, - огневая!
Слинять бы с ней "на пять минут"!
" Гульнуть вдоль пляжа, дорогая,
Не хочешь, что валяться тут?!"
"Нет"! Сердце праздником ликует.
Свободы воздух, как ты мил!
"Нет" это значит, что могу я
Размять молодку, что есть сил!
Себя почти не узнавая,
Так, будто был по жизни плут,
Блондинку взглядом призываю,
Она глазами... " Муж, мол, тут!".
Грядет услада и победа.
Одним лишь взглядом сговорясь,
Она пришла за мною следом
В кусты, от пляжа схоронясь.
О, эти ялтинские пляжи,
Где от аллеи, шаг ступи,
В тени деревьев, вставших стражей,
Кого захочется - люби!
То - там, то - здесь смешок игривый.
Тесно, однако ж, в Ялте днем!
Пришлось искать, где можно было б,
Осуществить удачный съем.
Нет, если кто не паралитик,
Не импотент, не идиот,
Тому и здесь, как на Гаити,
Кто ищет - тот и спит, потом!
Давно мечтал иметь такую,
Чтоб затянула, как насос,
Сжимала, будто бы целуя,
Под шелком кожи без волос!
Летели райские минуты,
Но, вот, красотка поднялась.
С сука вспорхнула, птичка будто,
Натешив плотью нашу страсть.
О, эти ялтинские пляжи,
Где от аллеи шаг ступи -
Увидишь и познаешь, даже,
Декамеронистой игры!
То - там, то - здесь смешок игривый,
То - там, то - здесь " ха-ха, хи-хи!"
Вот паренек. Своей любимой
Целует нежно лепестки.
Она - с закушенной губою,
Лицом счастливым замерла.
Последний чмок, и - стон рекою,
И "лихорадкой" бьет тела.
Смущенный столь интимной лаской,
Тепло гляжу на паренька,
Его ж, шалава, - строит глазки,
Увидев рядом мужика.
И вспомнил я, как ту же сладость
Дарил любимой прежде сам,
Здесь, скрывшись в тень листвы богатой,
Где сумрак мангров тешит дам.
Все, сыт. На сердце тишь и благость.
Бреду тропинкою назад,
Всем нерешительным на зависть,
Под неусыпный женин взгляд.
Вдруг в необычности расклада
Мне повстречались на пути
Два молодца, как видно брата,
А женский круп - всего один.
Стоит боец причинно к небу.
Длинен, аж зависть родилась...
"Вот кто не думает о хлебе!
И ест, и пьет, и дрыхнет всласть!".
Второй ладонью треплет шорты.
В улыбке - блеск голодных глаз,
Когда на бивень брата твердый
Девица телом подалась.
Я рот открыл от удивленья -
Так торопилась дама сесть,
На что-нибудь, без промедленья,
Что не взглянула, кто там есть!
Она от сладости стонала,
Осев на дюжий раритет,
Минуток пять верхом скакала,
Стремясь к победе из побед,
А после - силы изменили.
Ей, в сладкой пытке, сев на кол,
В самозабвенье странно было
Познать оргазм сквозь страсть и боль.
В то время молодая пара,
Как первобытная семья,
Вкушает ...дьявольского дара,
И не страшится ни черта!
И, заглядевшийся на трио,
Что привлекало, как магнит,
Спускаясь, не шагнул, чуть было,
Под куст, что их интим хранит.
Мой взгляд, неверные листочки,
К семейной тайне приобщив,
Раскрыли до последней точки
Сквозь вероломной тени щит...
Подруга выгнулась пантерой
И льнет, и стонет, как поет,
Он - будто женщине неверной,
В допросе, с силой груди мнет.
Я отвернулся. Пусть играет
Беспечной юности волна,
Меня ж супруга ожидает,
Я получил свое сполна!
Неподалеку крутит диски
Тот, откровенный, светлый мир
И, запах жареной сосиски
Струится сквозь шпалерность дыр.
Там - голоса, здесь - полушепот.
Там - радость солнцу, здесь - разврат.
Ах, как хотел на эти тропы!
Как стыдно! Как стремлюсь назад!
Нет, все же очень интересно,
Что носит в шортах старший брат.
Вон, младший уступает место.
Шагну-ка ближе, наугад.
Так, погляжу одну минутку,
И к благоверной побегу,
А ночью вспомню, вроде в шутку,
Про трио здесь, на берегу.
Старшой меня тот час заметил
И, усмехнувшись, снизошел.
Он обнажил, какого в свете
И в порнофильме б не нашел!
Да, не с проста молва доносит,
Что есть в народе "жеребцы",
И неприметно молот носят
По женщин счастью кузнецы.
Младшой подругу вновь целует.
По опыту прошедших дней,
(Таких узрит - "кина не будет"),
Вот и порхает перед ней!
Ракета поднялась для старта.
От смазки - блеск. В висках - отсчет.
Вновь дама сверху. Как Астарта,
Любви богиня, их влечет!
Вдруг понял сам, что так волнует,
Чем трио так меня манит -
У той, на старте, что целуют,
С жены фигуркой сходен вид.
И тут же волны вожделенья
Объяли, к страху и стыду...
Уж не маньяк ли, в самом деле -
Представить в ней свою жену?!
Да, я - прилежный обыватель,
С женой фантазии мои,
Но, что гигантский обтекатель
Проникнет в плотные слои!...
А вдруг второе "Я" открылось,
В котором сладко увидать
Жену, отдавшейся на милость,
Как проститутку, шлюху, блядь?!
От возбужденья задыхаться,
Но самому другим отдать,
Не помешав ей наслаждаться,
И тихой ревностью страдать?
Вдруг я опять собой не стану,
И буду рыскать, словно зверь,
Искать в аллеях, неустанно,
С супругой сходной, как теперь?!
Тем временем ушел со старта,
Размером с конский племенной,
Тот, что длиннее ростом брата,
И с непомерной толщиной.
Вовсю стараются ребята
На ЭТО женщину одеть,
Как я, к нетронутой, когда-то,
Жене мечтал войти на треть.
Младшой на плечи налегает,
Подружке зажимают рот,
Что кардинально помогает
С округи не привлечь народ.
Но даже скомканной рубахой
Тот крик едва смогли заткнуть,
А захрипевшая деваха,
Уже пытается вспорхнуть.
Потом упали плетью руки,
Сама, обмякнув, наползла,
И застонала в сладкой муке,
Забыв себя, не помня зла.
И было после, как обычно...
С поправкой правда, на размер,
Мадам дала вполне прилично,
Трусливым девушкам пример.
Я задохнулся от восторга
Невероятность потрясла...
И как же он вместился только!
И так легко перенесла!
А им - плевать на ротозеев!
Они - покинули весь свет.
За стоном стон восторгом зреет
И упоенья слаще - нет!
Я позавидовал их счастью,
Какого сам не в силах дать.
Лишь голод утолив, отчасти,
Как бракодел, ни - дать, ни - взять!
Все кончилось. И вновь округа
Вернулась в красках, в пенье птиц.
Встав неохотно, их подруга
Застыла, ахнув, глядя ниц.
Когда ж прошло оцепененье,
С лицом, багровым от стыда,
Рукою робкой измененья
В себе открыла без труда.
И, чтоб растерянность мгновенно
Не переплавилась в испуг,
Братья, похоже откровенно,
Взялись за комплименты, вдруг.
Она багрово покраснела,
Так, будто был пока - пролог,
Беря смущенно, неумело,
Пол ста гринов за уголок.
Они с улыбкой одевались,
О новой встрече сговорясь,
Шутили,... весело смеялись,
И я ушел, на них косясь.
Когда ж в аллее оглянулся,
Где солнца плотная стена...
Под ручку с двух сторон берутся,
А между них - моя жена!
Померкли лица, море, солнце -
В глазах сплошная темнота,
Лишь смех любимой слышу - льется,
Но - шум в ушах, но - дурнота.
Жена диагноз утвердила...
Обычный тепловой удар.
Как хорошо, что я бродила,
Оставив на потом загар!
Она в глаза смотреть стеснялась,
Играя верную жену,
А сердце - молча разрывалось,
Лишь вспоминал картину ту!
Ах, если б сам не соблазнился,
Оставшись рядышком с женой, -
Но разве б ужас не случился?
Нашелся б кто-нибудь иной!
Ах, эти ялтинские пляжи -
Опасность, горе и тоска.
Я представлял, как дома ляжет,
Сверкнув на мужа свысока.
Как холодны у страха руки!
Вдруг, снова, встретятся с женой,
И обрекут... меня - на муки,
Ее - на сладость в час ночной!
Да так приучат, раз за разом,
Быть наковальней кузнецов,
Что не почувствует экстаза,
Побыв со мной, в конце - концов!
В конце - концов настанет время,
Когда любовные дела
Со мною - превратятся в бремя.
Была супруга, да сплыла!
От невеселых размышлений
Отвлек лишь розовый мускат,
Да поцелуй супруги хмельной,
Ее стараньем и рогат.
Когда прикончили бутылку,
А из другой - вторую треть,
Жену клонило к взглядам пылким,
Меня - все выслушав, стерпеть.
Волнуясь так, что голос дрогнул,
Жена , почти что по слогам
Сказала... "Я тебя немного
Видала под одной из дам."
Потом - тяжелое молчанье,
Что душу резало, как стон,
Мой вздох под видом оправданья.
Красноречивым был и он.
В кафешке музыка играла.
Не танцевалось, не пилось.
Жена свою вину признала,
С которой выплеснула злость.
Тогда я сам представил сцену,
Как ей, обиженной до слез,
Хотелось, чтобы за измену
Во мне страданье разлилось.
Так разлилось, чтоб затопило
Душицы каждый уголок,
Чтоб больше не повадно было
Забиться с кем-то в закуток!
Она не долго собиралась,
Чтоб напрямик все рассказать...
" За баксы с ними сторговалась,
Тебя желая наказать.
Тянула время, примерялась,
Ждала смятенье увидать,
Ведь я совсем не собиралась...
Ведь ты не мог меня отдать!
А ты, в испуге и сомненье,
Смотрел сквозь сладостный восторг.
Не ври - узнал, но на мученье
Меня молчанием обрек!
Я, милый, очень растерялась,
Ведь не было пути назад!
Толкнул, чтоб этим занималась -
Ты сам, не став меня спасать!
Испуг рождает возбужденье,
Желанье - вызывает страсть.
К чему мое сопротивленье?
Раскрывшись, плоть уже - сдалась!
Ты наслаждался, видя это -
Как в благоверную жену
Они вошли, по сантиметру,
Перчатку будто натянув!
А я тебя еще любила,
Хотя и слезы в два ручья,
Что больше не являюсь милой,
Что всем доступна и ничья.
Я ж, милый, для тебя старалась,
Чтоб видел, как гигант войдет,
Коль это доставляет сладость -
Услышать, как жена ревет!
В надежде, что мои страданья,
Хотя б чуть - чуть, растопят лед,
Я - отдалась на истязанье,
Ты ж - упивался видя. Вот.
В след боли разливалась радость,
В ушах, оглохших... шум и звон,
И я от счастья разрыдалась -
С горячим всплеском стонет он.
Потом просил, чтоб с ним осталась.
В пикантной позе обнявшись,
Вновь ощущала мощь и сладость,
Оставив мужа, дом и жизнь...
Я получила приглашенье
Стать им супругой на двоих.
У них... и - дом, и - сбереженья,
И в виноградниках паи.
Но я - к разбитому корыту,
Сама не знаю почему.
У мужа сердце льдом покрыто,
Дай извращения ему!
Устала. Постелю отдельно,
А завтра утром все решим,
Что говорить с маньяком хмельным,
Который в мыслях - не грешим!"
"Ну и катилась бы, блядища,
С дырой кобыльей к жеребцам!
Сама - глазами, так и рыщет,
Стелясь здоровым молодцам!"
Так хмель сыграл ...дурную шутку,
Язык я поздно прикусил.
Она ушла, в обиде жуткой,
Я - водкой пищу заместил.
Лежат два маленьких листочка -
Надежы розовая нить.
Быть продолженью, или точка?
Есть дата Точке, и не ныть!
Лежат два маленьких листочка -
Билеты в поезд до Москвы,
Два нежных, розовых цветочка,
Которые так любишь ты!
Но эти мысли тоже, тонут
Со звоном горла о стакан.
Никто не будет болью тронут.
Им всем плевать... я - просто пьян.
Ах, эти ялтинские пляжи!
Жену здесь за руку держи!
Так и шныряют взгляды вражьи,
Желая тела - не души!
Иначе - глазу не моргнется,
На час на рынок отбежав,
Вновь - наковаленкой вернется
К тебе вернейшая жена!
И после станешь изумляться...
Когда успели раздолбать?!
Держи за руку женок, братцы,
Чтоб ум вопросом не ломать!
Ах, эти ялтинские пляжи!
Но для меня они - пусты.
Ни - лиц, ни - спин, ни - рук, ни -ляжек!
Перед глазами - те кусты.
В ушах - болезненные стоны,
В уме - последние слова.
И снова, суть в стакане тонет,
И вновь, пустая голова.
Лишь иногда блеснет надеждой,
Многоголосая толпа,
Мелькнув похожею одеждой,
Но тут же давит, как клопа.
Но тут же в сердце вколет ножик,
Подставив мысли сей же миг,
Про то, как милую уложат...
Сосед-попутчик, проводник...
Уже в вине попутан разум,
И лишь надежда красит дни...
Пусть эти двое, я согласен,
Но дома ты ко мне вернись!
Жена, вот счастье, воротилась!
По истеченье двух недель.
О том, что было - не делилась,
Да я и думать не хотел!
Мы обмолчали это, даже,
Лишь согласившись, на потом,
Что снова, ялтинские пляжи,
Нас - не дождутся, уж пардон!
Надев армейскую панаму,
Рюкзак покруче подтянув,
Я бросил Ялте... "Твою маму...",
Не обернувшись, не взглянув.
30.04.02.