После той памятной свадьбы и нашей с Эдиком «брачной ночи» я не мог жить без любимого мужчины и дня. Я регулярно звонил ему по телефону, добивался встречи. Однако, это было довольно сложно. Я жил с мамой в однокомнатной квартире, Эдик с родителями и младшей сестрёнкой – в двухкомнатной. После развода с женой ему пришлось оставить ей свою квартиру и вернуться в родительскую.
Пока было тепло, мы встречались на природе, где-нибудь в глухой окраинной городской роще, в самой чаще. Там, раздевшись, я вначале делал ему глубокий минет. Потом Эдик, развернув меня задом, – трахал в попку. Он при этом оставался в одежде, всё делал наспех, с озиркой: боялся случайных свидетелей. В это уединённое место могли неожиданно забрести вездесущие поселковые мальчишки, либо нагрянуть патрульные милиционеры, прочёсывавшие иногда, в порядке плановых рейдов, городские парки и рощи.
Когда похолодало основательно и зарядили нудные осенние дожди, встречаться нам стало сложнее. Если выпадал удобный случай и мы вновь оказывались в заметно пожелтевшей, с полуоблетевшими кронами деревьев, не столь густой роще, я уже не раздевался донага, а удовлетворял Эдика одетый, сидя перед ним на корточках, когда сосал его член. Во время совокупления в зад, просто приспускал с бёдер брюки с трусиками, и держал их всё время руками, чтобы они не упали совсем.
С приходом поздней осени и наступлением ноябрьских холодов Эдик тоже стал заметно охладевать ко мне. Всё чаще отвечал отказом на мои почти слезные мольбы о встрече, на социальных сетях в Инетовском чате не отзывался и всячески давал понять, что сильно занят. Чем именно занят – не говорил, и я заподозрил, что у него появилась женщина. Я стал дико ревновать Эдика, не спал ночами, сжав зубы и закусив губу, беззвучно – чтобы не слышала мама – плакал в подушку. Представлял его в жарких объятиях коварной соперницы. Сердце моё просто разрывалось от любви к Эдику, я страдал, не находил себе места и даже стал подумывать о самоубийстве...
Мы не встречались с Эдиком уже несколько недель и я, не выдержав, поехал однажды к нему домой. Был вечер. Осень вовсю разыгралась в городе, моросил мелкий липкий противный дождь, было зябко и ветрено. У самого дома я увидел выходящего из подъезда Эдика под ручку с красивой, смуглолицей, черноволосой девушкой. Огонь ревности так и полыхнул в моей груди. Я решил, что это его любовница, и он мне с ней изменяет.
– Здравствуй, Эдик, – пролепетал я тихим голосом, останавливаясь перед ними, и смущённо протянул руку.
– А, это ты, – не ожидая меня здесь увидеть, с нескрываемой досадой сказал Эдик, но руку мою пожал. Кивнул на свою прекрасную спутницу: – Знакомься, Саша, это Татьяна, моя родная сестра.
У меня тут же отлегло от сердца. Я вздохнул с облегчением и, быстро взяв смутившуюся девушку за правую руку, галантно – как истинный кавалер – поцеловал маленькие белые пальчики. Татьяна улыбнулась, польщённая моим рыцарским жестом. Предложила, внимательно разглядывая меня с ног до головы:
– Мы с Эдиком едем на день рождения к нашей тёте. Не хотите составить нам компанию?
– А это будет удобно? Я ведь совсем её не знаю, да и вас вижу впервые, – замялся я, не зная, как на это отреагирует Эдик. Самому мне поехать с ними очень хотелось. При виде Эдика, я весь внутренне задрожал, возбудился. Мне сильно захотелось залезть рукой Эдику в штаны, нащупать его крупный член, помять его в пальцах...
– Ничего, ничего, поедемте, Александр. Тётя Клава будет вам очень рада, – настаивала Татьяна.
– Но у меня нет подарка, – привёл я последний довод.
– Купите по дороге, я подскажу – что. У вас, надеюсь, есть с собой деньги? – спросила Татьяна. – Если нет, я вам одолжу.
– У меня есть свои, Танюша, – заверил я ласковым голосом сестрёнку любимого человека, и мы втроём устремились к автобусной остановке.
– Выйдем в центре города, там много дорогих магазинов, сказала на остановке Татьяна. Эдик всё это время скромно помалкивал.
Когда мы добрались до главной городской улицы и оказались в шикарном женском бутике, я несколько опешил: дело в том, что Татьяна подвела меня к отделу модного женского белья. Эдик в это время остался курить на улице, и я почувствовал себя осиротевшим.
– Тётя Клава просто с ума сходит от красивого женского нижнего белья, – тараторила возле прилавка девушка, горящими расширенными глазами разглядывая интимную коллекцию. Было видно, что она тоже не равнодушна к этому тайному элементу дамского туалета. – Саша, купите ей купальник и пару современных трусиков. Таких, как у меня.
– Извините, Татьяна, но я не видел... – начал было я и тут же, сконфузившись, осёкся, не закончив фразы. Я хотел сказать, что не видел, какие на ней трусики.
Девушка поняла, загадочно улыбнулась и кокетливо указала пальчиком на маленькие, кружевные, красные стринги, висевшие на блестящих металлических плечиках.
– Примерно, такие.
– А какой у вашей тёти размер?
– Примерно, как у вас, – лукаво стрельнув юркими, мышиными глазками в мою сторону, ответила девушка.
Я в свою очередь взглянул в её красивые чёрные глаза, и мне показалось, что Татьяна о чём-то догадывается, а может быть, что-то знает насчёт наших с Эдиком отношений. Ну да мне было всё равно, и, если она действительно что-то знала, – даже лучше! Я купил выбранный Татьяной купальник и двое малюсеньких, похожих на детские, трусиков. Подумав и немного поколебавшись, купил ещё одни беленькие стринги – для себя. Так они мне понравились, да и лишние деньги у меня были. Татьяне объяснил, что хочу сделать презент и своей горячо любимой мамочке.
– А что, у неё тоже такой же размер, как и у тебя? – подозрительно покосилась на меня девушка, незаметно переходя на «ты».
– Представь себе, да, – не глядя ей в глаза, скороговоркой буркнул я, засовывая белые трусики отдельно, во второй пакетик.
Мы вышли с покупками из магазина.
– Наконец-то! Вы что там, трахались, или примеряли женское бельё? – двусмысленно подковырнул меня Эдик, изнывавший от скуки у входа в бутик. За это время он, вероятно, выкурил не одну сигарету. От нечего делать, любовался стройными ножками проходивших мимо женщин и молоденьких девушек.
Мы сели в автобус и поехали на день рождения к их тёте. От сознания того, что я купил себе женские трусики и могу их в скором времени примерить, на меня вдруг нахлынуло сладостное возбуждение. Я сидел на одном сиденье с Эдиком, впереди Татьяны. Но это меня нисколько не остановило. Сгорая от любви и нежности к Эдику, я робко положил свою ладонь на его упругую полную ляжку и стал осторожно продвигать её к паху. Эдик тревожно заёрзал на сиденье, но руку мою не убрал. Видимо, ему тоже захотелось... Я стал мять и ласкать его член под брюками, чувствуя, как он быстро напрягается под моими пальцами и встаёт. У самого у меня тоже ощутимо зашевелилось в джинсах. Я стал ритмично поглаживать член Эдика, слегка раскатывать его под штанами по ляжке. Эдик сильно вздрогнул и помертвел. По-видимому, на него накатило...
Народу в автобусе было много, и никто не заметил моих манипуляций. Кроме Татьяны, конечно. От её внимательного взгляда ничего не ускользало. Она видела, как я откровенно дрочу член её брата и понимающе улыбалась одними глазами. В чёрных, потусторонних её глазах было томление неудовлетворённого желания.
Когда мы, наконец, подъехали к своей остановке, и нужно было пробиваться сквозь густую толпу к выходу, члены у меня и Эдика стояли в штанах на всю длину. Мы откровенно тёрлись ими о женские и девичьи попы, и члены вставали ещё сильнее. Я не понял, как это случилось, но неожиданно передо мной оказалась Татьяна. В проходе было так тесно, что я вплотную прижался своим напряжённо вибрирующим членом к её маленькой аккуратной попе. Она была мягкая и податливая, колебания девичьих ягодиц приятно меня волновали, и я перестал стыдиться того, что она чувствует на своём заду мой вставший член. Мне даже показалось, что она, подыгрывая мне, слегка потёрлась попой о мой пах. Я не выдержал и просунул дрожащую от нетерпения ладонь между её ягодицами и своим членом. Ягодицы девушки были соблазнительно податливы и пружинисто вибрировали при каждом толчке останавливающегося автобуса. Перед тем, как распахнулись половинки двери, Татьяна в знак того, что она всё понимает, быстро коснулась моей руки, слегка её сжала и тут же выпустила.
– Саша, наша остановка, идите за мной, – зачем-то сказала она, не оборачиваясь, и мы трое, вместе с многочисленной толпой пассажиров, вышли из автобуса.
Сгорая от стыда, я старался не смотреть на Таню. Пакетиками, в которых лежали подарки, неумело закрывал свой предательски торчавший член. Эдик делал то же самое, но руками. Татьяна деликатно отводила всё понимающие глазки в сторону. Я возбудился так, что плохо ориентировался в обстановке. Стоявший колом член мешал идти, всё время прикрываться пакетиками было глупо. К тому же мне страшно захотелось поцеловать Эдика. Прямо здесь, на улице. Я льнул к нему и делал недвусмысленные намёки. Наконец, возле какой-то грязной, глухой подворотни он приостановился, вопросительно взглянул мне в глаза и тихим, неестественным голосом спросил:
– Саша, тут, я знаю, есть гальюн во дворе. Ты не хочешь?..
Я сейчас же торопливо кивнул головой, и мы быстро юркнули в тёмную, захламленную подворотню. Туалет во дворе действительно был, но – под замком. Кругом было пусто, в маленьких, подслеповатых окошках, покосившихся от ветхости домишек тоже никого видно не было. И я решил рискнуть. В крайнем случае, тут меня никто не знает... Я кивнул Эдику за угол уборной и зашёл туда первым.
– Что ты творишь, придурок? Танька всё видела, – набросился было на меня с упрёками Эдик, но я не дал ему договорить, закрыв рот горячим поцелуем. Пакетики выпали у меня из рук, я крепко обнял любимого и прижался к нему – сильному и мужественному – всем своим податливым, трепещущим, сгорающим от желания телом. Прижался так крепко, что почувствовал упругость его стоявшего члена на своём животе. Оторвавшись от его рта, я скользнул пальцами к ширинке его брюк и расстегнул молнию.
– Эдик, я безумно тебя люблю, – горячо зашептал я ему в лицо. – Можно мне сейчас пососать твой член? Я просто умру, если не сделаю этого!
– Ты с ума сошёл!!! А люди? А Танька? – округлил глаза от ужаса Эдик, но я его уже не слушал. Быстро присев на корточки, я вытащил из трусов его большой, красный от возбуждения и прилива крови, красивый член. В следующую минуту он был у меня во рту. Я быстро-быстро, торопливо заходил по нему своими губами, помогая языком. Эдик ойкнул от необычных, приятных ощущений, перестал противиться и что-либо возражать. Ласково положил мне ладони на голову, нежно и благодарно погладил. Это ещё больше воодушевило меня. Я стал сосать ещё темпераментнее, с причмокиваниями и эротичными постанываниями, совершенно забыв, где я нахожусь и что делаю. Сладостное сексуальное опьянение полностью лишило меня ощущения реальности. Мне стало уже всё безразлично. Я ничего не видел, кроме члена Эдика и обрабатывал его губами и языком со страстью пылкой любовницы. Я торопился, чтобы Эдик быстрее кончил, и мы бы пошли дальше к его тёте. За время нашего необычного знакомства я научился доводить Эдика своим умелым ртом до взвинченного, умопомрачительного экстаза. Он постоянно спускал при этом мне в рот, и я всё проглатывал. И сама горькая, приторная сперма любимого мужчины казалась мне сладкой и желанной, как мёд. Я просто улетал в такие моменты на десятое небо, стонал и корчился вместе с ним и неистово кончал, даже не притрагиваясь к своему члену.
Оргазм стал постепенно накатывать и в этот раз. Чтобы не испачкать трусы, я вытащил длинную, упругую палку своего члена. Но дрочить не стал, потому что понимал, что через несколько качков – кончу. А я хотел это сделать одновременно с Эдиком. Я развёл пошире свои ноги, чтобы случайно не обляпать спермой свои джинсы, когда наступит оргазм. Мельком я взглянул в сторону, за спину Эдика, и окаменел от неожиданности! За спиной брата, в двух шагах от покосившегося деревянного сортира, за которым мы прятались, стояла Татьяна и во все глаза с показным ужасом и тайным интересом разглядывала нас.
Первым моим, вполне естественным в подобной ситуации, порывом было – прекратить сосать, вскочить на ноги и убежать от стыда, куда глаза глядят. Но накатывал оргазм, удовольствие всё увеличивалось, напрочь вытесняя всякий стыд и запоздалые угрызения совести, подступало страшное равнодушие ко всему на свете, как будто я умирал. И я с ещё большим неистовством и вожделением продолжал своё занятие, отсасывая у Эдика. То, что за мной откровенно наблюдает молодая девушка, во много раз увеличивало удовольствие. Эдик же оставался в полном неведении. Он тихо, страстно стонал и конвульсивно вибрировал всем телом. Член его просто вылезал из кожи в моём рту, был твёрдым как камень и очень горячим. Из головки его всё время сочилось, он вытянулся, как струна, и до оргазма оставались считанные секунды.
Татьяна, сузив интимно красивые чёрные глазки, с прежней дьявольской улыбочкой на устах, продолжала на нас смотреть и, видимо, тоже получала от этого необычного, невиданного раньше зрелища, огромное наслаждение. Она, конечно же, ещё нигде никогда не видела, как мужчина сосёт член у мужчины, тем более – у её родного брата.
Эдик, наконец, задрожал всем телом, крепче схватил меня за голову, всадил член глубже в мой рот, прошептал дико и неестественно, еле выговаривая слова:
– Сожми плотнее губы.
Я понял, что Эдик хочет, чтобы мой рот на время принял форму узкого женского влагалища, и беспрекословно исполнил его просьбу. Тут же сперма из его разгорячённого члена бурной струёй брызнула мне в рот, моментально наполнив его до краёв. Я плотно сжал губы, охватывая ствол у самой головки, чтобы не дать вытекающей сперме забрызгать мою одежду. Стал в экстазе сглатывать её и одновременно – судорожно кончать на землю. Эдик издал странный, рычащий звук, сильно и резко дёрнулся в последний раз и замер, переваривая полученное удовольствие. Я в это время, обильно изливаясь на грязную, замусоленную землю, нежно отсасывал из обмякшего враз члена Эдика последние капли, облизывал головку языком, обволакивал липкими от его выделений губами. При всём этом я почти забыл о Татьяне, которая наблюдала за нашим странным, педерастическим совокуплением.
Когда всё кончилось и я, очнувшись от сладостного наваждения, виновато встал на ноги, застёгивая ширинку и вытирая ладонью губы, Татьяна торопливо полезла в сумочку и подала мне носовой платок.
– Вытрись, Саша, у тебя щека справа вымазана.
Я смущённо, пряча глаза, поблагодарил и стал растирать пахнущим дорогими французскими духами платочком щеку и рот. Во рту у меня всё слиплось от спермы Эдика и мне хотелось пополоскать его водой.
– Пойдёмте скорее, мальчики, мы опаздываем, – наставительно, как ни в чём не бывало, объявила Татьяна, и первая пошла к выходу из подворотни. Я догнал её на улице и вернул скомканный, слегка отдающий свежей мужской спермой платочек.
– Таня, ты никому не скажешь о том, что сейчас видела? – робко спросил я.
Эдик догнал нас, и шёл молча, не встревая, прислушиваясь к нашему разговору.
– О чём ты, Саша? – сделала притворно непонимающее лицо Татьяна, но в глазах её по-прежнему искрились лукавые чертенята.
– Ну об этом... что было во дворе у туалета... – я стеснялся и не находил слов, чтобы точнее выразить свои мысли. Мне было стыдно за происшедшее, неловко об этом говорить. Но, тем не менее, говорить было нужно, чтобы расставить все точки над «и».
– А что было во дворе у туалета? – продолжала издеваться хитрая девчонка, и я решил немного приоткрыть нашу с Эдиком тайну.
– Понимаешь ли, Танюша... Так бывает, ты не думай... В общем, я любил твоего брата ещё со школы.
– Как девушка – парня? – сейчас же задала встречный, наводящий вопрос Татьяна.
– Да. Я любил его именно как девушка любит парня, – согласно кивнул я головой и перевёл дух. Мне с трудом давались эти щекотливые признания.
– Ты голубой?
– Нет, что ты, – отрицательно затряс я головой, – у меня и в мыслях никогда не было ничего такого... Просто, Эдик мне нравился. Он был красивый, спортивно накачанный, весёлый, компанейский...
– Ты же говорил до этого, что «запал» на моего братишку, – недоуменно повернулась ко мне Татьяна, – а сейчас говоришь, что он тебе просто «нравился»?
– Извини, Танюша, мне трудно точно выразиться, – замялся я, покраснев до корней волос. – Да, да, я именно любил Эдика. И хотел с ним переспать...
– Ну и что было дальше? – поторопила меня Татьяна.
– А дальше мы окончили школу и потеряли друг с другом всякую связь, – торопливо продолжил я. – И вот этим летом, на свадьбе у одноклассника, мы снова встретились. Я признался твоему брату, что всё это время любил его и люблю до сих пор... И у нас с ним был секс...
– Ты сделал ему минет, как сейчас?
– Да.
– И женские трусики купил для себя, а не для своей мамы? – продолжала щекотливый допрос Татьяна.
– Ты догадливая...
– Просто, я видела, как загорелись у тебя глаза в отделе нижнего дамского белья в бутике, – объяснила Татьяна.
– Мы пришли, Шерлок Холмс в юбке! – объявил, прервав нашу беседу, Эдик, и мы вошли в подъезд многоэтажки, где жила их тётя...