— Что случилось? — Анна испуганно открыла глаза, изумлённо воззрилась на Сержа. — Куда ты меня тащишь?
— Пора вставать, милая, — улыбнулся он, неся её куда-то.
— Хорошо, но... Куда мы идём? Я не одета, — не унималась она.
— Я тоже, — он усмехнулся, разливая из глаз тепло, от которого Анну охватывала приятная истома. — Мы идём к водопаду. Я, следуя вашему примеру, наконец, решил искупаться в нём. А вы, мадам, должны составить мне компанию.
— Нет! Я не хочу, — засмеялась Анна.
— Не хочешь купаться?! — удивился Дюваль. — Мне кажется, мадам, вы обычно любите это делать.
— Да, но... Я люблю купаться одна, — она смущённо опустила глаза.
— Ничего, — он пожал плечами, не принимая никаких возражений, — на этот раз сделаешь это со мной, — лукавая улыбка растянулась на его лице. — Я обещаю, мадам, вам понравится, — прошептал он в маленькое ушко.
Покраснев до корней волос, Анна уткнулась носиком в его обнажённую грудь. Пока он нёс её, пружиня по непроторённой тропе, перепрыгивая через камни, она вновь погрузилась в сладкую дремоту, убаюканная мягкими покачиваниями.
— Мы пришли, — его дыхание вновь коснулось её ушка, губы завладели крошечной мочкой.
Дюваль опустил Анну на ножки, взял за руку и увлёк под тёплые струи. О, какое невыразимое блаженство было стоять, прижавшись к нему, ощущая биение его сердца и сбегающую по телу воду! Его руки стали осторожно тереть её волосы, медленно скользить по её плечам и спине. Он мыл жену, словно ребёнка, улыбаясь так ласково, что у Анны перехватило дыхание, и закружилась голова. Она, закрыв глаза, мурлыкнула что-то нечленораздельное.
— Котёночек мой, пора проснуться, — засмеялся он и легонько шлёпнул розовую попочку.
И вдруг, встав на колени, чмокнул левую половинку «булочки». Анна по-кошачьи выгнулась, красиво повела бёдрами, потянулась вверх, выставляя вперёд напрягшиеся грудки. Руки Дюваля опустились на её талию.
— Ммм, восхитительно, мадам! — засмеялся он и стал покрывать поцелуями всё, что было у неё ниже талии.
Его губы порхали то по низу животика и бёдрам, то опускались на попку, он вертел Анну, играя с ней. Она покорно отдалась ему, наслаждаясь тёплой водой и его ласками. Внезапно его лицо оказалось у неё между ножек. Охнув, Анна хотела отстраниться от него, сдвинуть бёдра, но Серж не позволил ей этого, сильнее раздвигая точёные ножки.
— О, нет, нет, любовь моя, я не хочу оставлять без внимания это ваше прелестное местечко, самое загадочное и сладкое, — смеясь, запротестовал он.
— Но, Серж, я... мне кажется, это... как-то не очень... — забормотала Анна, краснея до самых ногтей.
— Глупости! В наш первый раз вы позволили мне это, так, почему не хотите сейчас? — усмехнулся он, вставая и внимательно вглядываясь ей в глаза, словно читая её мысли.
Анна покраснела ещё больше. На самом деле она страстно желала, чтобы он это сделал, но что-то удерживало её, заставляя противиться его действиям. Анна ничего не ответила на вопрос любимого. Он понял её без слов, улыбнулся ликующей улыбкой и стал ласкать её между ножек, сначала просто целуя «розочку», втягивая лепестки губами, перебирая их язычком. Потом добрался до уже набухшей сладкой «бусинки», яркой, как едва распустившаяся орхидея. Громкие стоны Анны разносились по округе, не заглушаемые даже шумом падающей воды. Пальчики впивались в плечи Дюваля, стоящего перед любимой на коленях, ерошили его волосы. Если бы не его сильные руки, крепко державшие её за ножки, она давно бы рухнула, будучи уже не в силах стоять, доведённая его безумными ласками до исступления.
Дюваль встал во весь рост и, приподняв её одной рукой за талию, принялся страстно целовать её ротик, чуть припухший от её собственных укусов. Вторая его рука наслаждалась её истекающим «цветочком». Он закинул изящную ножку себе за спину, так, что распухшие лепестки «цветка» раздвинулись. Пальцы Дюваля, дразня, осторожно входили в дырочку и вновь выходили из неё. Вдруг потерявшее всякую волю, тело Анны задёргалось в сладких конвульсиях. Закричав, она выгнулась и, обессиленная, упала на руки любимого.
Нежно целуя её в мокрый висок, он спросил хрипловатым голосом:
— Любимая, тебе было хорошо?
У Анны не было сил говорить, и она только с нежностью пленительно улыбнулась ему и подарила лучистый взгляд. Через минуту, придя в себя, попросила поставить её на ноги и спросила с лукавой улыбкой, осторожно касаясь рукой его разбухшего, торчащего низа:
— Милый, я могу тоже... помыть тебя?
— Да, — с улыбкой выдохнул он охрипшим голосом.
Ладошки Анны задвигались по его телу. Заставив его немного склониться, она ласково огладила широкие плечи. Опускаясь ниже к груди и животу, нежно скользя по каждому шрамику, перешла на спину. Потом маленькие ладошки легли на твёрдые, как орех, ягодицы.
— Расслабь их, любимый, — улыбнувшись, попросила шёпотом.
— Я не могу, — засмеялся он и пошутил: — Они тоже стальные.
Дюваль расставил ноги шире. Ручка Анны проникла между половинками «ореха», мягкая ладошка и тонкие пальчики принялись скользить и тереть там, заставив любимого застонать. Он не заметил, как бархатные ладошки стали ласкать его ствол. Её робкие неумелые движения умиляли его, усиливая страсть. Внезапно Анна, упав на колени, стала целовать это его место. Мягкие разгорячённые губки ласково посасывали его головку, порхали по всему стволу, опускаясь до самого основания к отяжелевшим большим «кисетам», целовали их с нескрываемым удовольствием.
— Любимая, пожалуйста, сожми их вот так, — он положил на них её пальчики, показал, как нужно сжать. — И, если можешь, возьми его в ротик как можно глубже, — попросил Дюваль со смущённой улыбкой.
Фантастическая картина была перед ним. Хрупкая голенькая девушка в расцвете юной красоты, такая, какая может присниться мужчине в самом необыкновенном сне, стояла перед ним на коленях и покорно выполняла сокровенные желания. Упругие пленительные грудки с торчащими вершинками касались его ног и бёдер. Сладкое безумие всё больше овладевало им. Серж простёр руку к её косам, намотал нежный шёлк на свою ладонь и притянул хорошенькую головку ближе к себе, заставил теснее прижаться к своим чреслам. Хриплые стоны вырывались из его груди. Старательно выполняя свою тяжёлую работу, Анна глубоко вздыхала и время от времени поднимала на любимого полный нежности взгляд. Казалось, её глаза спрашивали: «Милый, я всё делаю правильно? Ты доволен мною?». Ствол рос, разбухал на глазах, вздувались вены. Он грозил взорваться с минуты на минуту. И Анне становилось всё труднее надеваться на него маленьким ротиком. Её била мелкая дрожь, словно в ознобе, от которого не спасали даже струи тёплой воды.
Вдруг Дюваль поднял любимую, поставил перед собой, потом, оторвав от земли и удерживая на весу за талию, положил её правую ножку себе на плечо. Анна была значительно ниже его ростом, поэтому ему приходилось приподнимать её.
Охватив любимого за шею, повиснув на нём, Анна потянулась к его губам и вдруг с радостью ощутила, как он проник в неё. Он стал осторожно раскачивать её, то слегка отталкивая, то придвигая к себе. При этом их губы встретились, жадный язычок Дюваля обнял трепещущий язычок любимой. Анна вновь ликовала, чувствуя, как его «шпага» вонзается в сердцевину её «розы». Казалось, ещё мгновение и она умрёт от этих сладких терзаний. Но чем дольше он терзал её, тем всё больше и глубже ей хотелось принимать его в себя. Её «цветок» жаждал напиться его медовой влаги, втянуть в себя этот живительный нектар, утолить свою жажду и отблагодарить любимого своим огнём. И это случилось. Золотой солнечный луч стремительно ворвался в «бутон», заполнив его до краёв, заставив задрожать и сжаться в последнем усилии. Крик девушки, рык Дюваля, шум падающей воды, — всё соединилось в один странный звук, ещё никогда не звучавший на этом острове.
Обессиленно доверяясь рукам любимого, почти ничего не осознавая, Анна заметила чьи-то глаза, наблюдавшие за ними из густых зарослей. Постояв под водой ещё несколько минут, Дюваль вышел из водопада, неся любимую на руках. Немного придя в себя, Анна с тревогой сказала:
— Милый, мне кажется, за нами кто-то наблюдал.
— Хм, — усмехнулся он, — ты такая стеснительная, вот тебе и кажутся всякие глупости. Хотя, наверное, какая-нибудь нимфа, живущая в водопаде, позавидовала твоей красоте, — пошутил он.
— Да, нет же! Я... видела чьи-то глаза...
— Глаза? — не понял Дюваль. — Они были человеческие?
— Да,... не знаю... — неуверенно протянула Анна. — Я не смогла рассмотреть, — она виновато улыбнулась, — ты как раз довёл меня до почти бессознательного состояния. Я лишь видела, как они мелькнули, встретившись с моим взглядом.
— Приятно слышать, мадам, что я сделал так с вами, — усмехнулся он и серьёзно добавил: — Наверняка, это была большая птица... или какой-нибудь зверёк. Я не знаю, кто именно водится на этом острове. Может, это была обезьяна? — опять усмехнулся он и, видя, что это предположение не на шутку испугало Анну, сразу попытался успокоить её: — Впрочем, это маловероятно.
Когда они вернулись в хижину, Анна попросила его, заглядывая в глаза:
— Милый, давай сегодня останемся дома... Тебе ведь не нужно идти на рыбалку... Побудь со мной...
— Ты оказывается трусишка, — широкая улыбка преобразила его лицо, — боишься остаться без меня?
— Да, — она тихо прижалась к нему, — и больше всего боюсь за тебя. Как ты можешь один уходить куда-то от меня?! Один, совсем один!..
— Глупенькая, — он чмокнул её носик, — можно подумать, ты сможешь меня защитить.
— Нет, но... мне так спокойнее, когда ты рядом.
На это признание ничего нельзя было возразить. Сердце Дюваля, учащённо бившееся от одного лишь взгляда на жену, совершенно растаяло, растекаясь горячей смолой по всему телу. Этот день они провели в ласках, любя друг друга и, время от времени, болтая о всяких глупостях. Вечером, на закате они лежали в гамаке, который Серж соорудил недавно напротив их хижины, натянув его между двумя пальмами.
Шёпот волн и тихий голос Дюваля убаюкивали Анну. Погружаясь в сказочный сон, она чуть слышно выдохнула в самое ухо любимого:
— Мой пират, я люблю тебя...
Он, улыбаясь, нежно провёл пальцем по её припухшим от поцелуев губкам и осторожно, чтобы не прогнать её сон, поцеловал в щёчку.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)