Таких совпадений не бывает!
Как?! Как таинственные пришельцы могли подсунуть мне… это…?!
Залезли в голову и прочитали мысли? И что дальше? Пусть прочитали, ну а парень-то откуда появился? Я ведь совершенно четко видел, что это не галлюцинация, не фантом, не загримированный человек, не робот!
Грудь поднялась, юноша вдохнул кислород и вздрогнул. Его рука сдернула синтезатор, он закашлялся и открыл глаза…
И даже цвет глаз был именно таким, как я его придумал — глубокий зеленый!
Человек сел и растерянно оглянулся вокруг. Понял, что вокруг есть только я, и уставился на меня, удивленно хлопая ресницами.
Какой же он был красивый! Обалдеть!
И при этом — инопланетянин…
Он что-то сказал, но я ничего не понял. Собственно, даже звуков не разобрал. Для меня это прозвучало, как невнятное бормотание.
Я подобрал синтезатор кислорода и дрожащими пальцами выключил его.
Посмотрел на парня. Он дышал, несомненно дышал местной атмосферой!
Ну и черт с ним! Пустынная ядовитая планета, отсутствие защиты, ненависть к кислороду — все это фигня! А вот то, что он был так похож на мою самую тайную сексуальную фантазию…
Я был настолько растерян, что начал представляться:
— Антон.
Этого мне показалось мало, и я стал повторять свое имя, не в силах остановиться.
— Антон, — говорил я снова и снова. И снова и снова тыкал себя в грудь. — Антон.
Парень не проявлял никакого интереса к моим усилиям. Он смотрел то на пустыню, то на меня, то на экзоскелет. И молчал. Иногда он смешно морщился, именно так, как я это придумал пять лет назад, на Земле, дома, лежа в кровати, с членом в кулаке…
Потом он опять начал бормотать. Возможно, что-то говорил. А может быть, делал что-то другое — например, ел или прочищал слезные протоки, откуда я знаю? Я расслышал какую-то комбинацию звуков. Что-то вроде «трикел». То есть, это я думаю, что он сказал «трикел», потому что услышал именно это. Но, подозреваю, кто-нибудь другой в тех же звуках расслышал бы что-нибудь еще.
— Трикел? — спросил я.
Он бормотал, улыбался и со скучающим видом осматривал пустыню вокруг.
Ну, будем считать, что «трикел». Или даже «Трикел». Надо же мне его как-то называть. Пусть будет Трикел. Он не будет против. Он, думаю, и не знает, что такое имена.
В своих фантазиях, там, на Земле, я называл этого парня по-разному, в зависимости от настроения. Сейчас, однако, эта случайная комбинация звуков показалась мне наиболее ему подходящей.
Пришелец поднялся, и у меня перехватило дыхание от того, как невыносимо прекрасен он был. Как-то сложно представить себе, насколько усиливается ощущение красоты, когда ты «рассматриваешь» не умозрительную бестелесную фантазию, а самого настоящего человека, который стоит от тебя в двух шагах. Его совершенство было настолько вещественным, настолько реальным, настолько… не знаю, как описать… В общем, меня будто кувалдой по башке стукнули.
Я стоял без единой мысли в голове, оглушенный струившимся от Трикела сексуальным зовом. Сексапильность парня была почти материальна, она будто висела вокруг него плотным, зовущим облаком.
Я стыдился смотреть на Трикела впрямую, но краем глаза я, конечно, ловил любой отсвет его голой фигуры, тонких плиточек грудных мышц, точечек сосков, плоского живота, длинных стройных ног и свисавшего с аккуратной мошонки неэрегированного члена. Как же все это было притягательно! Как красиво!
Чтобы хоть как-то отвлечься от безумия, катавшегося по мне, я воткнул обратно в присоску синтезатор. Проверил радио — а вдруг? Нет, спутник не стал сворачивать со своей орбиты, и связи не было. Вспомнил о фотоаппарате и повернулся к Трикелу.
— Ты не против? — спросил я, старательно отводя глаза.
Я боялся этого парня, его неодолимого сексуального зова. Мне казалось, что я теряю силу воли, когда гляжу на него, перестаю думать, превращаюсь в кролика перед удавом. Я ведь и придумывал его таким — заводящим меня вполоборота, влекущим без перерыва, без передыху, возбуждающим меня всегда и везде. А сейчас, когда я смотрел на него во плоти, все это тысячекратно усилилось…
Я поглядывал на Трикела украдкой. И почему я не рассмотрел его, когда он был без сознания! Я ведь тогда мог глядеть на него, не стесняясь, в упор, прямо. А теперь, приходилось делать это искоса, мимолетом, краешком глаза…
Я навел камеру на парня и нажал на кнопку. Юноша никак на это не отреагировал. Просто стоял и глядел на меня без каких-либо проблесков интереса. Понял ли он вообще, что я что-то тут делаю, фотографирую его, так сказать, документирую?
Что мне с ним делать? Оставить здесь, а самому лететь на базу, звать народ? А если, когда я вернусь, его уже здесь не будет?
Тащить его с собой? Согласится ли он? Да и как это сделать? Экзоскелет — это ведь не автомобиль и не шлюпка, в нем места на двоих нет. Это просто несколько металлических штанг с сервоприводами в стыках. Есть два фиксатора для ног, два — для рук, обруч для головы. Все. Куда мне присобачить еще одного половозрелого самца человека ростом метр восемьдесят?
Я взглянул на Трикела, и тут только до меня дошло, что я ведь тоже для него сплошная загадка. Он видит перед собой не человека. Рядом с ним шевелится, ходит, разговаривает сверкающее металлическое существо, в котором почти без искажений отражаются черное небо и фиолетовая пустыня. Монослой выглядит как жидкая ртуть. Я сейчас был похож на собственную статую, отлитую из металла, как есть, с нечесаными волосами, в шортах, футболке, шлепанцах. И только на лице — прозрачный синтезатор кислорода…
— Это защита, пленка, — сказал я, будто Трикел мог меня понять. — Это ты можешь тут голым разгуливать! Я — нет!
Кстати, гуляние голым Трикелу на пользу не шло, он был весь в пыли и каменной крошке. Я видел это, хотя и не смел смотреть на парня прямо. А вот он глядел на меня совершенно открыто, без стеснения. И я терялся от этого взгляда.
Чтобы как-то скрыть свое смущение, я вернулся к экзоскелету и вернул на место фотоаппарат. Рядом висела ионная пушка. Это такая штуковина для очистки артефактов, если мы вдруг их обнаружим. Артефактов за более чем сто лет поисков никто так и не обнаружил, а вот пушку использовали все и постоянно — ею можно чиститься, как душем. А кому хочется возвращаться на базу этаким ходячим холмиком пыли?
Я схватил пушку и подошел к Трикелу. Он насторожился. Глаза его вцепились в непонятный предмет в моей руке.
— Это поток ионов. Грязь заряжается и отлетает. Понимаешь?
Нет, решительно, он не воспринимал речь как что-то значимое, достойное внимания.
Я включил душ и, направляя на себя, повел им сверху вниз. Пылинки и каменные крошки сдуло с монослоя в мгновение ока.
— Понял? — спросил я, поворачивая пушку в сторону Трикела.
Тот сразу же отступил на шаг. Я присел на корточки, включил пушку и осторожно стал подносить раструб к мизинцу на ноге Трикела. Пылинки стремительным потоком летели с каменной поверхности, чистая область медленно приближалась к парню. Инопланетянин напряженно следил за мной.
А я с ужасом представлял себе, что может случиться. Это же все-таки непонятно откуда взявшийся инопланетянин! Черт его знает, из чего он состоит, и как относится то, из чего он состоит, к потокам ионов. Может, едва я направлю пушку на его палец, тот дезинтегрируется? Или, еще хуже, его ошпарит, как огнем? Или весь Трикел распадется на куски…
Ничего страшного не произошло. Поток инонов коснулся мизинца, и кожа сразу же стала ослепительно чистой. Контраст между этим светлым пятнышком и темно-фиолетовым цветом всего остального тела казался просто невероятным!
Я осторожно повел душем вверх, по костлявым стопе и щиколотке. Получалось просто здорово! Пылинки стремительно отлетали, оставляя гладкую, ровную, бархатистую кожу, чуть загорелую, упругую, прекрасную. И вновь у меня защемило сердце. Я очищал тонкие ровные голени, я очищал острые коленки и при этом едва сдерживался от разрывавшего меня желания.
Потом я понял, что стою в довольно двусмысленной позе перед голым парнем, и резко вскочил. Я не гомик какой-нибудь! Конечно, меня никто бы не увидел, но есть же какие-то пределы! Это ж не фантазия, которая крутится где-то в голове. Тут реальная жизнь, и в этой реальной жизни я стою на коленях в каких-то сантиметрах от голого парня!
Я сделал шаг назад. Зачем-то оглянулся. Пустыня и пустыня. А что с ней станется?
Я пожал плечами и продолжил очищать этого чертова инопланетянина на расстоянии вытянутой руки. Он отнесся к моим экзерсисам спокойно. Судя по слабенькой улыбке, ему процесс даже нравился. Он стал подставлять ноги, приподнимая их одну за другой. Он, негодяй, или издевался надо мной, или просто не понимал, что он со мной делает, демонстрируя свои тонкие бедра, совершенные, как и все его тело. Да еще этот красивый, зовущий член, переваливавшийся из стороны в сторону, когда он в очередной раз менял ногу!
А в довершении всего Трикел повернулся ко мне спиной, и тут уж мне пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы не наделать глупостей. Я водил пушкой по его спине и шее и боролся с собой, сглатывая вмиг набежавшую слюну. Кто бы мог подумать, что не в моих извращенческих фантазиях, а в реале, в настоящей жизни зад парня может быть так притягателен! Я смотрел на его слегка вытянутые, небольшие, выпуклые ягодицы, и какая-то сила скручивала мои внутренности, заставляя сердце колотиться, а пальцы дрожать.
Сколько раз я в своих упражнениях с кулаком касался этой задницы ладонью, сжимал упругую, тугую плоть, целовал ямки по бокам, разводил половинки попы в стороны и разглядывал маленький кружочек сморщенной кожи на самом дне бороздки! Сколько раз я пытался втиснуть свой член в девственный анус, а Трикел скрипел зубами то ли от боли, то ли от новых ощущений, заставлявших его забывать обо всем на свете! А потом мы двигались в частом ритме однообразного танца, заставляя наши тела содрогаться от удовольствия, а мысли путаться. Сколько раз я оставлял мощные заряды своей спермы внутри этого тела, и намного более скромные, но зато реальные заряды своей же спермы на собственных бедрах, животе и кулаке! И вот теперь этот зад был прямо передо мной, в каком-то шаге от меня, настоящий, живой. Только руку протяни…
Я заставил себя оторвать взгляд от ягодиц Трикела. Я заставил себя посмотреть на его затылок, но и затылок был красив и притягателен — как я и задумал когда-то! Копна беспорядочных волос под ионной пушкой приподнялась и затрепетала, раздуваемая потоками разлетающейся пыли и каменной крошки…
Еще через мгновение Трикел решил, что он достаточно чист сзади (так оно и было) и повернулся ко мне лицом.
Я тут же отвел взгляд, не смея смотреть прямо на эту совершенную, отточенную красоту. Лицо я очищал, глядя на экзоскелет, торс — на пустыню вокруг, живот — снова на экзоскелет. Лишь краем глаза я видел, как начинает сиять кожа на груди, как рельефнее проступают бороздки между ребрами, как бледнеют, меняя цвет с темно-фиолетового, почти черного, на розовый, точечки сосков. Ниже были две полоски мышц на животе, кустик курчавых волос и член, я знал, что они там, но я на них не смотрел.
Чего я только не вытворял с этим пенисом в своих фантазиях!
В эти мгновения все, что я когда-либо придумал, неслось стремительной чередой в моей голове. Я вновь касался этого члена, гладил его, ласкал, сжимал, потирал, теребил… Целовал, лизал, кусал, сосал… Рассматривал, любовался, скользил взглядом, изучал…
Непонятным образом этот член оказалось передо мной, и я стыдился своих мыслей.
И изнывал от желания.
В ту минуту я уже не думал о том, что передо мной стоит инопланетянин, что это первый контакт человечества с чужым разумом, что происходит что-то немыслимое, необъяснимое и необычайно важное. Все, что я в тот момент чувствовал — желание, дикое, неодолимое желание секса, секса с этим парнем. Мне ничего так не хотелось, как схватить его в свои объятия, сжать, втиснуть в себя, провести рукой по его прекрасному телу, прикоснуться к его члену и ягодицам…
Я даже начал придумывать для себя оправдание — Трикел ведь не поймет, что я делаю, не поймет, что со мной, не поймет, как это постыдно, извращенно, неправильно. И не поймет, как это отвратительно, пользоваться его непониманием!
Я ощущал, что теряю остатки воли, что я не смогу остановиться. Я не контролировал свои желания. Во мне ничего не осталось, кроме всепоглощающей страсти.
Единственная мысль, крутившаяся в голове, была: я хочу его, я очень хочу его, я должен это сделать, что бы после этого ни случилось. И еще: я сейчас стану насильником. И тут же: я его так хочу!
Я качнулся от наваждения, и это меня отрезвило. Я заметил, что глаза Трикела смотрят куда-то вниз, что они стали широкими от удивления, и перевел взгляд туда же. Ну конечно, на моих шортах торчала пирамида, образованная упиравшимся в ткань изнутри каменным членом. Инопланетянин, наконец, заметил, что у меня между ног что-то происходит.
Я поспешно протянул пушку парню, показав раструбом куда-то в район его пупка.
— Ну вот, — скрипнул я зубами, — Дальше ты сам…
Трикел, будто поняв, спокойно взял душ из моих рук. Наши пальцы соприкоснулись, и я вздрогнул, как от удара током. Инопланетянин же лишь поднес пушку к себе. Я отвернулся. Не хватало еще, чтобы я (я!) смотрел, как какой-то парень сдувает пыль со своих яиц!