Случай, который произошёл с нами совсем недавно не выдумка, а вполне реальная история. Я решил рассказать эту короткую историю в надежде услышать совет как мне утешить мою любимую супругу Ирину.
Собираясь к Будиным на день рождения в один из столичных ресторанов, Ирина, моя благоверная, как то особенно стала прихорашиваться. Тщательно выбрила свои стройные и довольно таки красивые для её сорока с небольшим лет ножки, прибегла к косметике, которой в обычные дни вообще не пользовалась (весьма непривычно было видеть, например, её ярко-алый цвет губ). Также, накануне она специально купила юбочку чуть выше колен, аккуратно обнажив свои ухоженные ножки и дополнив их красоту туфлями на высоких шпилечках. Свободная блузка скрывала уже начавшие было появляться складочки на талии и животе. В общем, передо мной предстала аппетитная, с той самой манящей красотой, досыта насытившейся мужем, но всё ещё желанной и желавшей новых ощущений женщина бальзаковского возраста. Эта женщина была моя законная супруга и верная жена.
В гостях Ирина, сказать что вела себя развязно — ничего не сказать. Я давно замечал, что ей очень нравится Саша Будин, наш сосед и по совместительству отец моей крестницы. Саша (Александр Будин) работает в журналистике на одном из федеральных каналах, лицо, как говорят, медийное, узнаваемое. Имеет множество тайных и явных поклонниц, которые в буквальном смысле осаждают подъезд нашего дома. К числу же явных поклонниц Саши, и к тому же принадлежащим к небольшому числу тех, кто имеет непосредственный доступ к звезде телеэкрана, относится и моя супруга Ирина. После второго или третьего тоста о здравии нашей крестницы и её дорогих и уважаемых родителях супруга совершенно расслабилась, села на мягкий диванчик так, чтобы Саша мог её лицезреть всю с головы до прекрасных ног. Закинула ножку на ногу, расстегнула несколько пуговиц блузки, растрепала волосы и попросила Сашу поухаживать за ней, в плане ещё налить вина.
Подняв бокал, Ирина начала произносить тост за здравие отца нашей маленькой именинницы. Комплименты сыпались за комплиментами, таких ярких, любвеобильных эпитетов, которыми жена осыпала Сашу, даже в молодости в свой адрес от своей дражайшей супруги я никогда не слышал. Говорила в основном о том, что таких красивых и сексуальных мужчин как он вообще не бывает на свете. Мне даже стало как то неудобно перед женой отца именинницы. Закончив свою длинную хвалебную тираду, супруга попросила Сашу выпить с ней на бутершафт. Залпом осушив бокал, моя благоверная буквально впилась губами в губы тостуемого. Это длилось, как мне показалось, непозволительно длительное время, так, что всем присутствующим гостям, а особенно мне стало совсем уж неудобно перед женой Александра. Затем, чтобы разрядить обстановку, кто-то предложил танцевать. Ирина без всяких церемоний вцепилась в Сашу и они оба начали медленно покачиваться в такт музыке. Жена Александра Алевтина, пожаловавшись на духоту, вышла на террасу кафе. Я посчитал необходимым проследовать за ней. Поговорив некоторое время на свежем воздухе ни о чём, мы вновь вернулись в зал. Гости как то со смущением поглядывали на нас. Саша сидел у барной стойки на высоком стуле, потягивая виски. Рядом, на низеньком пуфике для ног расположилась моя супруга. Она по-собачьи, подобострастно глядела снизу на своего расслабленного кумира, казалось бы в любую секунду по его приказу готовая исполнить любой его каприз или желание.
Надо отметить, что хотя мы и живём с супругой более 10 лет вместе внешне счастливо, на самом деле дела в личной жизни у нас обстоят, мягко говоря, не очень. Не то чтобы я к ней остыл, как это бывает у супругов со стажем, напротив, я очень люблю свою жену и она всегда для меня желанна, а просто довольно таки длительное время я не могу справиться со своим недугом — быстрое семяизвержение. В самом лучшем случае удаётся продлить половой акт 2—3 минуты, и то, если периодически прекращать толчковые движения и полностью застопырить всякое движение к огромному неудовольствию супруги. В худшем случае могу кончить, не успев, как говориться, начать. А иногда ей приходится много поработать рукой (ртом она давно не хочет меня стимулировать) для придания хоть какой-то упругости моему небольшому, 12-ти сантиметровому в стоячем состоянии члену. В конце концов ей всё это надоело и вся наша интимная жизнь постепенно но верно сошла на нет.
Ирина была захмелевшей и, смотря преданно по-собачьи снизу вверх на Сашу, она нежно поглаживала его ноги и ботинки и вновь повторяла, как и во время застолья, что таких красивых мужчин как он не было и вообще не бывает. Саша спокойно потягивал свой виски и общался с барменом, не обращая никакого внимания на млеющую у его ног мою супругу. И это естественно, так как таких вздыхателей как она у него вагон, как говорится, и ещё маленькая тележка. Я подошёл к Ирине и сказал ей, что хорошо бы нам поехать уже домой, на что супруга не глядя на меня, внезапно сползла на колени перед продолжавшим не обращать на неё никакого внимания Сашей, и начала буквально разрывать молнию на Сашиных джинсах. У неё это получилось и через какое то мгновенье в руках моей любимой супруги оказался расслабленный, но довольно таки внушительный член её кумира. Жена тут же обхватила его губами и уже начала было его сосать, громко причмокивая, как Александр, до того совершенно безучастный ко всему происходящему, обратил внимание на захмелевшую мою жену, уже активно и сладострастно сосущую его член. Саша, рассмеявшись оттолкнул мою жену небрежно от себя ботинком, тем самым, который ещё минуту назад она так нежно гладила, после чего встал, подошёл к своей супруге Алевтине, нежно её обнял, улыбнулся и поцеловал, мол, сама понимаешь, поклонницы — обычное дело, часть и издержки профессии, спутники и неотъемлемая часть популярности и, поблагодарив ошалевших от произошедшего на их глазах гостей, он вместе со всей семьёй удалился. Хорошо маленькая крестница во время всей этой бурной развязки отлучилась по нужде.
Ошалевшие гости тоже молча побрели шушукаясь и посмеиваясь к своим автомобилям. Я помог своей Ирине приподняться, вызвал такси и мы поехали домой. Всю дорогу и весь оставшийся вечер моя любимая супруга не произнесла ни единого слова, а только слёзы беззвучно, растёкшейся тушью катились по её пылающим от безответной любви и стыда щекам. Я пытался её утешить, как-то развлечь, но всё было тщетно. Жена не хотела меня ни слушать ни говорить со мной, оставаясь один на один со своей печалью...
Я не осуждаю её, ведь это был порыв давно затаённой любви, которая приходит сама по себе и от которой не существует лекарства, помноженный на давно накопившейся пласт неудовлетворённости, в котором есть огромная доля моей вины. Понимаю, что со всем этим надо как-то мириться и как то жить дальше ведь я, как это ни банально звучит, люблю свою жену и этим всё сказано.