Я принимал судно. Пассажирское судно. Переворошив кучу бумаг, выслушав доклады старшего помощника и старшего механика, мы с моим коллегой, капитаном сдающим дела, уже изрядно устали. Пора было выпить по рюмке да заканчивать эту канитель.
В дверь постучали.
— Войдите, — уже на правах действующего капитана откликнулся я. В каюту вошла женщина лет тридцати. Меня поразила её броская внешность. Ну, просто какая-то восточная, а может быть кавказская красавица. Высокая, пышногрудая, с внушительными бёдрами при узкой, как говорится, осиной талии. Густые, чёрные, как смола, волосы роскошными локонами спадали на плечи. Круглолицая с пухлыми губами. И всё это очень тонко подчёркнуто со вкусом подобранной косметикой. А глаза! Огромные, тёмные глаза с порхающими над ними длиннющими ресницами.
Одета она была строго по форме, при всех нашивках старшего офицера, ярко сверкающих золотом на рукавах её кителя. Только вместо галстука воротник ослепительно белой блузки был подвязан чёрным бантом, ещё больше подчёркивающим глубину её тёмных глаз.
Тамара Альбертовна Сталевская, директор ресторана, — представилась она и плавно присела в реверансе, слегка придержав пальцами края юбки.
Я обалдело уставился на неё, не в силах вымолвить ни слова.
— Зашла представиться, — нисколько не обращая внимания на мою растерянность, выпрямилась она.
— Вот документы по моему заведыванию, — шагнула она вперёд и положила на стол папку. Я, открыв рот, продолжал бестолково пялиться на неё.
— Спасибо, Тамара Альбертовна. Вы свободны, — пришёл мне на выручку мой коллега. Она опять плавно присела в реверансе, не торопясь повернулась и вышла, цокая высоченными каблуками.
— Ну, как тебе наша стальная леди? — вернул меня к реальности голос коллеги.
А что это за элементы французского политеса? — наконец перевёл я дух.
— Ты про реверанс? — усмехнулся капитан:
— Так это она придумала для своих подчинённых. И сама строго придерживается, А что? Пассажиры в восторге, От этого продажи и в ресторанах, и киосках, и на всех торговых точках на высшем уровне. Ты ещё ощутишь всю эротику, которую могут сотворить её официантки.
Здесь необходимо отступление, чтобы пояснить, что означает должность директора ресторана на пассажирском судне. Экипаж здесь большой и делится как бы на три части. Палубной командой руководит старший помощник капитана. Механической службой — старший механик. А весь обслуживающий персонал: официантки, бортпроводницы, продавщицы в киосках, поварята и все прочие находятся под началом директора ресторана. Кстати, по количеству людей эта служба во много раз больше, чем две первые вместе взятые. К тому же всё продуктовое снабжение, обеспечение судна идёт через директора ресторана. Разумеется, всё в конечном итоге замыкается на капитана, но с директором ресторана любому члену экипажа лучше жить дружно. В общем должность эта на судне — важная.
Я взял папку со стола.
— Это можешь даже не смотреть, — остановил меня мой коллега:
— Порядок у стальной леди железный. Там цифра к цифре. Всё в идеале. Педантка жуткая.
— А, почему стальная леди? — бросил я папку:
— Ну, что леди — понятно. А, почему стальная? Из-за фамилии что ли? Как её, Сталевская, кажется.
— Не только из-за фамилии. Со временем поймёшь, — отмахнулся он, разливая по рюмкам коньяк.
— Кстати, ресницы у неё настоящие, впрочем, как и всё остальное, — засмеялся он, залпом выпил рюмку и, удовлетворённо крякнув, поднял палец:
— А знаешь, во всей её службе нет ни одного мужика. Она сама набирает людей. И только баб. В основном девчонок. Ну, с экипажем ты ещё познакомишься.
— Дела! — покачал я головой и тоже опрокинул рюмку.
Закончились хлопоты с приёмкой дел, портовая суета с посадкой пассажиров и размещением их по каютам. Я вывел судно из порта. По первому впечатлению команда казалась хорошо обученной. Всё складывалось удачно. Покинув мостик, прежде чем идти обедать, я решил зайти к себе в каюту умыться.
В прихожей стояло пустое ведро и швабра с намотанной тряпкой. Я толкнул дверь и удивлённо замер. На моём диване, поджав под себя ноги, сидело совершенно прелестное розовощёкое существо в футболке и коротенькой юбочке и, с аппетитом уплетая яблоко, смотрело мультики по видику.
— Гм! — кашлянул я.
— Ой! — вскочила она и сделала реверанс, то ли присев, то ли подпрыгнув.
— Уборку я закончила, — уставилась она на меня, часто хлопая ресницами.
— Чудо! Как тебя зовут? — закрыв за собой дверь, прошёл я через всю каюту, выключил видик и уселся на диван, устало вытянув ноги.
— Полина, — тут же уселась она рядом.
— Вообще-то сегодня не моя очередь убирать верхнюю палубу, но меня назначили, — защебетала она и... !
Как-то уж очень быстро и ловко расстегнула ремень и молнию у меня на брюках. Я задохнулся от неожиданности. А её крошечная ручка уже извлекла наружу мой член. Он был вялым и обвисшим. Да и каким он мог быть, если ещё минуту назад я и представить себе не мог ничего подобного. Её тонюсенькие пальчики осторожно открыли головку моего члена. Я сидел, как заворожённый, не в силах пошевелиться. А она наклонилась и легонько коснулась его своими губками. У меня онемели руки и ноги.
По всему телу прокатилась волна сладостной неги. Глубоко вздохнув, я положил ладонь ей на затылок.
— Не надо. Я не люблю, когда меня трогают за голову, — капризно прочмокала она. Удивительно, она умудрялась разговаривать, не вынимая члена изо рта. При этом её губки так щекотали головку, что у меня всё поплыло перед глазами.
Мой член моментально начал расти и, напрягаясь, стремительно заполнил весь её ротик.
Она захрипела, но не отступила, энергично задвигала головой, решительно насаживая себя горлом на мой член. Я задёргался из стороны в сторону. А она, ни секунды не давая мне передышки, то глубоко заглатывала мой член, то жадно облизывала головку.
Я напрягся всем телом в одном невыносимом желании разрядиться. И я кончил! Первая упругая струя спермы ударила ей прямо в лицо, перечертив щёку, маленькими бусинками заблестела в её волосах. Следующая струя вылететь не успела. Она плотно обхватила головку губами и торопливо пила, жадно глотая.
Я медленно начал приходить в себя. Она выпрямилась и, откинувшись на спинку дивана, тыльной стороной ладони вытерла лицо.
— Иди, умойся, — прохрипел я, застёгивая брюки. Полина поднялась и ушла в ванную комнату.
Я сидел на диване, никак не в силах осознать, что же всё-таки произошло.
— Ну, я пошла, — через какое-то время выскочила она из ванной, опять то ли присела, то ли подпрыгнула в реверансе, схватила ведро и швабру и выбежала из каюты.
Я ещё долго сидел неподвижно. Потом поднялся, сходил умылся и, приведя себя в порядок перед зеркалом, пошёл в кают-компанию. Нужно было всё-таки пообедать.
В кают-компании у каждого члена экипажа своё место. За столом старшего командного состава место капитана, старшего помощника, старшего механика и директора ресторана.
Когда я вошёл в кают-компанию, старпом со стармехом уже пообедали. За нашим столом одиноко сидела директриса, интеллигентно управляясь с ножом и вилкой. И хотя я по мужски был сыт тем, что произошло со мной десять минут назад, всё-таки не мог мысленно не отметить красоты этой женщины. Я поздоровался, пожелал её приятного аппетита и сел на своё место. Тут же подлетела официантка с подносом и расставила передо мною тарелки. Я взял ложку и хлеб и начал есть суп.
— Вы довольны уборкой своей каюты? — в упор уставилась она на меня своими огромными чёрными глазами. Я поперхнулся супом, чуть не подавившись.
— Если что-нибудь не так, вы скажите, я накажу виновного, — участливо похлопала она меня по спине, помогая проглотить пищу.
— Нет, что вы. Я вполне доволен. Не надо никого наказывать, — промямлил я. Мне что-то стало не до обеда.
— Вот и чудесно, — лукаво взглянула она на меня, пожелала мне приятного аппетита, поднялась из-за стола, присела в реверансе и вышла из кают-компании, бессовестно виляя бёдрами и цокая своими высоченными каблучищами.