Моя мать родила меня в 18 лет. Рос я без отца и моё воспитание проходило в кругу одних женщин – мамы и её институтских подруг. Кто был моим отцом, она не знала. После той вечеринки по поводу поступления в ВУЗ, где она впервые попробовала вино, её, слабую 17 летнюю девочку, банально затащили в свою комнату несколько срезавшихся на вступительных экзаменах подонков. Насильно влив в неё стакан водки, они уложили её на стол и по очереди изнасиловали. В памяти осталось только лицо одного из них, увиденное в момент секундного «просветления» от резкой боли там, где её ещё не касался ни один мужчина…
Очнулась она от холода в уже пустой комнате. Из одежды на ней оставили только короткую облегающую маячку. Юбка и трусики валялись на полу. Следы крови на скомканной простыне и мокрая белая слизь, вытекающая из влагалища не оставляли сомнений в том, что с ней сделали этой ночью. Сколько их было, она не знала. Для скромной девочки-отличницы из провинциальной учительской семьи это было настоящим позором. Она решила никому об этом не рассказывать и постараться как можно скорее забыть. Но через пару месяцев стало ясно, что в ту злополучную ночь её сделали не только женщиной, но и мамой…
Возвращаться в родной городок «принеся в подоле» было стыдно и через девять месяцев моя жизнь началась в дружной семье женского студенческого общежития.
Несмотря на хлопоты связанные с моим появлением, мама старалась хорошо учиться и вскоре получила приглашение остаться в аспирантуре. Она была очень красивой девушкой, но немного наивной и многие мужчины этим пользовались. Примерно раз в год у нас появлялся очередной «жених» с которым мама спала голой. Выключив свет, она ложилась с ним в кровать, и он сразу начинал обнимать и трогать её. Мама всегда умоляла их подождать, пока я не усну, но мужчины почти никогда не слушали её. Сначала я очень переживал, когда маму трогали. Я слышал, как она стонала и мне казалось, что ей делают больно… Но потом, когда в 8-летнем возрасте мне мама открыла тайну, откуда берутся дети, я понял, что в эти моменты мужчины засовывали свою писю в мамочку, чтобы сделать мне братика или сестричку. И ей совсем не было больно…
Жили мы тогда в общежитии института, где мама училась, а потом преподавала. Душа в общаге не было, поэтому каждую пятницу мы с тремя её подругами ходили мыться в отдельный номер городской бани. Девушки считали меня своим и совсем не стеснялись своей наготы. В отличие от большинства моих сверстников, я с детства знал, что такое месячные и как выглядят писи женщин. В силу моего роста мне были открыты самые соблазнительные ракурсы. Особенно когда кто-либо из девушек принимал интересную позу, наклонившись над тазиком намылить мочалку или раздвигал ноги чтобы подбрить там волосики. Но лучше всего было видно писю у тёти Иры, которая почему-то любила брить волосики полностью, а не только по краям, как это делали мама и остальные девушки. В ту пору я воспринимал женскую наготу абсолютно естественно и меня гораздо больше интересовало то, как выглядят писи у взрослых мужчин. Единственное, что девушки стеснялись делать в моём присутствии – это писать. Как правило, они отходили в угол и присев на корточки пускали из под попки золотую струйку. Я долго думал, что в бане так принято, поэтому здорово смешил всех, когда сам садился на корточки в том же углу что бы посикать.
Когда мне исполнилось 11, девушки решили, что я уже достаточно взрослый и должен мыться с мужчинами. Так я стал ходить в мужское общее отделение. Только тогда я стал понимать, каким счастьем обладал, имея возможность часто видеть обнаженные женские прелести! В моих эротических грёзах постоянно возникали образы обнажённых подруг моей мамы. По ночам, лаская своего дружка, я не раз представлял себе то аппетитную попу и сисечки тёти Лены или голенький лобок и половые губки тёти Иры. Так что недостатка в зрительных образах, которые заботливо сохранила для меня детская память, я не испытывал. Даже заглядывать под юбки девочкам не было никакого желания, ведь я видел киски уже взрослых женщин, что поверьте, гораздо интереснее.
Когда мне исполнилось 13, мама вдруг предложила снова мыться с ней вместе, но не с подругами, а с её новой начальницей - Галиной Анатольевной. Она сказала, что уже три месяца она ходит мыться в её компании, и Галина Анатольевна была удивлена, когда узнала, что мы моемся по отдельности. Больше всего меня интересовал вопрос – надо ли мне брать плавки. Но мама успокоила меня, сказав, что в бане глупо ходить в плавках, ведь мы идём мыться и для этого нам необходимо быть голыми. Я как мог, старался скрыть свою радость – ведь я уже не надеялся снова увидеть прелести, да ещё не одной, а сразу двух голых женщин!
Всю неделю я только и думал о предстоящем банном дне! Когда, наконец, мы вошли в пахнущий особым пряным ароматом вестибюль – я понял, что это не сон. Только моя мама почему то волновалась больше обычного. Несколько раз она мне напоминала, что Галина Анатольевна её начальница, я тоже должен слушаться её и вести себя прилично. Она попросила не удивляться, если Галина Анатольевна иногда будет говорить с ней строго, как будто они на работе. Так надо…
Галина Анатольевна пришла раньше нас и уже успела раздеться. На её бёдрах было намотано полотенце, поэтому моему взору были открыты лишь её сиськи. Поцеловав маму, она с улыбкой посмотрела на меня.
- Какой у тебя уже взрослый сын, Людмила! А ты стеснялась брать его к нам в кампанию! Ну, Дениска, давай знакомиться. Меня зовут Галина Анатольевна, но ты можешь звать меня просто тётя Галя. Давайте побыстрей раздевайтесь и пойдём мыться. Нам ещё многое надо успеть.
Виляя попой, она прошла мимо меня, стягивая на ходу замотанное на бёдрах полотенце… Можете себе представить, что творилось в моей душе, когда я увидел её голую попу, после стольких лет «воздержания»! Теперь Галина Анатольевна предстала во всей своей красе. Мне кажется, она заметила мой оценивающий взгляд и повернулась так, что мне стало хорошо видно все её восхитительные прелести! Она даже не думала как-то прикрыться или отвернуться! Она была старше мамы на десять лет, но внешне разница в возрасте казалась ещё больше. Мама, с её маленькой грудью и выбритым лобком больше походила на девочку подростка. Галина Анатольевна напротив, представляла собой классический образ зрелой женщины – большая грудь, широкие бёдра, пышная подушечка волос на лобке…
К тому времени мама уже разделась и искала в сумке пакет с мочалкой и мылом. Когда она нагнулась над сумкой, мне сзади слегка приоткрылся вид на её щёлочку. Желание рассмотреть её киску было так велико, но испугавшись, что мама или тётя Галя заметят это, я лишь изредка бросал взгляд на мамину писю, стараясь сделать вид, что смотрю совсем в другую сторону.
– Смотри, Люда, какой он у тебя стеснительный! Даже покраснел! Не возражаешь, если мы с твоей мамой походим нагишом?
У меня пересохло в горле. Я старался не смотреть в её сторону и отвернулся. Тогда она подошла ко мне сзади и тихо сказала, что она сама мать взрослого сына и знает, что мальчики моего возраста уже вовсю интересуются женским полом. Она всё понимает и считает такой интерес к женскому телу абсолютно естественным. Поэтому я могу не стесняться и смотреть на неё сколько угодно. А если у меня возникнут какие либо вопросы про девочек, то она готова откровенно на них ответить. Но тут мама задала вопрос, повергший меня в шок!
- Галина Анатольевна, а Андрей сегодня с вами?
Не успел я понять смысла произнесённого, как из парилки вышел голый мальчик лет 17. Увидев мою маму он очень обрадовался и подойдя к ней вплотную, поцеловал в щёку. Голая мама стояла перед ним так же как и тётя Галя, не пытаясь закрыться! Было ясно, что он видит её уже не в первый раз. Но самое интересное, что его член торчал, и он не скрывал это от мамы и тёти Гали!
- Знакомься Андрей, это Дениска, сын тёти Люды. Надеюсь, вдвоём вам будет интересней рассматривать нас… Засмеявшись, она потрепала его по голове и виляя бёдрами скрылась в мыльной. Мама как то неестественно-обречённо поспешила за ней.
Судя по всему, моё появление было таким же сюрпризом и для Андрея. Он точно не ожидал меня увидеть и был этим явно разочарован. Мы сухо поздоровались и тоже пошли мыться.
Всё было как обычно – мы с Андреем молча мылись, а наши мамы обсуждали разные институтские сплетни. Когда тётя Галя и мама ушли париться, Андрей подошел ко мне и спросил – понравилась ли мне его мама? Я подумал, что ему наверно не нравится, когда я украдкой смотрел на неё и ответил, что она сама разрешила мне смотреть. Говорит, что это естественно.
Андрей улыбнулся и сказал, что ему то же нравится смотреть на мою мать. Особенно в парной, где дамы забираются на верхнюю полку с ногами, и становится хорошо видно пизду! Наконец то я мог расслабиться и поговорить с ним об этом. Ведь нас привлекало одно и то же. Было как-то приятно, и в то же время необычно, обсуждать наших мам как простых женщин, употребляя такие слова как пизда и сиськи. От таких разговоров я и не заметил, как мой член тоже стал торчать как у взрослого мужика!
Но тут из парной вышла тётя Галя и попросила меня посидеть с ней в предбаннике… Продолжение следует.