— Ты очень привлекательная женщина, с тобой очень приятно...
Нашу идиллию прервал поп, он вошёл незаметно, посмотрел на меня косо, и поклонившись своим иконам прошёл в алтарь. Грёбаный поп, выругался я. Таня сказала, что сейчас начнётся служба. Я ушёл домой. Я не спал всю ночь, какой может быть сон, когда ты очарован грамотной женщиной, послушно отвечающей на твои чувства? Она добра, нежна, приятна и сексуальна! В пятьдесят два года её тело не пахнет старостью, а пахнет страстью, её соки источают апельсиновый аромат, да-да, и это не бред! Промежность Тани напоминала оранжевый апельсинчик, сочный и душистый... Как только часы показали девять утра, я помчался в церковь, и мне было как-то всёравно, идёт там служба, или нет, мне хотелось мою милую свечницу! Вошедши в храм, я увидел Таню разговаривающую с какой-то женщиной, я улыбнулся Тане, она тоже кивнула мне головой и улыбнулась, она сказала, что освободится через пару минут и уделит мне внимание. О, внимание... Таня объясняла женщине, как правильно нужно молиться.
— Как ты, Юрочка? — спросила мило Таня, распрощавшись с прихожанкой.
— Танечка, милая моя, я так по тебе соскучился! — с густым шквалом эмоций высказал я, и обнял Таню за талию.
— Я тоже соскучилась по тебе, милый мой.
На Тане была таже юбка, что и вчера, я обнял её крепче и поцеловал в губы. Её шоколадные глаза светились счастьем, она гладила моё лицо и целовала в глаза. Я был очень возбуждён, мне очень хотелось сделать что-нибудь с Таней, чтобы ей было приятно, чтобы она стонала и выла от наслаждения. Я опустился на колени, поднял подол юбки и нырнул головой к её ляжкам! Таня ойкнула, и заахала, когда я стал её целовать, она застонала, когда мой язык начал лизать её жирненькие ляжки она прогнулась вниз! Мне нехватало терпения, мне хотелось расцеловать её всю и сразу! Её жирненькие ляжки одурманили меня... Мои жадные губы впивались в мякоть гладкой кожи а язык облизывал её...
— Юрочка, ты опять меня вводишь в грех, мы опять делаем не то, что нужно, — шептала Таня, пытаясь остановить меня, но ей это самой нравилось, и она раздвинула ноги шире, чтобы моя голова могла пролезть в самое сладкое местечко, — Ой, грех-то какой, господи, грех-то какой... — причитала Таня, но не сопротивлялась мне, а просто гладила мою голову под своей юбкой.
Полизав ляжки, я поднялся языком к самому заветному месту, к промежности, сквозь трусики шёл естественный интимный аромат, напоминающий душистый фрукт, он чуть-чуть перемешивался с запахом мочи, но это не мешало, а наоборот, возбуждало! Я взялся за её классную попу и промял ягодицы в ладонях, вот оно, удовольствие жизни!
— Юрочка, в храм могут зайти... — испуганно сказала Таня, когда мой язык начал лизать пах...
Я не обратил никакого внимания на её опасения, отогнул полоску трусиков и стал лизать губки, клитор! Таня застонала громко, будто запела песнь восхищения! Её ноги подкосились, стало ясно, ей давно этого не делали (если вообще делали). Это меня возбудило до краёв! Мне было плевать на то что кто-нибудь может войти, увидеть нас... Я был поглощён её влагалищем, её клитором, этой чудной маленькой кнопочкой, от которого весь организм трепетал радостью и невыразимой эйфорией... Мои ладони держали её бёдра, я понимал, что эти места есть основа женщины! Бёдра это то, что возбуждает и даёт ощущение удовольствия. Я стоял на коленях с головой под юбкой Тани, лизал её влагалище и наслаждался, что я снова в ней, снова я в самых сладких её недрах! А Таня стонала и еле держалась на ногах, а когда я задёргал языком быстрей, плотней прижимая его к клитору и втискивая внутрь, она закричала и задёргалась, пригнула колени и отстранила мою голову от своей промежности. Моя милая свечница кончила. Я встал с колен и прижался к Тане своим горячим членом, она почувствовала его и застонала. Я жутко хотел её!
— Юрочка. я тоже очень хочу этого, но мы же в храме божьем... — заговорила хрипом Таня.
— Бог не запрещал удовольствие, он дал нам его!
Мы стояли недалеко от центрального аналоя, Таня глянула на иконы, ей стало не посебе, она дотронулась к своей промежности и пригнулась, она текла и хотела, я снова обнял её и просунул свою руку ей под юбку...
— Мы ведь оба хотим, милая, так какой же тут грех? — спросил я, и начал гладить лобок, потом нажал пальцами ниже...
— Юро о очка, ты сводишь меня с ума, — задыхалась Таня, — Пожалуйста, давай где-нибудь в другом месте сделаем это?..
— Танечка, бог дал нам наслаждение, но он оградил его неправильными законами, я против этих законов, люди не должны терпеть заповеди, которое ущемляют их желания.
— Юрочка, я кончила... — сказал тихо Таня, — Я согрешила в церкви...
Я успокаивал Таню, гладил её мокрую щель и целовал лицо, по её ляжкам текло...
— Милая моя, это нормально, не бойся своего порыва чувств, бог не имеет право зажимать нас, нашу жажду наслаждений. Он всегда отнимает у людей самое приятное, он жестокий, неправильный. Мы не должны его бояться, мы должны слушать наши тела и повиноваться их страсти.
— Подожди Юрочка, — скорчилась Таня в сладких муках, и вынула мою руку из под юбки, — Кто-то идёт... Давай встретимся вечерком...
Мы встретились с ней после работы, немного прогулялись, поговорили о духовных законах и начали целоваться... Таня смотрела мне в глаза и признавалась, что влюбляется в меня... Я снова хотел её, её слова волновали меня, её выпуклая попа выпирающая из юбки не давала мне покоя! Когда я видел эти ягодицы, когда Таня шагала и они перекачивались от одной к другой, у меня голова кружилась, а головка взлетала к нему. Мой член дико напрягался и кричал: я хочу воткнуться в эту попу! Мы пошли к Тане, она жила с престарелой слепой мамой в двухкомнатной квартире, эти две комнаты отделяла невысокая перегородка. Не обращая внимания на престарелую мать Тани, я стал ласкать попу моей миленькой женщины прямо при маме, она ведь ничего не видела, а я не мог ждать, не мог ждать ни минуты, я гладил и сжимал в ладони ягодицы сквозь юбку, а потом просунул руку под юбку и зашёл пальцами в трусы...
— Юрочка, подожди, давай уйдём в другую комнату, — шепнула Таня мне на ухо, наливая чай маме, — Мам, вот я тебе чай налила, всё на столе, щупай руками, здесь бутерброды. А потом я тебе таблетки дам, — сказала Таня маме, загораясь от возбуждения моих упрямых пальцев бултыхающихся во влагалище.
Мы ушли в другую комнату, я вошёл в Таню стоя, сзади, наклонил её как в церкви и начал долбить! Таня сдерживала свои крики, закрывала рот руками, но всёравно когда я входил в неё всей силой толкая в матку, Таня кончала и поджимала колени, крики вылетали непроизвольно. Её мама спрашивала из своей комнаты:
— Таня, чего ты кричишь?
Таня закрывала свои шоколадные глаза от восторга даваемого моим членом, и как могла спокойно отвечала:
— Всё в порядке, мама, мы с Юрой играем...
Мне были смешны её отговорки, как мы играли... Я не мог долго трахать Таню через попу, потому что её прелестные ягодицы быстро доводили меня своей сочной мякотью, и мой бурный член взорвался спермой. Я остался у Тани на ночь, мы обманули её маму, сказали, что я ухожу, и мне пришлось после этого всё делать без слов, чтобы меня как будто не было. Ночь, дабы не скрипел диван в комнате Тани, мы легли с ней на пол, так было удобней делать то, что мы делали. За ночь я отъимел Таню много раз, она кончала и кончала, но на утру сказала, что в церкви наш секс был намного острей. Я учёл это... Таня смотрела в мои глаза, как в глаза спасителя, благодарила меня, вспоминала, как ей было плохо раньше, и как хорошо сейчас... С рассветом я проводил её до церкви, а сам пошёл по делам. Не смотря на то, что всю ночь мы трахались с перерывами не больше пятнадцати минут, мне хотелось её и сейчас, я глядел, как она идёт в храм виляя своей попой, и поправлял поднятую ширинку...
После обеда я пришёл в церковь, подошёл к Тане и нежно поцеловал. К нашему счастью храм был пуст, я не мог сдерживать свои чувства, обнял её и стал ласкать... О, её мокрая промежность! Как она текла... Мягкая, горячая, открывающая! Танечка была права, когда сказала, что в церкви наше возбуждение намного острей чем дома. Действительно, сейчас в храме, в присутствии многих взоров святых икон, мой член вибрировал от возбуждения как сумашедший! Он поднимал брюки! Таня это видела и чувствовала, она отдавалась мне, раздвигала свои жирненькие дяжки, но вдруг остановилась и вымолвила:
— Юрочка, Юрочка, мой любимый, я чувствую что хочу тебя, хочу тебя в церкви намного сильней чем дома, но ведь это нас Бесы сподвигают на это! — крикнула Таня, отклоняя руку от своих ляжек.
— Если это так, то я благодарен Бесам за это! — ответил я Тане, целуя её в засос в губы и шею, — Они дают нам то, что не в силах дать бог.
Таня подняла голову к иконам и стала плакать, её тело дрожало, из промежности текло, и она прижимала рукой юбку под лобок...
— Юрочка, я чувствую что-то не так...
Таня побежала к иконостасу и упала на колени перед ликом бога, она начала громко просить у него прощение и молить не наказывать нас за нашу необузданную страсть. Танечка стояла на коленях и кланялась головой к полу, её попа выворачивалась прямо в мою сторону, широкие бёдра, круглые ягодицы мигали мне своей великолепностью, они звали меня, тянули! Таня кланялась головой и приподнимала свою обворожительную огненную попу, я кинулся к ней, тоже упал на колени и взялся руками за её бёдра.
— Юрочка, мы грешим! — громко шептала свечница, нагибая туловище к иконам, выворачивая свою попу мне в живот!
— Мы не грешим, мы наслаждаемся, мы даём ему понять, что наши желания сильней его придуманного греха.
Я снова поднял её юбку, стянул трусы до колен и расстегнул свои брюки.
— Ты что, Юрочка?! Мы же у алтаря! — закричала Таня, — Тут никак нельзя!
— Всё можно, если нравится.
Её попа выглядела фантастичеки, смугленькие пышненькие булки поднялись и слегка раскрылись, между ними выглядывала текущая дырочка, грех был бы не войти туда! Я быстро направил член куда надо, обнял Таню за живот и надавил членом внутрь! Таня крикнула и нагнулась головой на пол, её попа подвернулась ко мне во всей красе! Мой член полностью погрузился во влагалище и стал очень счастлив...
— Юрочка, что же мы делаем с тобой? Мы последние грешники, — стонала богобоязненная свечница, держась руками за ступеньку амвона.
— Мы делаем что хотим делать.
Я держал её попу обоими руками и надавливал членом на матку, я хотел разработать её, расширить, взбесить! А толкать пахом её смугленькие булки попы, было балдёжным кайфом! Тане это тоже нравилось, она виляла попой и помогала мне насаживаясь на член, она кряхтела и мычала...
— Юрочка, ты открыл во мне порок, сильный порок, он нравится мне, — со стонами говорила Таня, и насаживалась на мой член медленными движениями, — Мне так приятно, так хорошо, твой член греет моё нутро, он высасывает меня, что ты делаешь со мной?..
Неведомая до сего момента сладость, полилась на меня, через мой член, эта сладость выходила из Тани, из её влагалища... Сильнейший огонь входил в меня из её мягкой и грандиозной дырочки... Мягкие ягодицы шмякались об мой пах и давали мне ощущения победы над скромностью.
— О, Юрочка, я сейчас сойду с ума от твоего члена! — закричала Таня глядя вверьх на изображение бога.
— Сходи милая, сходи, кончай хорошая моя...
В это время я стал вставлять член в её удивительную дырочку быстрей, раз за разом, пока не почувствовал расслабление, потом напряжение, моя сперма полилась в неё и я задёргал членом что было сил!
— Я умру от такого сильного удовольствия!!! — зарыдала Таня уткнув голову в пол.
Ах, какая попочка, думал я прижавшись к заднице Тани, сливая сперму в милую свечницу...
— Это что за безобразие?! — раздался грозный бас сзади...
Я не успел кончить до конца, вынул мокрый стоячий член из влагалища Тани и повернулся назад... К нам подошёл поп, он вошёл в храм, а мы не слышали... Поп приказал немедленно покинуть церковь. Танечка как пьяная встала с пола, заплакала и покачиваясь пошагала со мной к выходу.
— Кто вы такой?! — посмотрел на меня поп, как на врага вселенной, — По какому праву вы сотворили осквернение в храме божьем?!
Я ухмыльнулся, обнял Таню, и с удовольствием высказал попу свою точку зрения на наш поступок.
— Мы сотворили не осквернение, а акт неугасимого желания, и вам не дано нас осуждать за это! Мы повиновались своей симпатии, человеческому чувству. Ваш бог придумал это наслаждение, но возвёл на него ограничения, разве это справедливо? Радость невозможно ограничить!
Таня немного отошла от оргазма и начала прислушиваться ко мне.
— Татьяна, — сказал поп, — Мне нужно с вами поговорить.
— Да батюшка, — опустила Таня голову вниз, — Я знаю что согрешила, но мне было приятно...
— Либо я увольняю вас из храма, либо накладываю на вас строжайшую эпитимию! Вы будете лишены причастия на год, и половины зарплаты.
Таня посмотрела на меня, оглядела храм, вытерла слёзы и сказала попу:
— Я увольняюсь.
— Пошли Танечка, уйдём из этого храма, он не понимает нашего пламенного огня.
Поп разозлился на мои слова и крикнул в след:
— Вы порождение Сатаны!
— Может быть, но он не ставит жёстких запретов на чувства, — дерзко ответил я ему, обнял Таню, и мы ушли...