Я давно искал такую, как она.
В нашей фирме принято отправлять сотрудников в командировки, и так вышло, что мы с ней оказались в одной гостинице в небольшом городке, и впереди нас ждали семь дней уединения.
В первый же вечер, проведя все встречи с клиентами, мы поужинали в ресторане, немного выпили, и зашли в ее номер. Было видно, что ей нравилось мое внимание. О, она просто не знала, что ее ожидает в этой поездке!
У меня были на нее совершенно другие планы. Поэтому, когда череда вежливых фраз прошла, и повисло молчание, я просто резко притянул ее к себе, взял рукой за подбородок, и медленно и властно поцеловал ее рот.
Она замерла от неожиданности, но я тихо сказал: «Раздевайся».
Она захлопала на меня глазами и попыталась отпрянуть. «Я еще не готова, мы мало знаем друг друга!» — я только рассмеялся в ответ. «Снимай одежду, девочка, я не шучу. У меня простые правила, не слушаешь — прими наказание. Таких как ты у меня были сотни, и каждая ломалась в итоге. Неужели ты особенная?»
«Я буду кричать!» — она попыталась добраться до двери, но моему терпению приходил конец. Как я люблю этих гордых сучек, которые до последнего ждут принца, который их спасет! Я заломил ей за спину руки, и она инстинктивно нагнулась вперед. Толкнув ее к кровати, я другой рукой дернул пояс на ее платье, и связал за спиной ее локти.
Девочка оказалась беспомощно лежащей на кровати, и у меня появилась возможность как следует ее рассмотреть.
Она была на самом деле той, что мне нужна. Среднего размера округлые сисечки, каштановые волосы, стройная фигура и круглая попа. Именно на эту попу у меня и были планы. Дело в том, что у меня объективно толстоватый член, и девки обычно отказывают мне в анальных радостях — какая бы ни была проблядь, им видите ли больно. Поэтому я нашел выход в подчинении таких вот девчушек — и если честно, нет ничего более возбуждающего, чем вспоминать, как они кричат во время наказания их попки.
Зная, что криков будет достаточно, я сразу соорудил ей кляп из висящего в прихожей тонкого шарфа.
«Значит так, объясню тебе порядок сегодняшнего вечера. Я спрашиваю — ты киваешь, если поняла. У тебя был секс?» Она испуганно кивнула. «В рот трахали?» Кивнула. «Анал пробовала?» Помедлив, снова кивнула. Вот шлюшка! Я довольно шлепнул ее по бедру.
Затем я быстро освободил ее от одежды, и она осталась передо мной совершенно голой.
«Встань!» Девочка неуклюже поднялась с кровати и замерла.
Пизденка была полностью выбрита, я провел пальцами по гладкому лобку. От страха ее сосочки сжались, а глаза молили о пощаде. Впрочем, отпускать ее никто не собирался. Я покрутил соски пальцами и резко потянул вверх. «Ай!» — она вскрикнула и раззадорила меня еще больше. «Повернись и наклонись вперед».
Мне нравилось ее унижать, она уже была совершенно красная от стыда.
Она повернулась ко мне спиной, наклонилась вперед, и я смог насладиться зрелищем беззащитных дырочек и круглой попы моей будущей шлюшки.
Я ладонью шлепнул ее по внутренней стороне бедер, заставив шире расставить ноги.
Оставив ее в таком положении, я пошел за своим набором для таких случаев. В моей дорожной сумке было отделение, в котором я возил свои любимые игрушки. Сейчас я достал оттуда тюбик смазки и анальную пробку.
Я подошел к своей жертве, которая до сих пор покорно стояла раком, и повел ее за собой в ванную. «Расставь ноги шире». Я открутил лейку с душевого шланга и выдавил немного смазки себе на палец.
Девочка догадалась, что я хочу с ней сделать, и попыталась вырваться. Я повалил ее на живот на холодный пол душевой, прижал спину, и просунул свое колено между ее ногами, чтобы она не могла их свести. «Ты еще не поняла? Будешь дергаться — будет больно! Если хочешь завтра быть в состоянии сесть на свою задницу, ты сегодня вытерпишь все, что я с тобой сделаю!» Она испуганно кивнула и заревела.
Я без церемоний помял смазанным пальцем ее сфинктер, и просунул палец внутрь, чтобы облегчить дальнейшую процедуру. Затем я аккуратно вставил шланг ей в кишку, и начал наполнять ее водой. Когда живот шлюшки достаточно надулся, а сама она задергалась, я вынул шланг и разрешил ей добежать да унитаза. Сам тем временем снова смазал шланг, и когда она закончила, повторил очищение.
Шлюшка к этому моменту совершенно потеряла надежду на спасение, и только тихонько поскуливала, когда я ее обмыл и стал пальцами проверять готовность попки к экзекуции.
Удостоверившись, что все идет по плану, я развязал ее руки — это было уже не нужно.
Я повел ее обратно в комнату и приказал остановиться перед спинкой кровати.
Рабынька мне нравилась все больше и больше: я мял ее сисечки, крутил соски до покраснения, шлепал ее по ним ладонью — она лишь зажмурилась и стискивала зубами кляп.
Затем я опустил руку вниз и сжал ее половые губки. Я просунул между ними 2 пальца и нашел клитор. Сначала я его медленно помассировал, а затем стала тискать двумя пальцами, так что девочка замычала и задергала ногами, пытаясь соскочить.
Мне все больше и больше хотелось сделать ее своей навсегда — это была одна из лучших моих рабынь за последние годы.
Я перегнул ее через спинку кровати, которая была мягкой, но настолько высокой, что шлюшка уперлась руками в матрас, а ногами едва доставала до пола — могла стоять, но не сильно шевелиться.
Я достал из сумки анальную пробку, представляющую собой несколько шариков, увеличивающихся по размеру. Последний достигал 5см в диаметре и был действительно крупным. За нам следом шла ручка, не позволяющая пробке полностью скользнуть в дырочку.
Я смазал пробку и начал вводить в попочку первый шарик. Девочка засопела, пытаясь привыкнуть к новому предмету в кишке.
Колечко ануса сжалось, поглотив его, но у меня наготове был второй.
Когда очередной шарик стал протискиваться в узкий проход, шлюшка не выдержала и стала постанывать от боли. Я не собирался останавливаться, а потому только усилил давление на шарик и перешел к самому последнему. Анус покраснел и горел, но я был намерен полностью вогнать в него пробку — ведь только так можно было подготовить рабыньку к моему члену.
Я начал засовывать в нее последний шар, и тут она сжала колечко и попыталась взбунтоваться. Я взял ремень от своих брюк, примерился и ожег ее первой полосой поперек попки. Как она завизжала! Чтобы жертва никуда не делась, я залез на кровать и навалился на нее, продолжая наносить удары. Она орала как резаная, подпрыгивая на цыпочках и сжимая ягодицы. Когда я насчитал десяток ударов, я остановился, и дождался, пока она успокоится. «Я же предупреждал о наказании, детка. Ты примешь все, что я в тебя засуну, а не то я перейду к фистингу — в тебя пихали кулаки?» Она замотала головой и заскулила сквозь слезы.
Тогда я вновь стал давить на пробку, и через некоторое время она полностью вошла в дырочку, растянув все внутри шлюшкиной попы.
Я оставил ее лежать так, а сам пошел за остальными игрушками. Вернулся я с набором зажимов, которые закрепил на все еще красных и натертых сосках. Она вскрикнула, но вытерпела, а я добавил ей ощущений, без церемоний вогнав во влагалище средних размеров резиновый член.
Теперь она была совершенно заполнена, и боль во всех интимных местах сразу сводила ее с ума. Но как много она узнает о боли сегодня!
Я взял ее за волосы и резко поднял на ноги. Мы снова пошли в душ, но сейчас она еле ковыляла на полусогнутых ногах. Там я поставил ее к стенке и включил ледяную воду в шланге. Она кричала и извивалась, а я играл с ней, догоняя ее бритую письку и сжатые соски струей воды.
Измученную, я отнес ее на кровать, снял все зажимы и вынул фаллос и пробку. Она лежала на животе, ее дырочка в попе постепенно сужалась, а на ягодицах проступили вишневые следы моей порки.
Я прилег с ней рядом, обнял ее и поцеловал в затылок. У нее не было сил сопротивляться. «Если ты будешь со мной, у тебя будет все! Просто вытерпи эту неделю, я горы для тебя сверну, ты ни в чем не будешь нуждаться. Все, что от тебя требуется — каждый вечер брить писечку, промывать водой попку, смазывать анус и подставлять его под мой член. Я не буду тебя больше бить и мучить, и если ты будешь себя хорошо вести, я постараюсь быстрее все это заканчивать. А сейчас, у меня есть для тебя ментоловая охлаждающая мазь». Я аккуратно пальцем намазал колечко сфинктера и просунул немного мази внутрь.
Рабынька продолжала тихо плакать, но поджала ноги к груди, дала мне себя накрыть пледом, и мы уснули.