Наутро были выходные, и, выполняя обещание, он повез её по магазинам. Купив ей все необходимое, вплоть до зубной щетки, он спросил, куда она хочет пойти. Она назвала места, связанные с её счастливым семейным прошлым. Гуляя по ним с другим мужчиной, она мысленно прощалась навсегда с той наивной девочкой, управляемой властным и умным мужем, неизменно считавшим её дурочкой. Она и сама тогда соглашалась с этим. М. А. поинтересовался, как она раньше проводила выходные. Ничего определенного: встречи с друзьями и походы по магазинам. Упомянула про свои занятия танцами. Редко — кино, ещё реже — театр, муж не жаловал высокое искусство. Лыжи, коньки, спорт вообще — по большим праздникам. Она у мужа не ассоциировалась с физкультурой. Глядя на неё, рассуждающую о досуге, он вслух предположил, что единственной систематической формой досуга у супругов был частый секс. Она замолчала, не желая впускать его в свое разрушенное им прошлое.
Он повез её в спорткомплекс. После совместного занятия в тренажерном зале, где он сам стал её инструктором и протащил по всем тренажерам, они отдохнули в сауне. Вопреки её предположению, он похотливо не набросился на неё, предпочтя лениво развалиться на полке. Жар и пот не вызывали у него желание секса. Лежа на мокрой простыни, Лика вспоминала семейные посещения сауны пару раз в первый год её супружества. Напористое желание мужа обладать ей и свой робкий отказ. Разумеется, тогда, высмеяв её смущение, Антон овладел ей. Удалось ли ей тогда помыться? Как она хлестала мужа веником, потом мастурбировала его руками, потому что от минета она тогда отказывалась, боясь его как огня, затем оседлав его, скакала на деревянной полке, сбив колени, она тоже не забыла. Тот довольно урчал и обнимал её, а она хотела поскорее уйти.
Прикрыв глаза, лелеяла Лика дорогие сердцу воспоминания. То, что частый секс с мужем по его вкусу, не был её самым большим желанием, это уже забылось. Теперь Анжелике казалось, что все, что происходило в их семье, было и её потребностью тоже. Таково свойство памяти: идеализировать, потеряв. Она пыталась анализировать свою нынешнюю жизнь и приходила к печальным выводам: она — временная содержанка, секс-игрушка богатого извращенца, который положил на неё глаз. То, что вскоре она останется ни с чем и ни с кем — не вызывало у неё никаких сомнений. Выхода она не видела, разве что разорвать этот порочный круг и попытаться наладить свою жизнь вдали от вожделеющих её мужчин.
М. А. приподнялся на локте и наблюдал за мечтающей девушкой. Со спокойным, казалось, беззаботным лицом она была прекрасна. Интересно, о чем её мысли? Да, зачем это ему, наверное, все жалеет о выгнавшем её муже?! Красивые женщины все одинаковы: чем больше их бьёшь — тем вернее они. Что бы он сделал, уйди она сейчас от него? Пока он не готов поделиться ей с кем бы то ни было, она — его женщина, с которой ему комфортно. Интересно, умна ли она? Как-то он не задумывался об этом. Попадались ему девушки, старше и моложе её, поведение которых в изощренных сексуальных играх отталкивало его при их горячем желании продолжать. Может, они пахли развратом, испорченностью, в отличие от этой насквозь приличной консерваторши. Горячо поддерживая извращенность во всех её формах, вероятно, глубоко в душе он давно жаждал вот такую чуть закомплексованную девочку, чтоб сладострастно опробовать на ней, покорной и зависимой, весь богатый арсенал изощрённого разврата. И наблюдать, как она во всех смыслах взрослеет рядом с ним, принимая его правила. Вспомнив, что завтра её ждет микрооперация в клинике и какое-то время она будет не полностью доступна для него, он отдался приятным планам по проведению этой ночи. — Вспоминаешь, как он трахал тебя в бане? — напоследок решил он подтвердить свою догадку. Она странно посмотрела на него и поднялась с полки.
Почти насильно запихнув её к косметологу и на массаж, с чашкой кофе в руке бродил он по магазинчикам спорткомплекса. В ювелирном салоне его внимание привлек ножной браслет: тонкая сверкающая цепочка с подвесками в виде замка и ключика. Усмехнувшись, он тут же купил его. Войдя к массажисту (он тоже посещал его), М. А. молча одел браслет на изящную щиколотку Анжелики. Массажист похвалил украшение, а она мельком взглянула и, погрустнев, искоса взглянула на него. Они поняли друг друга.
Конечно, это было ребячеством с его стороны, но он решил проверить одну догадку. Ни сомнений, ни страхов, что он может лишиться её, у него не было. И все же ему захотелось убедиться в своей правоте. Подвезя её к их бывшему семейному гнездышку, он распахнул перед ней дверь и сказал, что, должно быть, ей хочется что-либо забрать оттуда. Протянул ей ключи, на которые она сперва взглянула с удивлением, потом, вспомнив, равнодушно взяла. Не глядя на него, она сидела рядом и смотрела прямо перед собой. Посидев так, медленно вышла и какой-то чужой походкой пошла в подъезд. Антон сразу открыл, как будто стоял за дверью. Молча они стояли напротив и смотрели друг на друга. Первым опомнился он, протянув ей оброненную тогда сумочку, которую снял с вешалки. Спросил, заберет ли она что-либо ещё. Она отрицательно покачала головой. Других вопросов не прозвучало, он посмотрел ей вслед и тихо закрыл дверь. Шофер доложил М. А. о деталях встречи супругов, проследив за ней по его просьбе. Молчаливая, села она в машину и всю дорогу домой смотрела в окно. Не плакала. Он самодовольно похвалил себя в душе за верно сделанный ход.
После легкого ужина с вином на него нашла минута нежности. Он позвал её к себе на кресло и, усадив на колени, обняв, поцеловал. Заметив, что она механически отвечает ему и думает о чем-то своем, провел своей ногой по её. Не обнаружив подарка, взглянул на её щиколотку и поинтересовался, где браслет. Она вынесла его, он протянул руку и взял цепочку. Выжидательно взглянул на неё, она, помедлив, поморщилась, но протянула ногу. Защелкнув браслет, удержал её щиколотку, погладив. Она равнодушно развязала пояс халата.
Привычно скованную положил он её поперек кровати головой к самому краю, подложил под неё подушки, встал над ней, расставив ноги, и, пригнувшись, вложил в её открытый рот впечатляющие яички. Помогая себе руками, лизала она то один, то второй шарик, то заглатывала их оба, посасывая в горячих глубинах рта, то оттягивала поодиночке. Он опирался ей на грудь, прижав к кровати, регулируя глубину погружения мошонки в неё движениями бедер. Вынул из её рта затвердевшие, уменьшившиеся мешочки и устроил набухший пенис между её грудей. Сдавив ими увлажненный ею ствол, он долго качался над её лицом, стимулируя себя. Она спокойно лежала, чуть согнув ноги, прикрыв глаза. Её отрешенный вид не понравился ему: он знал, как это исправить. Прижавшись промежностью к её шее, он дёрнул её ноги вверх, развел их, таким образом раскрыв и приподняв её сухое отверстие. Заставив её скованными руками держать одну ногу, с наслаждением погрузил в неё пальцы и провел по внутренним стенкам вагины. Скоро найдя чувствительные зоны, нажимая, водил по ним. У Лики сбилось дыхание, и он убыстрил ритм и глубину погружения кисти. Подведя её к пику страсти, он самодовольно отметил, что у неё не осталось и следа от отрешенности и задумчивости. Она, как и вчера, и позавчера, превратилась в жаждавшую наслаждения девушку, её тяжелые стоны подтвердили это. Он усилил её экстаз, опустив большой палец на потемневший клитор, прижав его. Привычные тонкие вибрации нежной области уверили его, что её мысли сейчас ничем посторонним не заняты. Теперь можно было заняться собственным удовольствием. Он сдвинул её от края, сел ей на живот, заставив её задохнуться, и снова положив высохший член между её холмиков, заскользил на ней. Пальцами открыл ей рот и, пригнув вперед её голову, погружал в неё головку с выступившими из отверстия каплями. Все легче скользил мокрый темный член меж влажных, крепко сдавленных им грудей. Все быстрее сновал её язычок вокруг головки. Она ощутила пульсацию горячего органа на губах и попыталась отвернуться, но не успела. Крепко схваченная им за виски, она была прижата к его промежности и приняла его семя почти в горло. Он опустил её голову на подушку и зажал ей рот, наблюдая, как она пытается вырваться. Подержав сперму во рту и не найдя выхода, она маленькими глотками осторожно проглотила её. Сморщилась, а он, слезая с неё, засмеялся.
Видя доставаемый им вибратор с клиторальным отростком, она сказала, что не хочет сегодня, что устала. Подцепляя наручники на крюк троса, он пошутил, что не стоит отходить от привычного распорядка. Втолкнув в неё электроприбор и закрепив его ремнями, её подцепил так, что она могла стоять или даже сидеть на полу, и по обыкновению ушел расслабиться в душ. Она, стоя с вибрирующей промежностью, неприязненно посмотрела ему в спину. Вернувшись, застал её сидящей на полу, согнув ноги и опустив голову, крупно дрожа и стеная. Сев на кресло, подтащил её поближе и устроил у своих ног. Вспотевшая, колотящаяся в судорогах, обессиленная девушка являла предел его мечтаний. Он толкнул её на ковер и потрогал ногой вибрирующий лобок. Она вскрикнула, он чуть надавил, и девушка изогнулась под его нажимом. Она вскинула руки к лицу и закусила пальцы. При виде её скованной, извивающейся у его ног, у него приятно потеплело в паху от предвкушения волнующего повторного совокупления. Задумчиво глядя на Лику, он скользил стопой по её дрожащему телу: выписал круги на животе, замер на выбритом треугольнике, но решил пока не добавлять ей новых страданий, провел вверх и устроил стопу меж мягких выпуклостей. Надавил на соски, зажал их пальцами и потянул, пока они не затвердели и не слали острыми. Вкруговую помассировал груди, погладил шею, чуть придавил, заметив страх в её глазах. Откинул от лица её руки, провел пальцами по губам и втолкнул их ей в рот. Она дернула головой, но не смогла освободиться; вздохнув, облизала его пальцы. Со сложными эмоциями следила она за его рукой, которая переключала режим мастурбатора; усилившиеся вибрации вынудили её подтянуть ноги к животу, свернуться калачиком и издать полуживотный стон. С трудом он просунул стопу между её трясущихся сомкнутых ног и, перекатив её на спину и прижав другой ногой, принялся ритмично нажимать на промежность, слегка вдавливая работающий прибор. Она беззвучно заплакала, кусая побелевшие руки и видя ещё не обнажившуюся головку его пениса, ритмично скользящую в кольце его пальцев. Вот круглый конец порозовел, он отключил прибор и, последний раз нажав ей между ног, протянул руки.
Усадив её к себе на колени на кресле, он пошире раскинул её по-прежнему дрожащие ноги и, расстегнув ремни, вытащил прибор. Дав ей минуту на восстановление дыхания, он опустил её руки на полувставший член, своими принялся растирать вытекающую влагу по её ляжкам. Добравшись до её сочащейся щели, он поглаживал её вертикальными движениями, проникая совсем неглубоко, не давая уйти возбуждению. Так, касаясь друг друга мокрыми пальцами, раскинувшись в мягком кресле, в тишине, нарушаемой только тихим дыханием, мастурбировали они друг друга, исполняя некий необходимый полумистический ритуал. Уложив её ноги на подлокотники кресла, он насадил её уставшее лоно на готовый к трудам поршень и заработал бёдрами. Она, казалось, отдыхала, лежа на его груди. Он охватил её прыгающие груди и удовлетворенно ощущал каждый свой удар внутри её податливого тела. Обожая оргазменные вибрации её клитора, незадолго до завершения он взял его двумя пальцами и потирал до тех пор, пока тот благодарно не отреагировал на его усилия. Одновременно они пережили сладостные конвульсии, слившись телами на мягком кресле.
Принеся её в ванну, он вновь положил её себе на грудь и пустил воду. Под звук льющейся воды она спросила: — Тебе достаточно меня? — На сегодня? — пошутил он. Она собралась с духом: — Мне не нравится, что ты со мной делаешь… что сделал… Ему было так хорошо сейчас, и он вовсе не был расположен к скучным разговорам. — Зато мне все очень нравится. Разве тебе не было приятно? — Было. Повернув к себе её голову, он прекратил дальнейший банальный разговор поцелуем, от которого вскоре у неё затекла шея и заболели губы. — Можно я пойду спать, у меня завтра непростой день, — она разомкнула его руки, встала и, не вытираясь, вышла. — Ах, да, ведь ей же завтра в больницу! Забыл. Вернувшись, он обнаружил её спящей.