— Знаешь, почему родители назвали меня Катей?
— Узнаю, если скажешь.
— Я родилась в конце июля в год Тигра. По знаку зодиака, я львица. Мама посчитала, что из породы кошачьих самое лучшее имя подходит: Кэт — кошка. К тому же кошки непревзойдённые чистюли. Я очень люблю чистоту. Тебе предстоит с этим смириться.
— Эм-м-м, кажется мы ещё не настолько короткой ноге, чтобы давить на меня. Не находишь? — Любезничал и велеречивился я.
Моему взгляду не укрылся строгий порядок в квартире девушки. Всё сверкало чистотой. Она не произнесла стандартную фразу: «Извини у меня не прибрано», — перед тем, как мы вошли в её обитель. Этого не требовалось. Более того — это скорее бы было несуразностью. Первое, что она сделала, раздевшись, усадила меня в кресло в комнате и попросила подождать, пока она примет душ. Затем Катя провела меня в ванную комнату и показала на шампунь, мыло, зубную щётку и полотенце, аккуратно повешенное на специальный крючок. Я заподозрил, что она их прикупила, когда попросила меня подождать у входа в магазин бытовых товаров. Основательно помывшись, ваш покорный слуга в новых тапочках, резво извлечённых из целлофановый упаковки девой со словами: «Надеюсь, я не ошиблась с размером?», прошествовал в комнату. Где и произошёл этот разговор.
Катя немного волновалась перед предстоящим. Я же просто был сбит с толку — какую линию поведения мне выбрать. Со мной такое было впервые. Привыкший катится по накатанной дорожке, юноша, обычно делал первый шаг при подобного рода знакомств. Ему требовалось какое-то время, чтобы перейти от конфетно-букетного периода к постельному режиму. Ну уж точно не в первый день. Здесь же всё происходило несуразно. Не укладывалось в рамки отношений. Я чувствовал себя не в своей тарелке, а Катя тем более. Получалось, будто я продавец, а она покупатель... любви.
Но ещё с младых ногтей мне было известно, что Любовь не продаётся и не покупается. Для меня это было противоестественно. Да, она мне нравилась, как женщина. Симпатичная мордашка, нежные ресницы обрамляющие, чуть улыбающиеся глаза. Приятные, чуть припухлые губки. Глядя на них я представлял, как целую их. Шейка, плечи. Да у неё всё было прекрасно! Прекрасно настолько, на сколько это прекрасно у молодой женщины её возраста. Она едва разменяла четверть века. А в этом возрасте все женщины прекрасны. Так, по крайней мере думал юноша в моём лице.
Нам было очень неуютно обоим. Чтобы разрядить создавшуюся обстановку, хозяйка предложила пройти на кухню:
— Кофе, чай, немного вина?
— Кофе и немного водки, а лучше коньяк, — внезапно ляпнул я.
— Хорошо, — сказала она и, мы прошли на кухню.
Там, очень аккуратно налив кипяток в чашку, она не поставила её на стол, а подстелила специальный симпатичный кружочек под неё. Тут же на столе появились две рюмки, которые были заполнены коньяком. Ни ода капелька воды и драгоценной янтарной жидкости не закончила свой полёт мимо сосудов.
Мы чокнулись, выпили: «За нас». Закусили лимончиками и стали аккуратно поглощать какую-то снедь.
— Расскажи что-нибудь? — попросила Катюша, после того, как трапеза была окончена, посуда перемыта, и расставлена по насиженным местам, стол вытерт. На нём появилась хрустальная пепельница, а окно было приоткрыто на должную длину.
Закурив, я очень сильно старался, чтобы пепел попадал именно в пепельницу, а не мимо, подозревая, что Катя будет очень недовольна, если я совершу промашку.
— Это было очень давно. Не знаю сколько столетий назад и в какой стране, то ли в Китае, а может в Японии? Не знаю, — Начал я свою историю, коими был напичкан до отказа.
Син Дзю с самого детства воспитывали, как Воина. Практически с самого рождения. Их было двадцать сирот. Ни у кого не было родных. Но у Син Дзю был брат среди воспитанников. Брат был старше на два или три года. Лонг Дзю был не только старше, но и сильнее. Это и понятно по возрасту положено. Шли годы, их обучение заканчивалось. Лонг больше всего на свете, даже больше своей жизни любил брата. И когда пришёл день испытаний, учитель забросил их в клетку и сказал:
— Живым отсюда выйдет только один! — И бросил туда два ножа.
Сначала они не хотели драться. Братья любили друг друга, ведь у них больше никого не было. Что там произошло и как, я точно не помню. Думаю Лонг поддался младшему. Умирая он сказал брату:
— Живи, брат и помни, я любил тебя больше своей жизни!
Учитель не выпустил из клетки Син Дзю. На следующий день он забросил в клетку другого ученика со словами:
— Живым отсюда выйдет только один! Он должен быть лучшим.
Син Дзю не хотел жить. Ему было очень горько, что брат мёртв, а он жив. Но вышло так, что его тело не слушалось хозяина. Долгие годы тренировок сказались. В этот раз он снова победил... Так продолжалось много дней. Наконец дверь клетки открылась и из неё вышел единственный оставшийся в живых. Первое, что он сделал — это убил своего учителя и всех его слуг и охрану. Затем забрав всего один единственный меч, немного еды, все деньги, поджёг бывший ему много лет родным дом и, отправился в путь на поиски своей судьбы...
— Кажется что-то подобное читала или видела на экране, — сказала Катя, — но ты прекрасный рассказчик. Продолжай, мне интересно, что будет дальше.
В тоже самое время в другой местности была рождена девочка. Она была почти погодкой Син Дзю. В одну из дождливых ночей, её нашли в плетённой корзинке подле дверей одного из домов с запиской, в которую была завёрнута цепочка с амулетом. Оказалось в этом доме воспитывали девочек-сирот для защиты особ приближённых к Императору. И хотя испытания по достижению зрелости тоже были жестокими, но не такими бесчеловечными, как в той школе, где учился мальчик. Кроме того девочек учили искусству ублажать мужчин. Из них выращивали, как бы два в одном: воинов ниндзюцу и гейш. Лин Чи была лучшей ученицей и именно ей было поручено ответственное задание негласно сопровождать важного чиновника перевозящего печать императора в другую провинцию для какой-то надобности.
По воле судьбы Син Дзю попалась навстречу имперская процессия. Встав чуть в стороне, он преклонил голову, чтобы пропустить экипаж.
— С дороги оборванец! — воскликнул возница и со всего маху попытался огреть кнутом оборванца.
Точнее он был уверен, что ему это удастся, но не тут-то было. Парень поймал конец кнута и сделал неуловимое движение. Мужчина, имевший в два раза больший вес, чем у отрока, поднялся в воздух и с силой шмякнулся в грязь, надолго обездвижив.
— Вам что дороги мало? — насупился воин, одетый в простые одежды, — я же стоял с краю.
Высыпавшая из повозки охрана не слушала его. Они внимательно озирали окрестности обнажив мечи и другое оружие. Им мнилось, что это подстава и сейчас выскочит горстка разбойников из чащобы и начнётся драка. Однако ничего не происходило. Решив проучить щенка, они бросились все на одного. Лин Чи в это время сидела неподалеку на высоком кустистом дереве и, наблюдала за происходящим, через устройство с увеличительными стёклами, сильно напоминающем современную подзорную трубу. Ей стало противно видеть такое: вооружённые до зубов профессиональные воины всем скопом решили проучить одинокого паренька. Она решила не вмешиваться, предрекая судьбу несчастного. Однако у парня был меч и он им неплохо владел. Вскоре все воины лежали в разнообразных позах. Похоже они были живы, но серьёзно ранены. Лин Чи тихонько спустилась с дерево и стала красться к месту событий.
Войдя в повозку, глазам воина представился трясущийся от страха чиновник.
— Не убивайте меня! — Взмолился тот, падая ниц, — возьмите всё!
— Давай, — протянув руку, сказал Син.
Чиновник, встав с колен, повернулся и открыв шкатулку, достал оттуда небольшой клинок невиданной красоты и поклонившись подал его грабителю вытянув обе руки. Невольный грабитель залюбовался прекрасным оружием. Выдвинув лезвие из ножен, он был чуть не ослеплён блеском стали, отразившей луч солнца, попавшего в полуоткрытую дверь.
— Красивая вещица! — Признал воин, и вышел из повозки не тронув безоружного чиновника. Ему было неведомо, что клинок и был той пресловутой печатью. Точнее она находилась внутри закручивающейся ручки. Прицепив его к поясу, он направился дальше навстречу своей судьбе.
Лин, завидев имперскую печать на поясе простолюдина, однако не готова была вступать с ним в бой. Ей не понятен был мотив ограбления. Точнее она была более чем уверена, что юноша не подозревает, что болтается у него на поясе. Иначе он бы спрятал клинок в одеждах. Решив действовать хитростью, девушка вскоре попалась навстречу парню.
— Господин, — совершая поклон, — сказала она, — я прошу защиты и сопровождения до провинции Син. Я заплачу!
— Откуда ты знаешь моё имя? — Подивился господин.
— Я не знаю его, — в свою очередь подивилась прекрасная незнакомка, — Меня зовут Лин Чи, а Вас?
— Син Дзю, — ответил тот, кланяясь в ответ.
— Ах, вот в чём дело! — улыбнулась девушка, — провинция называется Син, так же как Ваше имя. Так вы согласны? Вижу вы вооружены и смогли бы сопроводить одинокую девушку, — мило наклонив свою головку и облизав губы, змея начала источать яд своих чар.
Она сразу догадалась, что юноша ещё девственник. Он показался ей милым и наивным. Но дело есть дело. Печать была у него. Пусть доставит её в город, а там посмотрим.
— Хорошо, — ответил, кажется уже по уши влюблённый юноша, — я сделаю это и совершенно бесплатно. А Вы не вооружены? Не пристало одиноким девушкам бродить по лесам без охраны. Возьмите это, — отцепляя от пояса и передавая незнакомке, держа на вытянутых руках клинок, предложил он.
Змея спряталась в тайниках души, девушка засомневалась в своих мыслях. Не может парень быть таким простым. Он или хитрец, проверяет её или... она даже не могла предположить, что или... Но взяв клинок, стала его разглядывать.
— Это очень дорогая и красивая вещь, Вам не жалко с ней расставаться?
— Совсем, нет! Я потерял самое дорогое, что у меня было, а это... — парень махнул рукой.
Больше она не стала расспрашивать. Они молчаливо побрели по дороге.
— Как далеко до города? — Спросил Син.
— Километров сорок, — ответила Лин. (в современных измерениях)
— Два дня пути, — для поддержания разговора, сказал воин.
— Вот ещё, — надула прелестные губки его спутница, — я сильная и выносливая. Побежали? Догоняй!
И она пустилась вскачь, как молоденькая лошадка. Каурый коник, не отставал от неё, держась чуть поодаль сзади. Преодолев почти треть пути, они наконец остановились. Девушка тяжело дышала, а парень, будто и не бежал вовсе. Его дыхание было совершенно ровным. «Нет, он не прост. Совсем не прост!», — подумала она: «Конечно охрана разжиревшие тюфяки с которыми справится даже младенец, но все же... »
Вечерело. Чуть отойдя в глубь чащи, молодые люди развели костёр. Син Дзю, достав свои нехитрые припасы стал готовить ужин. Полная луна освещала окрестности. Вдали рычали одинокие звери. Но парочку это не страшило. На одном из испытаний прежде, Лин Чи расправилась с пантерой, причём ей предварительно завязали глаза. Простоватый парень всё больше и больше нравился девушке. Но она должна была выполнить свою работу до конца. Печать должна была быть доставлена по назначению. Однако ей надоело хитрить и изворачиваться перед тем, кто ей нравился. И она рассказала всё начистоту, раскрутив ручку оружия и демонстрируя золотую печать императора. Также она созналась, что её задание было негласно сопровождать важного чиновника до места.
— Ты ведь могла вмешаться? — подивился воин, — раз тебя в единственном числе отправили на такое ответственное задание. И ещё не известно, кто бы вышел из этого боя победителем.
— Не приуменьшай своего искусства — я видела тебя в бою, а ты меня нет, — рассмеялась девушка, всё больше проникаясь чувством к юноше.
— Но проверять кто из нас сильнее, я не намерен. Я помогу тебе, раз стал невольным участником событий.
Я предпочитаю померятся силами с тобой в другом бою, — со всею серьёзностью, сказала девушка, — ... в любовном.
— Почему ты так говоришь? — Удивился юноша, даже не подозревая, что она так скажет.
— Мы наёмники, милый. Наши жизни ничего не стоят. Мы можем уже не оказаться в живых завтра. Почему же не воспользоваться случаем.
— Ты права! — Сказал влюблённый юноша и порывисто обнял девушку.
Затем они страстно поцеловались. Любовь вмиг разожгла их сердца. Но юноше пришлось признаться в своей неопытности. Покраснев так, что это было заметно при отблесках костра (луна была скрыта за тучей), он нежно погладил волосы любимой.
— Не страшно, любимый, решила сознаться Лин Чи, — кроме боевых искусств, нас обучали любовным, — однако заметив, как помрачнел её будущий любовник, сказала — но ты будешь у меня первым.
— А ты у меня! — обрадовался счастливчик.
Он стал осторожно раздевать возлюбленную, целуя её во все открывшееся места. Следует отметить, что в те времена, одежда состояла из многих предметов, чтобы их все снять, нужно было обладать определёнными знаниями. Но опытная жрица любви, подсказывала как это сделать, своему будущему мужчине. Вскоре они предстали пред матушкой природой в чём их родила мать.
— Сначала ты должен поцеловать мой цветок, — сказала девственница.
Парень незамедлительно сделал это и, понукаемый её ласковыми командами, приступил к оральной ласке. Он не ожидал, что ему это очень понравится.
— А они, что делали это не умывшись? — внезапно перебила меня Катя.
— Нет, конечно же, нет! — заверил её рассказчик, — Они помылись предварительно в протекающем неподалеку ручье. Там же они набрали воды...
— Продолжай, — попросила Катя, — хотя за окном тоже вечерело, основательно.
— Исцеловав и вылизав цветок любовницы, юноша предоставил ей свой мужской меч, который она с радостью и в упоении сосала и облизывала, не забывая про мужские шарики. Нацеловавшись вволю молодые люди, наконец приступили к прощанию с девственностью. Мужчина был ласков, нежен и осторожен со своей женщиной. Но когда преграда была сломлена, она не издала ни одного звука. Ведь она была воином в первую очередь. Испытание болью было для неё частым занятием.
Зато, когда любовные переживания затопили их молодые тела, они стонали и даже кричали, достигнув наивысшего пика наслаждения...
Немного помолчав, рассказчик в моём лице заявил:
— На этом всё... На сегодня... Пора и нам познать прелести любовной борьбы, как думаешь, Катя? Кажется, я готов поцеловать твой цветок, а ты не хочешь попробовать на вкус мой меч?
— Ах, Юрочка! Ты настоящий соблазнитель! Пока я слушала твой рассказ, признаюсь, даже намокла... мой цветок намок! — рассмеялась она, — Как тебе удаётся вытянуть женщину на откровенность? Я бы ни за что не сказала бы такое другому!
— Конечно же в этом виноват мой рассказ... — пояснил рассказчик.
— А что было дальше?
— Я расскажу тебе про это завтра. А сейчас, я предлагаю пойти в душ вместе, чтобы мы немного попривыкли друг к другу.
— Юра я должна сознаться... Я совершенно не готова к таким отношениям с тобой, извини...
— Зачем же ты привела меня к себе домой? Мне сейчас лучше уйти?
— Нет, пожалуйста, останься... на ночь, — умоляюще попросила Катя.
— Я ничего не понимаю? Объясни...
— Это из-за женщин... Они считают меня недотрогой. Их подколки уже достали... А Марина соседка по моей площадке... Она видела, как мы входили в мою квартиру. Если ты сейчас уйдёшь, завтра они меня сожрут на завтрак. Пожалуйста, останься. Я прошу тебя. Ну, что тебе стоит?
Сказать, что я был растерян — это ни сказать ничего! Эта молодая женщина морочила мне голову, лишь для того, чтобы показать себя в ином качестве. Но в каком? В распутном? Что она вовсе не недотрога, и готова подстелиться под мужчину, если он соответствует каким-то сексуальным её критериям? Однако я всегда отличался некоторой мягкотелостью. Женщины вертели мной, как хотели, порою. Конечно я согласился.
Катюша была ниже меня почти на голову. Вероятно поэтому она предложила мне лечь на её широченную трёх спальную кровать, сама же собиралась отдаться в лапы Морфея на небольшой кушетке подле окна. Я был непреклонен. Пояснив, что сплю «калачиком», длина ложа для меня не принципиальна. Но в основном мне претили уступки женщины. В моём понимании — это было не слыхано чтобы хозяйка ютилась на кушетке, а её гость нежился на хозяйской постели.
В конце концов спор был завершён, девушка застелила кровати и отправилась в ванную. Мне удостоилась честь полюбоваться её прекрасными формами, пока она нагибаясь, расправляла постельное бельё. На большее ваш покорный слуга пока и не рассчитывал. Нет я не был зол на неё. Мне казались понятными её чаяния. Основательно помывшись, я прошаркал в комнату в новеньких тапочках на босу ногу. Моё голое тело было обёрнуто в один из хозяйских халатов.
— Погаси, пожалуйста свет, — попросил юноша.
— Ты стесняешься меня? — Удивилась девушка.
— Да стесняюсь, — пояснил я, — привык спать голым.
Она выпросталась из под одеяла. На ней была надета элегантная розовая ночнушка с оборочками сверху и снизу, едва достающая до колен. Несомненно у меня было время полюбоваться её прелестными грудками, просвечивающими из полупрозрачной ткани. А сладкое местечко, почему-то оказалось лишённым волос. Почему? Я не знал. Ведь её не интересовали мужчины. Губки обрамляющие прекрасный цветок сверкнули, когда она подбежала к выключателю и погасила свет. Конечно, я сразу возбудился, но из окна лился лунный свет, как в моём рассказе, поэтому, возбуждённый юноша, всячески постарался не вставать боком. Дабы смотревшая в его сторону дева, не смогла наблюдать его конфуза. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы попытались уснуть. Но сон не шёл к нам. Мы периодически ворочались на своих ложах.
— Юра ты ведь не спишь? — полуутвердительно, полувопросительно спросила Катюша, — иди ко мне. Мне холодно... Мы просто полежим рядом, — кажется в её голосе прозвучали нотки обиженной девчонки.
Её злило то, что ей не интересуются, её не добиваются, её не вожделеют, её не хотят! Женская натура возобладала над Скромностью, она надавала по щекам Непорочности, пнула под зад Целомудрие. В конце концов ей просто захотелось! Какая в принципе разница: переспит она со мной по настоящему или будет претворяться потом. Она ведь не была девочкой, но ей хотелось ощутить себя женщиной, пусть даже с безусым юнцом. Я догадывался об этом, но был немного зол на неё, поэтому утвердился в своих желаниях: «Пусть, сначала попросит! А я, с понтом, посмотрю брать ли мне то, что предлагают или нет».
Лежать рядом в постели с женщиной, что может быть прекрасней! Ощущать тепло лежавшего рядом тела, запах... Даже не касаясь её, но осознавать, что стоит только протянуть руку, как ты сможешь ощутить гладкость её кожи, шёлк волос. О каком сне вы говорите? Я слышал стук её сердца, так явственно, будто она была в моих объятиях. Я ждал и дождался!
— Юра поцелуй меня, — жалобно попросила она.
Я поцеловал, едва касаясь её щеки. Именно так, как целует первоклассник в щёчку позволившей сделать это его подружке. О! Я помнил это незабываемое чувство! Я кричал в своём мозгу: «Проси ещё! Умоляй!». Она услышала. Положила свою руку на мой живот, но ещё не решаясь её подвинуть ниже, громко сказала:
— Поцелуй мой цветок, как в том, твоём рассказе. Хочу познать, что это такое: полёт мотылька! Покажи мне свои Венские палочки!
Затем она повернулась ко мне и со всею страстью впилась в мои губы. Этого я уже выдержать не мог. Я растаял, как та мороженка, забытая на кухне нерадивой хозяйкой. Откинув одеяло и задрав ночнушку, тут же прильнул к её голенькой писечке губами. Катюша застонала. Нет она не была холодной женщиной. Она была жаркой как горячая водопроводная труба. Со всех её щелей исторгалось пламя чувственности. Как ей удавалось прятать её, мне было непонятно. Мне не нужно было показывать полёт мотылька, она текла, как распоследняя сука. Её чувственность вырвалась на волю, раздавая тумаки Совести, Женственности, Непорочности. Теперь ей было плевать, что о ней скажут товарки из швейного цеха. Ей хотелось Любви, Наслаждения, Женского счастья!
— Иди ко мне! — уже не просила, а приказала она.
Я пришёл. Поцеловал её в губы, коснулся напряжённых сосков её грудей, подсунул руки под её попу и вошёл. Врата любви были открыты и с радостью пропустили таран. Крепость по имени Екатерина пала. Она сдалась на милость победителя. Но не чествуя себя поверженной перевернула меня на спину. И начала любить меня, так как ей этого хотелось. Но она чувствовала своего любовника, и когда я хотел выйти наружу не дала: «В меня! В Меня!», — кричала она оргазмируя. Она посмотрела свой женский календарик?! Чёрт меня побери — эта женская натура! Никогда не узнаешь для чего все это делается. Душа женщины, даже не потёмки, а чёрная дыра... И уже по прошествии многих лет, я всё больше и больше убеждаюсь в этом.
... Утром, мы по обоюдному сговору и согласию сыграли небольшую сценку, практически перед дверьми соседки. Я довольно ощутимо хлопнул ладонью по заднице Катюшу и сделал заявление, что было семь раз, а не шесть! И пусть не смеет мне перечить.
— Но я то не кончила в седьмой раз, — гневилась подружка, — значит шесть!
— Ну, ты считай за себя, а я за себя. На моё мнение семь!
По правде говоря, в ту бессонную ночь мы кончили всего четыре раза. Но оба и враз. Но моя любовница попросила именно так сказать и обязательно хлопнуть её по попе.
Ох уж эти женщины! На какие только жертвы не приходится идти нам мужчинам! Даже на ложь!