Денис проснулся от довольно резких и сильных толчков в плечо. Открыв глаза, он увидел недовольную физиономию своей старшей сестры Аньки. "Сколько можно спать," укоризненно сказала она. "Мама тебя ещё час назад будила, а ты обратно заснул." Денис отвернулся от сестры, демонстративно закрыл глаза и начал посапывать. "Мам он меня не слушает," лениво и нарочито громко, повернувшись в сторону кухни, крикнула Анька и, усевшись в старое кожанное кресло, с умным видом взяла какую-то книжку.
В комнату вошла мать, на-ходу пытаясь изменить выражение лица с относительно уставшего на очень строгое. "Денис, отца на тебя нет. Немедленно вставай. Чем раньше мы выйдем, тем меньше народу застанем. Или ты хочешь в очереди ждать. Ты то конечно можешь немытый ходить годами. Но нам с Аней на тебя смотреть противно. Вставай лежебока ты немытая."
Денис молча повиновался. Последнее время он с матерью не очень спорил. А то как отец уехал на Север в долгосрочную командировку, так она чуть-что так в слёзы. Сегодня им предстояло идти мыться в помывочный блок который был дня два как оборудован при школе, где Денис учился в шестом классе, Анька в десятом, а мать преподавала физику. В городе уже недели три как не было нормального обеспечения воды в жилых домах. И вот на прошлой неделе в некоторых учреждениях были открыты помывочные блоки, которые обеспечивались водой в определённые дни. Для школы №47 такими днями были суббота и воскресенье. Помывочный блок был предназначен только для работников школы и их детей. По решению директора школы суббота была объявлена "женским" днём.
За завтраком, уплетая бутерброд с сыром, Денис решил что потревожили его зря. Врядли 12-летнего пацана пустят мыться с женщинами. Мать ему вчера сказала, что нужно постараться заявиться в школу по-раньше, когда или никого не будет, или придираться не сильно будут.
Закончив завтрак, они тепло оделись и отправились на трамвае в школу. В трамвае Денис сначала рассматривал пробегающие мимо дома и рекламные тумбы, а потом собственные ботинки. Очень быстро они оказались у школы -- унылого серого здания стоявшего на углу Лесной и Каретной улиц. Обойдя здание вокруг, они вошли в школьный двор и направились в сторону помывочного блока который был оборудован при школьной котельной.
Войдя в блок, Денис увидел фанерную стенку с дверью и маленьким окошком, в котором виднелась хитрая морщинистая морда гардеробщика Ивана Лукича. Это фанерная перегородка была поставлена чтобы отделить раздевалку и вообще помывочный блок от рабочих котельной, которые при входе сразу могли повернуть налево и начать свою трудовую деятельность, не мешая моющимся.
"А Маргарита Сергеевна с детками попариться пожаловали," вежливой хрипотцой обратился гардеробщик к матери. "А младшему то вашему сколько, а? Большой пацанёнок." Денис посмотрел на бумажку наклеенную у окошка где чёрным по белому говорилось что "Дети пртивоположного пола старше 10 лет к помывке не допускаются!" Мать, поправив волосы (Денис знал что это непроизвольное движение возникало у неё когда она говорила неправду), ответила "Да вот через неделю 10 стукнет". Иван Лукич оскалил плотные ряды железных зубов, "Ну раз через неделю, то проходите", и открыл дверцу.
Они оказались в раздевалке или предбаннике, сразу и не разберёшь. Лукич сидел на стуле в пол-оборота к окошку, в пол-оборота к помещению. Рядом с ним лежало несколько пожелтевших газет и пачка "Беломора." В комнатке стояло две большие скамейки и на стенах было вбито десятка два крючков. На пяти или шести из них уже висели вещи. Дениса особенно поразило женское нижнее бельё довольно солидного размера на одном из них.
"Располагайтесь Маргарита Сергеевна, раздевайтесь. Если у вас мыла нету или полотенца, то мне дирекция несколько запасных выделила", хриплой скороговоркой сообщил Лукич. Затем напялил очки и с фальшивым интересом начал читать газету, продолжая сидеть в пол-оборота. Денис заметил как мать с Анькой недовольно переглянулись. Было очевидно,что им было неприятно присутсвие этого 70-летнего старика. "Да:" подумал Денис, "ну школа даёт. А к мужикам они что тётю Лену-уборщицу посадят."
Мать сняла пальто. "Ну что стоите раздевайтесь," шукнула она на детей. Денис медленно снял куртку. Он всё ещё не верил что сейчас будет мыться с матерью и сестрой. Он пытался вспомнить когда его последний раз купала мать, и пришёл к выводу, что тогда ему было лет семь. После этого его купал или водил в баню отец. Мать Денис не видел голой никогда. Она обычно была в рубашке или халате когда мыла его, стоящего в жестянном тазике. Аньку он видел голой давно, лет семь назад, когда родители в последний раз купали их вместе. Ей тогда было лет девять, ему пять.
"Что ты стоишь как истукан," резко оборвала мать ход его воспоминаний. Денис обернулся. Мать с гневно смотрела на него, стоя в расстегнутой блузке и полу-расстёгнутой юбке. Анька боязливо посматривая в сторону "погружённого в чтение" гардеробщика, снимала рейтузы из под юбки. Денис быстро снял свитер, майку и расстегнул ремень. Он видел как Лукич на мгновение оторвал глаза от газеты, зыркнул в сторону Аньки, и снова погрузился в чтение. Денис сел на лавку и принялся расшнуровывать ботинки. Он поднял глаза. Мать уже стояла в одном бюстгальтере и шерстяном трико. Она была высокой слегка полной брюнеткой 36 лет с печальными карими глазами. Она стояла к Денису спиной и вынимала заколки из аккуратно уложенных волос.
Денис снял брюки и оставшись в одних "семейных" трусах, взглянул в сторону сестры. Анька поймала его взкляд, насупилась, и слегка покраснела. Она сидела напртив него в лифчике и шерстяных трусиках. Ей было 16. Она была такой же высокой как и мать. Слегка полновата. Приятные округлые формы. Такие же как у матери, чёрные как смоль, волосы. Только стрижка покороче. Аня была довольно аппетитной девушкой. И на лицо приятной. Но своё тело она не любила. Причиной тому были веснушки. Несмотря на чёрные волосы, россыпи этих золотистых, оранжевых, и коричневатых конопушек различного размера были разбросаны по всему её телу. Плечи, руки, спина, грудь и даже ноги пали их жертвой. Тоько на лице их было немного. И вот за это Аня была благодарна природе.
"Так мыло есть, мочалки есть, полотенца есть:" приговаривала мать доставая вещи из сумки. "Интересно там есть куда полотенце повесить", громко спросила она как бы сама у себя. "К сожаленью нет," тут как тут отозвался Лукич, цепко оглядывая мать с ног до головы. "Да вы тут оставьте. Тут и оботрётесь. Все до вас тут оставили" показал он рукой на висящие на крючках полотенца. И снова погрузился в чтение.
"Ну ладно здесь оставим," недовольно-смущённым голосом выдавила мать. "Ну что сидите. Бельё тоже снимайте." И решив подать пример, повернулась к ним спиной и сняла бюстгальтер. Денис смотрел на белую слегка рыхлую спину матери, на красноватые отметки от бюстгальтера. Впервые он видел перед собой голую спину взрослой женщины. Маргарита Сергеевна приспустила трико, на долю секунды приоткрыв розовую с курчавыми волосами расщелину, и обнажив белые полные ягодицы. Денис слегка покраснел от волнения, возбуждения и стыда вместе взятых. Он не мог оторвать глаз от тёмно-коричневой, родинки величиной с копейку на правой ягодице матери.
Мать обернулась, непроизвольно прикрывая срамное место мочалками, но выставив на всеобщее обозрение пышные груди усыпанные множеством мелких родинок. "Я кому сказала," зашипела она чтобы не вызвать ненужное внимание со стороны Лукича. Делать было нечего. Денис ...снял трусы. "И стыдно и приятно," пронеслось у него в голове. Он взглянул на Аньку. Та была уже красная как рак. Но повиновавшись, она встала и стыдливо отвернулась от Дениса. Медленно и неуверенно она расстегнула лифчик и повесила его на крючок. Затем она резко стащила трусики. Денис увидел её мягкое упитанное веснущатое тело и улыбнулся. Веснушки были везде. Даже на попке. Она повернулась, стараясь не смотреть на Дениса, взяла у матери мочалку, и прикрыла ей мохнатый треугольник на лобке, который Денис всё-таки успел рассмотреть. Она была смущена и часто дышала. От этого спелые дыньки её грудей симпатично колебались.
"Ну пошли," неестественно бодро сказала мать и направилась к двери в помывочную. Анька засеменила за ней. Денис завершал процессию. Напоследок он посмотрел в сторну Лукича. Старый хрыч откровенно пялился на уходящие голые женские тела. Он многозначительно подмигнул Денису, неприятно оскалился, и сплюнул. "Старый козёл," подумал Денис и вошёл в помывочную.
Закрыв за собой дверь, Денис оказался в клубах пара исходящих из разных концов небольшого помещения. Прямо рядом с дверью хлестал кипяток из горячего крана и с шумом разбивался об цемент. Не далеко стояло две среднего-размера шайки. "Последние наверно", подумал он и посмотрел в глубину помещения. Там на небольшом расстоянии друг от друга пятеро голых женских фигур охали, ахали, кряхтели, намыливались, разговаривали, окатывали себя горячей водой из шаек и ещё не замечали прихода новеньких.
В тот момент когда он пытался рассмотреть и опознать эту обнажённую раскрасневшуюся женскую массу, он услышал голос который заставил его вздрогнуть. "Маргарита, что детей привела." Прямо рядом с ним с тазиком в руках, в чём мать родила, стояла маленькая толстая крепкая 50-летняя баба с обвислыми гигантскими грудями и с животом с маленький бочёнок. Это была биологичка Надежда Карповна Кулиш. "Да вот, Надежда Карповна, мыться то им тоже надо. А то вон у моего скоро блохи заведутся", быстро залепетала мать. Биологичку многие молодые учителя побаивались, так как от её чёрного рта пострадало достаточно людей. "А ты Маргарита объявление на входе читала?" насмешливо продолжала Надежда Карповна. "Денис то твой в шестом классе, у меня ботанику сейчас берёт." Мать расстерянно посмотрела на Дениса, потом на биологичку, и с фальшивой весёлостью сказала: "Да он маленький ещё." Надежда Карповнв оглядела Дениса сног до головы, слегка задержав взгляд ниже пояса, и надменным голосом разрядила обстановку, "Шучу я Риточка. Он у тебя действительно:маленький."
"Вот гадюка," рассердился Денис. Его раздражала эта красная и потная толстуха со слипшимися седовато-бесцветными волосами, складками на животе, двойным подбородком, и бородавками на шее. В этот момент биологичка повернулась к Денису спиной и начала набирать кипяток в тазик, выставив на всеобщее обозрения огромную задницу на которую можно спокойно было ставить телевизор и не бояться что он упадёт. В это время мать передала все банные принадлежности Ане и взяв обе ничейные шайки стала ждать когда Надежда Карповна закончит набирать воду.
Денис снова устремил свой взор на моющихся женщин. Ближе всего к нему стояла молоденькая учительница анкглийского Алёна Станиславовна, которая год назад закончила пединститут. Эту рыжеволосую красавицу мальчишки за-глаза называли "Алёнкой". Закрыв глаза, она стояла и методично намыливала себе голову. Её молодое тел слегка прогибалось вперёд, а роскошные груди слегка колыхались в такт движений её рук. "Только бы не опозориться," подумал Денис и как будто случайно прикрыл ладонью своего поднимающегося друга. "Алёнка" была прекрасна. Денис резко повернул голову в противоположную сторону и увидел удаляющийся слоновий зад Надежды Карповны. Этот ужас почти мгновенно успокоил возбудившегося друга. В этот момент он увидел мать, набиравшую горячую воду в шайки. Она слегка наклонилась вперёд, приоткрыв красно-коричневатую промежность между ягодиц. Денис потупил взгляд. Он не хотел этого видеть или боялся своей неадекватной реакции.
Мать подала Денису на три четверти заполненную шайку с кипятком и сказала: "Видишь в левом углу холодный кран. Идите слегка разбавьте этот кипяток и можете намыливаться. А я вторую набиру и к вам подойду." Денис с Анькой быстро разбавили воду и начали выбирать в каком бы углу приткнуться. Моющиеся женщины так расположились в этом небольшом помещении, что не потеснить кого либо было не возможно. Денис решил расположиться рядом с Алёнкой. Анька не возражала. Она уже не так стеснялась присутствия Дениса. Брат всё-таки. Она уже не старалась прикрываться и Денис мог с удовольствием наблюдать за её курчавым треугольником. Веснушки, которые минут десять назад ему казались смешными, сейчас выглядели очень даже симпатичными.
Алёнка стояла к ним спиной и теперь уже намыливала своё тело. Она вроде бы стояла лицом ко всем моющимся и поэтому как бы украдкой начала намыливать себе между ягодиц. В этот момент Анька невпопад сказала: "Алёна Станиславовна ничего если мы вас немного потесним немножко." От неожиданности Алёнка пискнула и отскочила в сторону. В течении следующей секунды Денис успел рассмотреть её лобок с такими же рыжеватыми как на голове волосиками. Алёнка мгновенно прикрыла его мочалкой, увидев своего ученика. "Колесников, ты что здесь делаешь," зашипела она. "Тебя кто сюда пустил." Денис молча стоял, завороженно наблюдая за её колышущейся грудью с необычной продолговатой родинкой прямо над левым соском. Но тут подоспела мать. "Алёна Станиславовна вы не переживайте. Он со мной. Вы наверно не знали, что это мой сын," вежливо, но уверенно сообщила мать. Алёнка неуверенно пролепетала:"Да я действительно не знала." Спорить с без-пяти минут завучем школы она не хотела. Мать должна была принять эту должность в новом учебном году после так как старый завуч уходил на пенсию. Поняв всю нелепость положения Алёнка густо покраснела и, отвернувшись, вновь стала с остервенением намыливаться. Она хотела поскорее убежать отсюда, понимая что теперь будет рассказывать этот Колесников своим одноклассникам. Денис с улыбкой посмотрел на её намыленную попку и улыбнулся. Жизнь была прекрасна.
Мать вылила на себя пол-шайки воды и начала намыливать голову. То же сделали и Денис с Анькой. Денис активно массировал свои волосы. Мыло стекало и попадало в глаза. Слегка возбуждённый друг плавно раскачивался в такт движений. Наконец Денис решил смыть мыло с головы и попросил Аньку вылить оставшуюся воду ему на голову. "Ничего в шайке не осталось. Иди набери новую. Мы её на-пополам поделим." Денис огрызнулся и, взяв в одну руку шайку а другой протирая глаза, направился в сторону льющегося кипятка. Когда он вроде уже был почти у цели его, слегка затвердевший от лёгкого возбуждения, друг ткнулся во что-то мягкое и явно женское. Через секунду друг встал в полную боевую готовность а Денис прозрел несмотря на всё ещё текущее в глаза мыло. Оказывается он ткнулся в зад наклонившейся вперёд школьной поварихи Светланы. Та грозно обернулась. И в отличии от Алёнки и не думала прикрываться. Светлана была спелой, дородной, румяной и курносой 20-летней девкой с белёсыми волосами и ресницами. Она была высокая как каланча, фигуристая и грудастая. Светлана гневно посмотрела на Дениса сверху вниз. Тот был не жив не мёртв. "Вот сейчас будет скандал," подумал он и слегка покраснел. Лужённую глотку Светланы знала вся школа. Да и силы в ней было как у мужика. Однажды она так отлупила приставашего к ней старшекласника Жорку Кривова, что тот еле уполз.
Но произошло чудо. Увидев, что перед ней стоит желторотый хлюпик со стоячим как кол членом, Светлана рассмеялась. Денис криво улыбнулся.... Он понимал,что выглядит довольно жалко. "Слышь малый," давясь от смеха, Светлана наклонилась и стала шептать Денису на ухо. "Дружок твой здорово уже вымахал для твоего возраста. Через год или два заходи. Гостем будешь." Она прикоснулась грудью к плечу Дениса, ущипнула его за попку, тихо заржала и быстро удалилась виляя своими большими белыми ягодицами.
Ошеломлённый Денис сел на корточки и начал набирать шайку. Друг медленно опускался. В этот момент подошла мать тоже с пустой шайкой. "Тебя только за смертью посылать. Сестра там вся в мыле стоит. У самого мыло в глазах. А он расселся." Денис вскочил и быстро зашагал в сторону холодного крана. Разбавив воду, он направился к сестре. Она действительно стояла вся в мыле с закрытыми глазами. Услышав как Денис поставил шайку на пол, она обернулась, и не открывая глаз подозрительно мягко сказала: "Дениска потри мне спину пожалуйста. А потом я тебе помогу." И протянула свою мочалку наугад в пустоту. Денис взял мочалку. Оглядевшись по сторонам он увидел что Алёнку подозвала Надежда Карповна и попросила намылить ей спину. Рыжая влажная грива Алёнки развивалась от её усердных движений, которыми она старалась угодить биологичке. За ними в клубах пара намыливалась Светлана. А чуть по-отдаль ещё одна женская фигура помогала мыть голову другой фигуре поменьше. Но из за пара и широких форм Надежды Карповны, Денису было плохо видно. "Ну что же ты," нетерпеливо подтолкнула его Аня. Она подошла почти вплотную и повернулась спиной.
"Всё-таки сестрёнка очень даже ничего," подумал Денис. "Какая попочка." Тут он принялся тереть ей пелчи и спину. Сначала резко и мочалкой, потом более плавно и нежно руками. Он гладил её спину, рассматривая рыжеватые россыпи веснушек выскакивающих из белой мыльной пены. Аня сначала напряглась, но потом расслабилась под этой неумелой, но такой нежной и родной мужской лаской. Так её ещё никто из мальчиков не трогал. Денис плавными движениями добрался до ягодиц. Он намылил руку и начал гладить левую ягодичку мочалкой а правую рукой. Никто вроде этого не замечал. Он слышал что мать с кем то разгаваривает у горячего крана. С каждым движением Дениса, Аня подавалась слегка назад и прикосалась к его телу. Друг проднимался. Забывшись где находится, Денис мягко провёл между ягодицами сестры. Та податливо впустила его руку в какую-то фантастически приятную теплоту. Но спохватившись, она сначала сжала его руку а потом отпрянула и с придыханием сказала: "Достаточно. Можешь меня полить."
Денис начал медленно поливать сестру из шайки, с удовольствием наблюдая, как та гладит своё тело размазывая и смывая мыло. "Ну можешь идти снова набрать шайку и я тебе помогу," сказала Аня, заканчивая свою процедуру. Денис быстро зашагал к горячему крану. Окинув взглядом наполненное ленивым сероватым паром помещение, он увидел что мать стояла возле биологички с Алёнкой и о чём то с ними оживлённо беседовала. У самого крана он увидел, что на него, глазами полными замешательства и даже испуга, смотрела его одноклассница Оля Данченко, дочка учительницы физкультуры Людмилы Борисовны. Сама физкультурница стояла к нему спиной и набирала воду в шайку.
Оля была выше Дениса на голову и старше больше чем на пол-года. Ей уже было 13. Она занималась художественной гимнастикой. И её юное тело с маленькими упругими грейпфрутами грудей было великолепно. Первая красавица 6-Б класса смотрела на Дениса глазами полными удивления, смущения, и ненависти. Ее обычно волнистые золотистые волосы мокрой массой спадали на плечи, голубые, как небо после дождя, глаза готовились залиться слезами, лицо заливалось краской, а верхняя губа дрожала. Эта немая сцена продолжалась 2-3 секунды.
"Мама, что он здесь делает," завизжала Оля, прикрываясь руками и прячась за поднявшуюся мать. Людмила Борисовне было 32 года. Эта крепкая фигуристая шатенка была мастером международного класса по волейболу и лет 10 назад даже провела несколько матчей за олимпийскую сборную. Её тело не было особенно изящно. Скорей сексуально-притягательно. "Людочка" гневно смотрела на Дениса. Тот был не жив не мёртв, но вдруг увидел приближавшуюся мать. Людочка мгновенно оценила ситуацию. Скандалить с будущим завучем она не захотела, но процедила сквозь зубы: "Запомни Колесников я это так не оставлю." Толкая впереди себя всё ещё находящуюся в состоянии не то столбняка не то транса Олю, она быстро удалилась.
Мать открыла на Дениса большие глаза. "Ты всё ещё в мыле. Я помылась. Сестра твоя вроде помылась. Что ты делаешь." Быстро набрав воду в обе шайки, мать с Денисом отправились обратно в тот угол, где стояла Аня. Та поняла, что сегодня помогать Денису ей уже не придётся. Мать быстро окатила его горячей водой. За минуту нполностью намылила его и смыла воду. "Готово. Можно и уходить," провозгласила она. Денис в послений раз бросил взгляд на моющихся женщин, и устремился вслед за матерью и сестрой.
Разгорячённые они вышли из помывочной в более прохладную раздевалку и быстро начали вытираться. В помещении было ещё несколько женщин находящихся в разной стадии раздетости. Математичка Елена Александровна, пенсионного возраста женщина, видно только зашла и только вешала свою шубу на крючок. Она поздоровалась с матерью, укоризненно посмотрела на Дениса и начала рыться в сумке. Рядом с ней в одной сорочке сидела худющая 40-летняя брюнетка в больших очках и аккуратно складывала свой свитер. Это была учительница пения Наталья Юрьевна. А недалеко от них, полностью голая, укладывала нижнее бельё в сумку 20-летняя практикантка Элеонора Геннадьевна, сама закончившая эту школу три года назад. Её округлые зовущие бёдра в последниё раз за этот день возбудили Дениса.
Семья Колесниковых довольно быстро вытерлась, оделась, и покинула помещение помывочного блока. Они шли к остановке. Денис не замечал ничего вокруг. Ему в лицо летел снег, а он всё ещё чувствовал пар помывочной. Это был самый счастливый день в его молодой жизни.