- А вы, девочки, оставайтесь. Мне все же надо идти.
И вот они остаются одни. Хорошее место - можно закрыться от остальных, и никто вас не увидит. Музыка, которая не напрягает - Cafe del Mar прямо сейчас. И состояние такое, которое должно быть на побережье Ивисы: легко, расслаблено, приятная усталость, хмель от вина.
Они где-то час общались втроем, пока Саша не убежал. Почему он ушел, так и осталось загадкой, ведь девушки, Анна и Мария, ранее не знали друг друга. Они из разных городов, разных кругов общения. Была одна точка соприкосновения, и та, вернее, тот, ушел.
Но этот час сблизил девушек. Они словно не заметили того, что остались вдвоем, и со временем все более беззастенчиво смотрели друга на друга. Аня видела верх красного платья Маши, ее большую волнующую грудь, ее загорелую кожу, ее глаза с искорками от алкоголя. Или это уже электричество, свойственное моменту?
Глаза Ани могли бы стать последним пристанищем любому путешествующему поэту. Ей, казалось, и не нужен никакой алкоголь - огонь, искры, манящий свет в них горел всегда. Она была одета в короткое платье, открытые руки вели активный образ жизни, губы улыбались. И говорили.
Они поговорили уже о многом. И, наконец, с этих уст слетело:
- А ты красивая девушка. Наверное, от парней отбоя нет.
- О чем ты, - Маша рассыпала смех в палитру томного вечера. - У меня столько работы, что я не успеваю об этом и думать. Хорошо хоть съездили в отпуск с подружкой.
- Ммм, у вас что-то было с подружкой?
- Да нет же. - Маша поколебалась несколько секунд. - Мы были в Барселоне. И в один из вечеров встретили двух испанцев. О, какие же это страстные мужчины...
Но в этот вечер мачо не интересовали Аню.
- А ты никогда не думала о девушках? - задала она вопрос в лоб.
Скорее всего, в любой другой момент этот вопрос смутил бы Машу. Но эта атмосфера испанского вечера в ее крови, пусть все происходило и в Минске, сделала свое дело.
- Я думаю, любая девушка хотя бы однажды задумывалась о таком. Да и поцелуями друг с другом девушек ведь не удивишь, верно?
Она уже чувствовала, как ножка девушки напротив касается ее икр, и ей это нравилось. Она взглянула в глаза Ане, и задержалась там на несколько секунд.
- Знаешь, завтра я уеду, - призналась Аня. - Мы вряд ли увидимся. Но меня так тянет к тебе в эту ночь. Мне кажется, если мы не сделаем это, будем долго жалеть. Хотя никогда прежде я никогда так не поступала.
Она коснулась руки девушки. Та не отстранилась.
Маша чувствовало, как во рту пересыхает, она сделала глоток вина, проглотила паузу и сказала:
- Давай сделаем это.
***
Поездка в такси была несколько неловкой. Скоро они оказались в квартире у Маши. Она достала бутылку вина, налила его в бокалы. Девушки выпили.
- У тебя уютно.
- Давай танцевать.
Это был Garou, «Burning». Сильный голо страстного француза проникал в самое сознание, но большая часть мыслей девушек была наполнена друг другом.
«Что же я делаю», - успела подумать Аня, но уже через мгновение почувствовала чужую руку на своей попке. И это сняло последний барьер.
Их ладони нежными лодками путешествовали по океану тел друг друга. Их глаза упивались отражениями в горящих зрачках. Их губы были все ближе, пока, наконец, не встретились...
Это была долгожданная встреча. Они страстно целовали друг друга, словно стремились проникнуть в самое естество той, что напротив. Они чувствовали возбуждение, разгорающийся пожар внизу живота, который нарастал и совсем скоро охватил все тела.
Аня потянула за Машин пояс, и он соскользнул на пол. Ее руки проплыли вверх, к плечам, и освободили их от платья, которое тоже съехало на пол. На девушке был лифчик и трусики-стринги в тон платью. Маша также принялась за замочки на одежде любовницы, скоро и она осталась только в нижнем белье. Страстно целуясь, они перебрались на большую кровать.
- Милая, ты прекрасна, - прошептала Маша, расстегивая лиф на подруге. Она целовала губы, шею, плечи Ани, опускаясь все ниже. Провела горячими пальцами по уже обнаженной груди, впилась поцелуем в розовый бугорок на одной из них. Так продолжалось всего несколько минут, Аня выгибалась навстречу девушке. А Маша двигалась дальше, и вот ее руки уже коснулись ткани трусиков. Аня приподняла бедра, и вот уже ничего не защищало ее от глаз другой девушки.
- И ты, сладкая моя...
Маша завела руки за спину, и скоро ее грудь тоже была обнажена. Она склонилась над девушкой, крепко поцеловала в губы, а оторвавшись, начала опускаться к ее лону так, чтобы напряженные соски касались нежной кожи Ани. Маша стала целовать животик девушки, перебралась к ее гладкой киске, Аня развела в стороны ножки, и вот уже вторая девушка попробовала ее сок. Сладкий стон сорвался с уст гостьи... Маша целовала и ласкала свою любовницу там, где приятнее всего, упивалась сладким чувством, что доставляет удовольствие этой страстной, горячей, манящей девушке, с которой, подумать только, еще несколько часов назад даже не была знакома!
Неизвестно, долго ли это продолжалось или нет. Аня чувствовала, как нарастает огненный шар внутри, и вот он просто взорвался, разнеся в клочья весь остальной мир. Ей было очень хорошо, хотелось лететь... Хотелось отблагодарить Машу.
- Тебе приятно, милая моя? - спросила хозяйка дома, хотя сама понимала, что Аня только что побывала на седьмом небе.
- Да, да... Иди ко мне...
Девушки снова слились в поцелуе. Аня чувствовала свои соки на губах Маши. Она поднялась со спины, стала ласкать грудки девушки.
- Подожди...
Маша достала из тумбочки от кровати фалоиммитатор немаленьких размеров.
- Ты можешь этим?..
- Да, все что ты хочешь.
Маша сняла трусики, обнажив полоску светлой кожи и тонкую темную вертикальную линию на ней. Аня коснулась губами ее киски - она впервые целовала другую девушку там. Ее язычок путешествовал по лону Маши, которая была очень возбуждена. Затем она осторожно ввела фаллос в девушку, принявшись двигать им взад-вперед, не забывая целовать доступные участки кожи. Оргазм Маши тоже не заставил себя ждать...
Это случилось еще не раз. Они целовались, ласкали друг друга, трахали пальчиками. Не осталось такого места на телах любовниц, которых не касались бы губы подруги. Им было очень хорошо, и они уснули в объятиях друг друга...
Утром Аня стояла одна на платформе вокзала.