Тёплый сентябрьский ветерок лениво шевелил листву загородного парка, ласково гладил голые ланкины ноги, трепал её юбчонку и тихонько шуршал начинавшей опадать листвой. Ланка поминутно сбегала с тропы, чтобы сорвать очередной цветок – она плела венок. Котька широко шагал прямо по тропе, так что Ланка едва поспевала за ним. Они с Ланкой собрались дойти как можно дальше, до самого пруда, где Котька ещё никогда не был, а Ланка говорила, что была там давным-давно, лет восемь назад, когда её, тогда ещё пятилетнюю, папа донёс туда-обратно на плечах.
Вообще-то Котька был в этом парке всего второй раз, а Ланка – четвёртый или пятый. Котьку года два назад привозила сюда мама, они с сотрудниками приезжали на пикник. Но никуда далеко ни его, ни других детей тогда не отпустили, все они играли рядом на поляне, и котлькин неугомонный исследовательский дух не был удовлетворён.
Другое дело – сейчас. Их всем классом привезла на пикник кураторша, Вера Ивановна, никто за ними особо не следил, и можно было облазить хоть весь парк. Тем более, что Ланка ещё загодя рассказала Котьке про пруд. Где он располагается, Ланка точно не помнила, но Котька решил, что это и есть самое интересное – видно тяга к открытиям была занесена в него с молоком матери. Даром что и мать, и отец его были геологами.
Сразу после лёгкого завтрака они с Ланкой прихватили по куску хлеба – мало ли, сколько шагать придётся, парк-то огромный, гектаров пятьсот, а может и больше – и, пока остальные решали, играть в прятки или погонять мяч, пошли в импровизированную экспедицию.
Они прошли уже километра полтора, Ланка успела сплести венок себе и набирала цветов на котькин, а пруд всё не объявлялся. Она немного подустала, но, видя, как деловито и целенаправленно вышагивает Котька, не решалась предложить отдохнуть.
Наконец минутах в сорока ходьбы от их временного лагеря впереди сквозь стволы деревьев и частые кустарники мелькнула полоса воды. Котька ускорил шаг, но Ланка, обрадованная, что они нашли пруд и, получается, она правильно всё запомнила, обогнала его и вприпрыжку побежала к берегу.
Неожиданно она остановилась почти на самой кромке деревьев, где кончалась ровная тропа и местность крутым склоном сбегала к пруду, и растеряно обернулась в сторону Котьки. Котька быстро догнал её и спросил: – Что там?
Ланка молча показала на берег.
У самой воды на песочке на расстеленном покрывале, стоя на коленях, лицом друг к другу в жарком поцелуе прижались парень и девушка. При этом девушка одной рукой обнимала парня, а другая пряталась в его плавках. Парень одной рукой мял ей грудь под лифчиком купальника, а другую руку так же засунул девушке в плавки, только не спереди, как она, а сзади, и было видно, как он этой рукой гладит и мнёт её попу под купальником.
Котька судорожно сглотнул и ошарашено обернулся к Ланке. Та стояла, пригнувшись, как бы стараясь быть незамеченной, и, порозовев от смущения, всё-таки жадно смотрела на открывшуюся картину.
Котька сунул было пальцы в рот, чтобы свистом спугнуть любовную парочку, но Ланка тронула его за плечо, приложила палец к губам и замотала головой: – Не надо!
Она нагнулась ещё ниже, подобралась к самому излому склона и животом легла на траву, приготовившись подглядывать. Потом обернулась ко всё ещё стоявшему в растерянности Котьке и поманила его рукой. Котька тихо, так же пригнувшись, подобрался к ней и расположился рядом. Отсюда всё было видно, как с балкона в театре.
Парень вытащил руку из лифчика девушки и, проведя пальцами по её спине, медленно засунул сзади ей в плавки. Было видно, как он сжал в руках обе половинки её попы и, прижав девушку к своему животу, несколько раз резко поддал тазом взад-вперёд. Потом принялся медленно снимать с неё плавки. Девушка оторвалась от его губ и глухо выдохнула: – Лёнчик, не надо, увидит же кто-нибудь!
Он тихо засмеялся в ответ: – Пускай! Пусть завидуют! Я тебя люблю, я тебя хочу! – и снова впился в её губы.
Она пыталась сопротивляться, упёрлась руками в его грудь, но он крепко держал её одной рукой, а другой неумолимо стягивал плавки вниз. Обнажилась её беленькая попа, потом стали видны негустые кучерявые волосики внизу живота и, наконец, розоватая щель в самом низу, между слегка расставленных ног. Девушка всё ещё сопротивлялась, впрочем, не очень активно, а когда плавки спустились к самым коленкам и освободившаяся рука парня уверенно нырнула к ней между ног и начала дразнить её там, шумно выдохнула и обмякла, перестав сопротивляться.
Котька снова судорожно сглотнул и посмотрел на Ланку. Та жадно всматривалась в открывшееся действо, заметно стараясь ничего не пропустить. На Котьку она не смотрела.
Между тем, парень положил девушку на спину, совсем снял с неё плавки, ещё немного подразнил её щель пальчиком, потом спустил до колен свои плавки, обнажив свой инструмент, твёрдый, налитый кровью, торчащий вверх и готовый к бою. Ланка беспокойно заёрзала. Она закусила губу, глянула на Котьку невидящим взглядом и снова уставилась на парочку. Котькин инструмент тоже давно изготовился и мешал спокойно лежать на животе, но Котька стеснялся поправить его при Ланке.
Парень широко развёл ноги девушки в стороны и лёг на неё. Что у них там делается, стало не видно, но и так всё было ясно. Минут пять он качался на ней, целовал её губы, гладил и целовал её обнажившуюся грудь, а она постанывала с закрытыми глазами, и казалось, лежала неподвижно, и только голова её суматошно качалась из стороны в сторону. Потом она вдруг судорожно вцепилась пальцами в подстилку, ноги её напряглись, так что на них стали видны каждый мускул, каждая жилочка, она долго и тонко застонала: – Й-и-и-и-и-и-й-их, – несколько раз дёрнулась и затихла.
– Кончила… – тихо выдохнула Ланка.
Котька посмотрел на неё и обнаружил, что та лежит на боку, крепко зажав руку у себя между ног. Ланка перехватила его взгляд, смутилась и убрала руку.
Парень дёргался ещё пару минут, всё резче и яростнее, потом напрягся, задрожал и тоже затих. Они полежали ещё несколько минут соединённые, потом девушка заворочалась, парень отвалился от неё и перевернулся на спину. Он лежал со спущенными плавками, всем довольный, нисколько не стесняясь лежащей рядом девушки, а удовлетворённый аппарат его обмяк и скуксился и стал похож на махонький писюлёк любого мальчишки.
Котька лежал, ошарашенный увиденным, и не мог прийти в себя. Конечно, теоретически, так сказать, он всё это себе представлял, соседские, более старшие мальчишки просветили, но воочию этого никогда не видел и не очень представлял, как это делается. Да и вообще, что там есть у другой половины между ног, видел всего несколько раз, да и то только снаружи и не слишком близко, и устройство этого хозяйства представлял только в общих чертах. Впрочем, сейчас он тоже ничего особенного не увидел.