С чего все началось?
Как это ни странно, но даже сейчас, через много лет, я помню все, до самых ничтожных деталей. Несомненно, первый раз — это нечто, что впечатывается в память любого человека, но настолько запомнить посекундную последовательность событий, мне кажется, редко удается. Хотя…
Но неважно. Итак…
Далекий 1978. Были школьные каникулы, солнце, лето, тепло и свобода. Родители работали, старшая сестра уехала в ССО на все три летних месяца, и я был предоставлен самому себе. В тот день друзья по двору куда-то разбежались, и, изнывая от скуки, я решил зайти к соседке. Светка была младше на год, и жила этажом выше. Естественно, я знал всю ее семью — а она была немаленькой: мать, бабушка с дедом, и два брата матери — дядя Боря и дядя Костя, оба немного за тридцать, оба вежливые и доброжелательные.
Решив зайти к ней, я натянул шорты и майку, одел тапочки, и поднялся на верхний этаж. На мой звонок долго никто не открывал, и я уже развернулся и пошел вниз по лестнице, как вдруг услышал звук открываемого замка. Обернувшись, я увидел, как из двери выглядывает дядя Боря. Он был в махровом халате, и на голове у него была натянута сеточка для волос, а лицо намазано кремом.
— Привет, ты звонил?
— Да, здрассте, дядя Борь… а Светка дома?
— Светочки нет, но она скоро придет. Если хочешь, заходи, подожди…
Я знал, что у них была неплохая библиотека — а юноша я был очень книжный — и согласился, рассчитывая порыться в книжном шкафу и выпросить какую-нибудь книжку.
Я вошел, и дядя Боря закрыл за мной дверь.
— Иди к ней в комнату, посиди там, если хочешь. Или в гостиную. Я сейчас приду — и скрылся в ванной.
Книги были в гостиной. Я подошел к шкафу и увидел большой иллюстрированный альбом с репродукциями картин из какого-то музея — то ли Третьяковки, то ли Русского. В советские времена это было роскошью — и я взял его и пошел в светкину комнату. И когда я проходил по коридору мимо ванной, дверь открылась, и вышел дядя Боря.
— Что выбрал? — Я молча показал обложку. — О… да ты эстет…. — он улыбнулся и погладил меня по голове. Я не знал, что значит *эстет*, поэтому промолчал. — Иди, смотри… хочешь чаю?
— Хочу.
— Сейчас попьем.
Он ушел на кухню.
Я зашел в комнату и уселся на диван. Солнце изо всех сил лупило в окно, страницы были глянцевые — я подошел к окну и задвинул занавески. Стало темнее. Я опять залез на диван, поджал ноги и стал рассматривать картины. Видимо это были шедевры Средневековья — на них были изображены голые женщины, лежавшие среди ангелов, голые мужчины, гоняющиеся за голыми женщинами, и тому подобная тематика.
Обнаженные тела увлекли меня. И тут дверь открылась и вошел дядя Боря. В руках его был небольшой поднос с двумя чайными чашками, сахарницей и вазочкой с вареньем. Он вошел, оглядел комнату и сказал:
— А пойдем-ка ко мне. А то тут и поставить некуда.
Не подумав ничего плохого, я встал и пошел за ним в его комнату.
Там было все не так, как у моей маленькой подружки. Широкий раскладной диван, низкий журнальный столик на колесиках, телевизор, секретер у стены. Шторы на окне были плотными, и в комнате было бы темно, если бы не настольная лампа на прикроватной тумбочке. На стенах висело несколько фотографий в рамках и парочка репродукций, похожих на те, что я рассматривал.
Мы уселись на диван, хозяин придвинул столик поближе, и чаепитие началось.
Мы болтали о каких-то пустяках — он расспрашивал меня про учебу, про друзей и про родителей. Я отвечал на его вопросы, прихлебывая чай. Потом он заговорил о картинах из альбома, которые я выбрал, придвинулся ко мне, открыл его у меня на коленях, и подробно и со знанием дела начал рассказывать о каждой картине.
При этом правой рукой он переворачивал страницы, а левой приобнял меня, слегка прижав к себе.
Так прошло минут пятнадцать. И вдруг он спросил:
— Тебе нравятся эти обнаженные люди?
Я смутился, пожал плечами и сказал: — Ну да, красивые. Только ведь они нарисованы. Тогда не было фотографий.
— Это точно, тогда не было. Это сейчас есть. Хочешь посмотреть? У меня маленькая коллекция красивых людей. Если хочешь — покажу, только по очень большому секрету, договорились?
Я кивнул, он встал, подошел к секретеру, стоящему рядом с окнами, открыл его и достал небольшой фотоальбом в красной обложке. Опять сел рядом, убрал с моих колен альбом, и снова приобняв меня за плечи, дал мне его в руки: — Сам листай… и я с тобой посмотрю.
Я тут же открыл первую страницу и увидел черно-белую фотографию, на которой молодая девушка стояла на коленях задом к камере, и глядя через плечо в объектив, весело улыбалась. Совершенно четко была видна ее промежность со всем ,чему там быть полагается. Я увидел ее щель и сверху — темное пятнышко ануса. Никогда до этого я не видел таких вещей — но почувствовал, как внизу живота что-то приятно потянуло. Посмотрев на это фото пару минут, я перевернул страницу. На следующей фотографии та же девушка стояла на коленях перед мужчиной, и держала во рту его член. Мое беспокойство в области паха стало чуть сильнее, но и смущение мое усилилось. И тут дядя Боря, погладив меня по плечу, сказал:
— Не стесняйся, смотри, тебе пора знать о таких вещах — я слышал, что он улыбается, но в то же время его голос чуть дрожал, а рука на моем плече чуть сильнее притиснула меня, а поглаживания стали постоянными.
На следующей фотографии крупным планом был изображен мужской член в женской вагине. Я перевернул страницу — женщина лежала на спине, задрав ноги на плечи молодому парню. Я рассматривал эти фотографии в упор, понимая, что такое я вряд ли увижу где-то еще. Возбуждение уже довольно отчетливо било током мое тело… я чувствовал, как легкие судороги пробегают по мне, и самое главное — я ощущал, что мой член, спрятанный под альбомом, увеличивается и становится твердым.
Ощущений я не пугался — рано начав мастурбировать, их я уже знал и давно любил. Но рядом сидел человек из мира взрослых, и вот его присутствие меня смущало. Но, когда я опять перевернул страницу, то на ней была фотография, которая ввергла меня в недоумение. На ней парень примерно моего возраста, стоя на коленях, нависал над лежащим мужчиной, обеими руками держа длинный и твердый его член, и рот его был насажен на головку. Он смотрел в объектив, и у него было такое выражение лица, что было сразу ясно — ему нравится то, что он делает.
Разглядывая эту фотографию, боковым зрением я увидел, что правая рука моего соседа исчезла под халатом, и двигается там туда-сюда. Он еще теснее прижал меня к себе, наклонился ниже, и я почувствовал кожей его участившееся дыхание.
(Интересно то, что меня ничто не напрягало. Я не думал ни о чем, не ждал никакой беды… приятные ощущения, которые родились у меня во время этого совместного просмотра порно по-советски, занимали все мое внимание, и даже странное поведение светкиного дядюшки казалось мне вполне естественным).
— Ну что, нравится тебе? — он говорил шепотом. Я кивнул головой, все так же стараясь не смотреть на него. Фотография с мальчиком притягивала меня, я даже поднес ее поближе к глазам.
Боря увидел, что на моих шортах спереди выпирает.
— Ого… да ты уже совсем взрослый, я смотрю, — его правая рука выскользнула из-под халата и он легко провел кончиками пальцев по моему бугорку. Это было неожиданно для меня, и в момент прикосновения я вздрогнул. — Ничего, ничего, не бойся, — его шепот был нежным и спокойным, а прикосновения были так приятны, что я даже глаза прикрыл от удовольствия.
Все замерло… я сидел, держа перед глазами открытый альбом, но уже почти не видя фотографии, которая так зацепила меня… его пальцы гладили через ткань мой вставший член, и ощущения от этих поглаживаний вдруг затмили от меня все остальное. Я сидел, не шевелясь, и хотел только одного — чтобы это не прекращалось…
И оно не прекращалось. Он гладил меня все смелее… вот он остановился на секунду… потом накрыл ладонью весь мой пах и легонько сжал его. Я инстинктивно чуть подался тазом ему навстречу — и он заметил это движение. Его рука разжалась, и тут же сжала меня снова… Он крепко прижал меня к себе, и его тихий шепот зазвучал совсем рядом с моим ухом.
Я слушал его слова… многие из них мне были непонятны, но я понимал, что это еще одна ласка, такая же, как его руки. Он шептал все быстрее, дрожь его голоса щекотала мою шею… вдруг я почувствовал его губы где-то рядом с ухом… поцелуй был почти неощутим, но теперь и из этого места меня начал потряхивать слабый ток. Я все больше и больше погружался в состояние, которое было мне знакомо по моим сеансам онанизма, но было гораздо сильнее и приятнее. Это сейчас, вспоминая все поминутно, я нахожу слова для описания происходящего, но тогда я и не пытался… я просто плавал, растворялся в приятных ощущениях, и все мне казалось естественным и правильным.
Следующий момент — дядя Боря вынимает у меня из руки альбом. Кладет его на столик рядом с чашками, и берет меня за руку. Глядя мне в лицо, он медленно кладет мою руку себе на бедро, и накрывает ее своей. Я чувствую ткань халата, а под ней — его тепло…
Я молчу, потому что не знаю, что говорить. Он — что-то шепчет, но я почти ничего не слышу, в ушах какой-то звон. Рука, которая меня обнимает, уже гладит мою грудь, щеку, опять грудь, живот… она двигается, не переставая, и это я тоже чувствую всей кожей. Правой рукой он двигает мою ладонь вверх, вниз и снова вверх по своему бедру. Легкие прикосновения губами… Еще секунда — и я чувствую под рукой член… мелькает мысль — ого, какой большой! — моя ладонь прижата к нему. Я сжимаю пальцы… слышу над собой тихий, почти неслышный вздох.
Мы уже полулежим. Он откинулся на спинку дивана, я лежу, прижавшись к его груди. Он раздвигает полы халата, и моя ладонь касается его ствола… я вижу его, я вижу, какой он большой по сравнению с моими пальцами. Еще секунда — и я беру его второй рукой. Начинаю двигать ими вверх-вниз… действия на чистом инстинкте. Дядя Боря уже откровенно стонет, и, слыша эти стоны, я еще больше завожусь. Мыслей нет.
Шепот проникает в меня…
— Ты мой хороший… ты мой сладкий… такой послушный… тебе ведь тоже нравится, правда?... скажи мне, скажи, что тебе приятно… не бойся, я не сделаю тебе больно, я не сделаю плохо, тебе будет только приятно… ты веришь мне?... давай, маленький, давай, не останавливайся…
Я продолжаю дрочить ему, и мне так нравится видеть, как он выгибается навстречу моим рукам. Он легко перемещает мою левую руку чуть ниже — и я чувствую, как в мою ладонь ложится его мошонка… я чуть сжимаю ее и начинаю слегка царапать ногтями, продолжая двигать вверх-вниз правой рукой.
Не знаю, сколько длится это действо… может, минуту, может, десять… время перестает ощущаться. Только тепло, какая-то нега — и я реально чувствую, как она перетекает от меня к нему и обратно… Опять шепот, горячечный, дрожащий… слух выхватывает отдельные слова…
— Боже, как приятно… еще… какой ты… мой мышонок…
И вот тут происходит момент, который я считаю началом моей сексуальной жизни.
Его левая рука ложится на мой затылок и легонько надавливает… я щекой сползаю по его груди вниз — и чувствую жар от головки его члена, которая уже в сантиметре от моего лица. Он сжимает рукой мою руку, еще одно движение — и к моим губам прижимается его кончик… Я не чувствую запаха, но я ощущаю какую-то тягучую влагу… движение языком — я понимаю, что она чуть солоновата на вкус…
Дальше… дальше происходит то, что должно было произойти. Я безропотно открываю рот, и его член входит в меня. Помещается только часть головки… я тут же провожу языком по уздечке, и чувствую, как его тело опять выгибается мне навстречу… член входит глубже, заполняя мой рот. Он большой для меня… я чувствую, что он большой, легкая боль в уголках губ, но на нее — мало внимания… я чувствую его жар, его полированную поверхность. Я чувствую, как он вздрагивает от прикосновений моего языка. Я изучаю его… во мне нет мыслей о том ,что это хорошо или плохо, я вообще ни о чем не думаю… но интерес к происходящему живет во мне и заставляет что-то делать, и это что-то, судя по всему, весьма к месту.
Несколько минут мы в таком положении… Я продолжаю держать обеими руками его член, а рот мой надет на его головку. Под нажимами его руки я легонько, еле заметно, двигаю головой вверх-вниз, но с амплитудой всего в пару сантиметров… все комфортно, никаких неприятностей, и по-прежнему никаких мыслей. Мужчина подо мной тяжело дышит… сейчас, когда я вспоминаю все это, я понимаю, каких трудов ему стоило сдержаться и не оттрахать меня по-полной. Но или он действительно так владел собой, или боялся меня спугнуть и все себе испортить… а скорее всего, ему нравилось делать все вот так, по чуть-чуть, никуда не торопясь, наслаждаясь каждой секундой… потому что никогда у него не было такой невероятной возможности трахнуть парня гораздо моложе себя, да еще и по доброй воле. Это я узнал уже потом, много позже, как и многое другое о нем, но пока — я просто делал то, что он хотел, и это было естественно для меня в те минуты.
Он ложится на диван, на спину… халат распахнут, я вижу его всего, сверху донизу. Он худощав, мускулист, но не накачан, волос нет нигде — ни на груди, ни на лобке, нигде я их не вижу… а, впрочем, мне и не важно. Я ложусь на живот у него между ног… вернее, он меня укладывает. Дальше — то же самое… руки на стволе и на яичках, головка члена — в рот… я держу ее и ласкаю языком… его руки охватывают мою голову с двух сторон и двигают вверх-вниз… я понимаю, что и как я должен делать… Все-таки его размер и моя неопытность берут свое — я могу взять в рот только головку, и то с трудом… но он и не настаивает. Действо начинается…
Минуту за минутой я сосу. Иногда выпускаю его наружу и целую… языком вожу по гладкой, как будто отполированной, залупе… Помню, мне безумно нравится ее поверхность, упругая и такая приятная, гладкая и горячая. В какой-то момент, когда я облизываю его ствол, он протягивает руку и опускает меня к мошонке — и я понимаю, что ее тоже надо лизать… Мой язык бродит по ней, потом возвращается к головке… Опять сосу… Мы молчим, вернее, я молчу. Его слова становятся все бессвязнее… среди них мелькают такие, которые — я знаю — нельзя говорить вслух, но он говорит их мне — и мне приятно их слышать.
Мы забываем обо всем. Глаза мои закрыты, органы чувств полностью поглощены процессом. Я чувствую, что все идет по какой-то нарастающей, и мой опыт мастурбации мне подсказывает, что должно произойти. Но это тоже мне нравится, и я хочу, чтобы это произошло ,я жду этого… хотя и не понимаю, что мне нужно будет сделать, когда этот момент придет.
Однако я привыкаю к размерам. Приноравливаюсь. Его хуй все свободнее ебет меня в рот, и все комфортнее мои ощущения при этом. Мужчина подо мной опять кладет мне ладонь на затылок… моя голова двигается быстрее и размашистее, член входит глубже… Вдруг, при особо сильном нажиме, он проникает на лишние пару сантиметров глубже, чем надо, и я чувствую рвотный позыв… отталкиваюсь инстинктивно назад… тут же опять меня насаживают, я слегка сжимаю зубы.. это спасает, напор становится потише… член выскакивает наружу и трется головкой о мое лицо, размазывая слюну и смазку… щеки, лоб, нос, глаза… потом снова в рот, снова легкие фрикции… еще несколько минут — и наступает финал…
Дядя Боря вытягивается в струну, руками надежно фиксирует мою голову, еще пара движений — и я чувствую, как рот наполняется теплой вязкой жидкостью, чуть сладковатой на вкус. Ее много, она заполняет мой рот, и я не понимаю, что мне с ней делать… глотать не приходит в голову, поэтому я выпускаю ее по стволу, но ее много, она не кончается… я делаю один глоток, второй… третий… ее поток иссякает… еще немного уходит наружу… я еще сосу его, потом он выскальзывает из моих губ, и руки прижимают меня лицом к паху… прямо в лужицу спермы, которую я не удержал.
Я начинаю слышать звуки. Слышу тяжелое дыхание дяди Бори, опять слышу его прерывистый шепот… он гладит меня по голове и плечам, и я чувствую телом, как по нему пробегают легкие сладострастные судороги.
Мы замираем. Несколько минут лежим, не шевелясь. Потом — он садится сам, сажает меня, откуда-то появляется салфетка — он вытирает мое лицо и грудь, потом свой пах, откидывается и смотрит на меня, слегка улыбаясь. Я сижу рядом, по-прежнему не зная, что сказать… да и не желая говорить. Я еще не понимаю, что только что со мной произошло, и нескоро еще пойму, но то, что произошло, мне нравится, я это точно знаю…
И еще я знаю, что мне хочется еще.