... Дома я уже привычно заперлась в ванной и вспоминала, как впервые дала мужчине прикоснуться к своему телу; и представляла себе нашу первую брачную ночь с Азером: как он отстёгивает красный пояс (в нашем народе его надевают невестам-девственницам), развязывает корсет на моём платье, целует в шею, губы, снимает лифчик, щекочет языком сосочек; а я вижу себя в зеркале - только в трусиках и чулках, и возбуждаюсь от этого; как Азер говорит, что любит одну меня, спускается ниже, снимает трусики, касается язычком входа в моё лоно; как я, показывая ему: «не торопись!» - поднимаюсь и обнимаю головку его, стоящего как кол, Меча Страсти и щекочу языком уздечку, как заглатываю полностью и насаживаюсь на него ртом, как через несколько минут этих игр, снова ложась, обнимаю его, прижимая к себе, и раздвигаю ножки; и, конечно, тот момент: я вцепляюсь ногтями в его спину; а он держит меня за попку, и я чувствую, что принадлежу только ему...
Но обо всём по порядку.
Проснувшись утром после дня рождения, принесшего столько волнующих новостей, я чувствовала себя сильно не выспавшейся, но блаженство растекалось по телу. Обратив внимание, что сосочки топорщатся столь же сильно, что и ночью, я провела по ним рукой - и внизу живота сразу стало теплее. Глаза закатывались. Я сжала сосочек изо всех сил - и тело откликнулось почти столь же сильным желанием, как и вчера. Другая ладонь быстро дошла до моей пещерки удовольствия, и я с удивлением поняла, что она уже вся влажная. Пальчик легко зашёл внутрь; стон я сдержала. Второй - и я уже где-то не здесь...
- Гюнай, вставай, опоздаешь в школу! - Несмотря на завладевшую мной похоть, остатки разума подсказали, что мама права.
На трясущихся ногах я дошла до ванной и заперлась там. Запах пальчиков возбуждал, но нужно было умываться. Я открыла холодную воду, чтобы взбодриться, сполоснула руки. Затем встала в ванную: на мне всю ночь не было сухого места, нужно было мыться. Но прикосновение холодного пальца к горячим створочкам моего лона заставило вздрогнуть, еле сдержав пока ещё непривычный стон наслаждения - и я, присев, продолжила свою «утреннюю зарядку». Продолжать, впрочем, долго не пришлось: я, практически не сдерживая стоны (шум воды прикрывал их), забилась в оргазме от третьего прикосновения к клитору...
Итак, в день моего совершеннолетия отец сообщил, кого же он выбрал мне в мужья. Я была возмущена столь пренебрежительным отношением к моему мнению, а решение отца вызвало сильнейшее, до сих пор мне незнакомое, чувство безысходности и невозможности повлиять на ситуацию. Но - и это было главным открытием - то чувство возбуждало меня гораздо сильнее, чем первая любовь: всю неделю я спала по 3-4 часа, а всё остальное время, находясь в сексуальном напряжении, представляла, как муж будет использовать меня, - и ласкала себя, и получала ощущения, как я тогда думала, неописуемого блаженства: оргазм за оргазмом, тогда ещё столь непривычные, накрывали меня, заставляя дрожать в экстазе и плакать от блаженства.
Разум, однако, в тот момент ещё не пришёл в согласие с телом, и я размещала в интернете сообщения: «Меня насильно выдают замуж, помогите!». Большинство людей вообще не верили, что в России такое возможно. Те, кто верил, предлагали сбежать. Ага, сбежишь тут с отцовскими связями в милиции и спецслужбах!
Один человек посоветовал поговорить с отцом. Я прочитала этот совет в трамвае, когда ехала с одноклассницей Светой в торговый центр посмотреть кино, и вдруг вспомнила, как лет пять назад отец сказал: «Девочка не может выбирать себе судьбу. Когда Гюнай будет восемнадцать, она выйдет замуж. К тому времени я буду знать, за кого, и сообщу ей... Женщина не может подчинять себе мужчину. Наоборот: она должна во всём его слушаться... «.
Я уже несколько дней подряд находилась в сексуальном напряжении: соски постоянно топорщились, киска всё время текла. А тут... Я, стараясь сесть прямее, лишь подвинулась попой ближе к спинке трамвайного кресла. Ткань трусиков лишь слегка потёрла, как всегда в последнее время, напряжённые нижние губы; я же, словно прожжённая электрическим разрядом, выдохнула: «А-ах!». Подруга посмотрела на меня:
- Гюнай, с тобой всё хорошо?
- Да, всё в порядке, - ответила я, взяв себя в руки и закрыв страницу со своим вопросом в интернете. Дело в том, что многие в школе завидовали моему будущему замужеству, и я скрывала, что меня вообще никто не спрашивает.
Однако, нужно было что-то делать: я сильно возбудилась и боялась, что смазка, просочившись сквозь трусики, создаст пятно на джинсах в промежности. Все будут думать, что я описалась. Заказав в кафе поесть, Света осталась сидеть за столиком, чтобы его не заняли, а я побежала в туалет «помыть руки». Забежав в кабинку и запершись, я быстро сбросила джинсы и трусики (последние дёрнула так, что они порвались), и, задыхаясь от стеснявшего грудь лифчика, снова стала теребить клитор. Обстановка возбуждала: вонючий сортир, вокруг ходят люди, а я, с голой попой сидя на унитазе, дёргаю свой бугорок страсти, сжимая его пальцами всё сильнее и сильнее. И снова я еле-еле сдержала крик...
Собираясь выходить, в последний момент догадалась стереть туалетной бумагой смазку с бёдер.
Выходя, я обнаружила, что случайно забежала в мужской. Хорошо, что в момент входа и выхода он был пуст.
Поев с подругой, я предложила заглянуть в магазин нижнего белья: мои трусики, как я уже говорила, были порваны, и мне нужно было купить новые. Увидев на мне рваную тряпку, Света поразилась:
- Гюнай, зачем ты ходишь в лохмотьях?
- Торопилась гулять, ничего не могла найти.
Света посмотрела недоверчиво.
Во время примерки, объясняя, почему лиф не хочет садиться на мою грудь, как надо, она задела мой сосочек, - и у меня внутри что-то перемкнуло...
- Гюнай, очнись!
Я стояла так же, сосочки возбуждённо встали над уровнем кожи. По виду Светы я поняла, что ей стали ясны и причины порванных трусиков, и многое другое... Она помогла подобрать комплект (простой, но сногсшибательно выглядевший на моём юном теле).
Купив нижнее бельё, мы вышли из магазина. Посмотрели фильм - было скучно. Пошли домой.
- Гюнай, он такой классный?
- Кто?
- Твой жених. Ты же в него влюбилась и постоянно его хочешь!
Я не могла сознаться, что вообще ещё не видела его; да и вообще, в классе был другой парень, Азер - вот в него-то я и была влюблена. И, как мне казалось, я ему тоже нравилась - что не мешало ему развлекаться с другими, в том числе однажды со Светой. Я ревновала, но не могла повлиять.
Стоп! Вот он - выход из ситуации!
- Я пока не знаю, Свет, но ты подала мне идею! - Сказала я, и, поцеловав подругу в губы, побежала домой.
Выйти замуж за любимого не так уж и сложно! Как же я не подумала раньше! Звоню Азеру:
- Азер, есть дело. Надо встретиться.
- Когда? Прямой сейчас?
- Да!
- Не боишься, что нас увидят? Мне-то ладно, а вот тебе как дома достанется...
- Тогда увидимся там, где никого нет!
- Ладно, давай! Тогда в лесопарке. Буду ждать тебя на тропинке у фонарного столба с электрощитком. Не здоровайся. После того, как я посмотрю тебе в глаза, следуй за мной на расстоянии, как будто идёшь сама по себе. Я приведу тебя в очень укромное место.
Азер привёл меня в заросли.
- В общем, Азер. Меня выдают замуж.
- К-как? - Аж запнулся он.
- Отец решил. Я сама не могу ему ничем перечить.
- Да, многие наши до сих пор следуют традициям. Но чем я могу помочь?
- Я же тебе нравлюсь?
- Ну...
- Да или нет?
- Да, Гю, конечно! Ты классная!
- Ну так единственный шанс - это чтобы и ты предложил руку и сердце!
- Хм... А сваты к вам уже приходили?
- Придут через четыре дня.
- А ты-то меня любишь? - с жаром в голосе спросил парень.
Меня воспитывали достаточно строго по отношению к мужчинам, и сказать «Да» было непросто. Но я это сделала. В тот же миг Азер впился в мои губы с языком. Не знаю, что со мной произошло, но я отключилась и обняла его шею...
Азер развернул меня спиной к себе; его рука залезла мне под футболку и затем под лифчик, и оказалась того же третьего размера, что и моя грудь; сильными пальцами сжимая сосок так, что мне было немного больно, другой рукой он, расстегнув джинсы, нырнул в трусики и теребил бугорок блаженства. Я, отрываясь от блаженства, вновь следила лишь за тем, чтобы молчать...
Но звук чьих-то шагов прервал нас. Мы выбежали из зарослей; я на ходу поправила лифчик и застегнула джинсы.
- Ладно, поговорю с отцом, - сказал Азер голосом, в котором чувствовалось страстное желание.
Мне было не легче; дома я уже привычно заперлась в ванной и вспоминала, как впервые дала мужчине прикоснуться к своему телу; и представляла себе нашу первую брачную ночь с Азером: как он развязывает корсет на моём платье, целует в шею, губы, снимает лифчик, щекочет языком сосочек; а я вижу себя в зеркале - только в трусиках и чулках, и возбуждаюсь от этого; как Азер говорит, что любит одну меня, спускается ниже, снимает трусики, касается язычком входа в моё лоно; как я, показывая ему: «не торопись!» - поднимаюсь и, повинуясь его рукам, тянущим мою голову к пазу, обнимаю головку его, стоящего как кол, Меча Страсти и щекочу языком уздечку, как заглатываю полностью и насаживаюсь на него ртом, как через несколько минут этих игр, снова ложась, обнимаю его, прижимая к себе, и раздвигаю ножки; и, конечно, тот момент: я вцепляюсь ногтями в его спину; а он держит меня за попку, и я чувствую, что принадлежу только ему...
Я не считала, сколько раз кончила, зато мама не забывала отсчитывать время:
- Гюнай, за это время слона можно вымыть! Выметайся из ванной!
Я всё-таки немного расслабилась, потому вышла и легла спать.
Азер сдержал обещание; уже через два дня отец сообщил, что приходили его родители и просили руки, утверждая, что я его люблю. Говорил при этом немного раздражённо.
- Это правда? - Спросил отец, строго глядя на меня.
- Да.
- И хочешь замуж за него?
- Хочу.
Отец, в задумчивости:
- Я подумаю.
- Спасибо, папа! - Воскликнула я, целуя его в щеку, - ты самый лучший!
На следующий день отец собрал сыновей посоветоваться. И мои братья, возрастом 10-ти, 13-ти и 16-ти лет, решали судьбу своей 18-летней старшей сестры. Мама, Ниляй и я стояли за дверью, пытаясь подслушать. Сердце было подобно барабану.
- Пап, ну ты же уже обещал! Какова будет твоя репутация после этого? - говорил Тимучин.
- Денег от Азера ты получишь ненамного меньше, чем от Мусаевых. Но Гюнай будет приятно, если ты учтёшь её мнение - это был младший, Мехман.
- Да что она понимает в том, что такое семья? Привыкнет! - средний, Азиз, вообще относился к девочкам, как к проституткам.
- Гюнай, держись! - Шепнула Ниляй. Мы обнялись. Мои руки дрожали.
Там было много что сказано, но не всё было слышно. Пытаясь успокоиться, я прислонилась спиной к довольно холодной стене. Наконец, совещание закончилось. Меня позвали. Я встала посередине; слева сидел Тимучин, справа - Азиз и Мехман, отец же, в кресле передо мной, буравил меня взглядом. Я потупила глаза: так было проще.
- Гюнай! Мы посовещались и решили, что ты выйдешь замуж за Латифа.
Последовала пауза секунд на десять, прежде чем я смогла сказать:
- Но... Папа!
- Никаких «но»! Ты всё поняла?
- Да, - ответила я, не в силах более сопротивляться: на глаза наворачивались слёзы.
- Через два часа поедем по магазинам: подбирать платье на сватовство. Поешь и собирайся.
Мужчины вышли из комнаты. Вошла Ниляй; мы обнялись, и я заплакала...